Глава 24

Деревня встретила нас тусклыми огоньками в окнах и лаем встревоженных собак. Несмотря на поздний час, между домами сновали тени — местные жители, увидев наше приближение, спешили помочь с разгрузкой.

— Гляньте-ка, сколько привезли! — восхищенно протянула пожилая женщина в выцветшем платке, когда с телеги начали снимать первые тяжелые мешки. Её морщинистое лицо, испещренное глубокими бороздами, светилось неподдельной радостью. — Нам и на зиму хватит, и на посев останется. Давненько я столько добра зараз не видывала!

— А соль какая белая! — подхватила еще одна, украдкой смахивая слезу огрубевшей от работы ладонью. — У нас уж месяц, как почти закончилась, последнюю щепотку берегли как зеницу ока. Даже хлеб пресный пекли…

— Тетушка Мирта, идите сюда! — громко окликнул женщин коренастый мужчина, помогавший разгружать телеги. — Тут новые семьи, помогите им устроиться. Да и похлебкой бы не мешало накормить — с дороги все.

— Ох ты ж… а мы тут болтаем, — всплеснула руками тетушка Мирта, неожиданно резво для своей комплекции рванув к телеге, где жена Дерека-столяра, смущенно теребя край потертого передника, стояла возле своих узлов, крепко прижимая к себе младшего сына.

— Ох, милая, да ты совсем замерзла! — запричитала тетушка, по-матерински обнимая тотчас смутившуюся женщину за плечи. — Пойдем в дом, у меня как раз похлебка горячая. С грибами да корешками, как раз для усталых путников. И детишек накормим. Вон какие худенькие. А мальчонка-то совсем сонный. Сейчас постель устроим, у меня как раз новая солома припасена…

— Меня Анной зовут, — представилась женщина, робко улыбнувшись. В её голосе слышалась усталость долгого пути, но глаза уже загорелись надеждой. — А это Лиса и Том, старшенькие, а младшего мы Микой назвали. Он еще грудной совсем…

— Добрые имена, крепкие, — одобрительно кивнула Мирта, поправляя съехавший платок. — У нас тут люди хорошие, друг другу всегда помогаем. Детишкам раздолье — и речка недалеко, и ягоды по осени… Правда сейчас… — она запнулась, но тут же продолжила более бодрым тоном: — Ничего, вот госпожа вернулась и все наладится…

Дети тем временем уже освоились и с любопытством разглядывали новое место. В сгущающихся сумерках их глаза блестели от возбуждения, а рты были чуть приоткрыты от изумления. Младший сын Корвина, белобрысый мальчуган лет семи, в потертой курточке с заплатками на локтях, с восторгом уставился на огромного рыжего кота, важно восседавшего на заборе. Кот, словно почувствовав внимание, величественно выпрямился и повел ухом, отчего его янтарные глаза загадочно блеснули в свете масляных фонарей, что держали в руках деревенские детишки.

Его интерес заметила местная девчушка в теплом, шерстяном платьице, примерно его возраста и, горделиво выпрямившись, с важностью знатока проговорила:

— Это Ночной Охотник. Он всех мышей в округе распугал. А еще говорят, он даже демонов не боится! Вчера ночью, как зашипит на кого-то в темноте — мы все в доме проснулись!

— Демонов? — тотчас испуганно пискнул мальчик, инстинктивно придвинувшись ближе к сестре. Но тут же, заметив, что старшие ребята наблюдают за ним, расправил худенькие плечи и задрал подбородок. — А я тоже не боюсь! Вот вырасту и стану воином, как наша госпожа! У меня даже деревянный меч есть… был.

— Так… в дом идемте, я лепешек напекла. С медом! — громко объявила Мирта, услышав детский разговор и, бросив на меня встревоженный взгляд. — У меня еще с прошлого года баночка осталась, для гостей берегла. И травяной отвар как раз настоялся, с мятой да душицей.

— Хорошие воины землям Энтаров нужны, — с улыбкой произнесла я, заметив, как после моих слов мальчишка приосанился. Его примеру тут же последовали остальные дети — даже самые маленькие. Веснушчатая дочка Сивера, до этого прятавшаяся за материнской юбкой, вдруг выпрямилась во весь свой небольшой рост. Старший сын Дерека, худощавый подросток, сжал кулаки и расправил узкие плечи, словно уже примеряя на себя воинскую стать. И даже его сестренка Лиса, забыв про свою застенчивость, грозно сдвинула тонкие брови, пытаясь подражать суровому взгляду бывалых воинов.

Улыбнувшись про себя этой внезапной перемене в детях и убедившись, что местные жители радушно приняли новеньких, я переместилась поближе к лэрду Дерину, который, к моему удивлению, проявил недюжинную деловую хватку.

Благородный гость быстро сторговался со старостой об отдельном доме — одном из лучших в деревне, с крепкой крышей и просторным двором. И судя по довольному лицу старосты и увесистому кошельку, который тот украдкой ощупывал заскорузлыми пальцами, пряча за пазуху, лэрд не поскупился.

И сейчас люди лэрда размещались во дворе его нового пристанища, раскинув добротную палатку из плотного полотна. Их снаряжение выдавало привычку к походной жизни — все было новым и качественным, но без излишней роскоши…

— Интересно, — прошептал Харди, почти бесшумно возникший за моей спиной. — Где благородный лэрд набрал таких опытных бойцов?

— Думаешь это наемники? — едва слышно спросила, наблюдая за слаженной работой мужчин. В их движениях сквозила та особая плавность, что отличает опытных бойцов. И даже сейчас, занимаясь обычной работой, они держались настороже, постоянно следя за округой.

— Уверен, пчелка, — проворчал Харди, машинально поправляя сумку с лекарственными снадобьями. — Я на своем веку повидал много благородных и ни одного не видел с такой охраной. Эти ребята не из дворцовой стражи — слишком уж умелы и сноровисты.

— Хм… ладно, — протянула я, заметив, как один из людей лэрда, делая вид, что поправляет колышек палатки, внимательно осматривает наш лагерь. — День был долгим, да и парни уже телеги разгрузили. Пора и нам отдохнуть.

— Базил оставил Брондара присмотреть за этими, — шепнул Харди, прежде чем последовать за мной к дому кастеляна, где уже горел свет в окнах, обещая тепло очага и долгожданный отдых…

Однако несмотря на усталость, сон ко мне не шел. Я долго ворочалась на своей подстилке, прислушиваясь к звукам затихающего дома. Вот скрипнула входная дверь — Базил в последний раз обошел дозором двор. Зелим, со стоном перевернувшись на бок, что-то невнятно пробормотал. Похрапывание Харди, наконец, стало размеренным и глубоким, а со двора доносились приглушенные голоса караульных, сменяющих друг друга. Но все же только когда луна поднялась высоко, я решилась выскользнуть за дверь.

— Мел? — тихо спросил Корх, выглянув из-за забора, едва мне стоило покинуть дом. — Ты чего здесь?

— Не спится, как там? — ответила, кивнув в сторону дома старосты, где остановился лэрд со своими людьми.

— Спокойно, — коротко бросил мужчина, широко зевнув и машинально поправив перевязь с мечом. — Брондар там, он ежели чего, подаст знак.

— Все же прогуляюсь до него, — произнесла я и бесшумно устремилась к калитке, но пройдя несколько шагов, свернула за первым же покосившимся домом и направилась к развалинам.

Мягкая земля заглушала звук моих шагов, пока я неспешно двигалась по знакомым улочкам, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Интуиция подсказывала, что лэрд не так прост, как хочет казаться, и его люди могут следить за мной. Но, держась в тени домов, я вполне благополучно миновала часть деревни и вскоре оказалась у заброшенного дома. Здесь было достаточно темно, чтобы скрыть мое присутствие от случайных глаз, но я все равно на всякий случай обошла остов дома по широкой дуге, проверяя, нет ли слежки. И, убедившись, что вокруг никого нет, я скользнула в провал, некогда бывший дверным проемом…

— Нарзул, — тихо произнесла я, и метка на плече тотчас отозвалась знакомым жаром, а по коже побежали серебристые линии, складываясь в древние руны, чье свечение едва заметно пробивалось сквозь ткань рубашки.

— Здесь, — прошипел демон, как всегда. появившийся бесшумно — просто соткался из теней, как будто был их частью. Его приплюснутая морда с широкими ноздрями казалась особенно зловещей в полумраке, глаза-бусины тускло поблескивали, отражая невидимый свет. А когтистые лапы оставляли на пыльном полу глубокие борозды, когда он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно под моим пристальным взглядом.

— Мне нужно знать истинные мотивы лэрда, — без предисловий начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. Несмотря на холод, по спине стекала струйка пота — близость демона всегда вызывала это странное ощущение жара и озноба одновременно. — Кто он и зачем прибыл в мои земли.

— Я приставлен следить за тобой, не за ним, — прошипел демон, его уши нервно дернулись, как у встревоженного зверя. В горле существа что-то булькнуло, словно оно сдерживало рычание, а из пасти вырвалось облачко серого тумана, медленно растворяющееся в воздухе.

— Я сказала, что мне нужна информация, — отчеканила я, шагнув ближе и припечатав Нарзула тяжелым взглядом. Отчего метка тотчас вспыхнула ярче, будто отзываясь на мой гнев, разливая по телу волну обжигающего жара.

— Хорошо, как скажешь, — нехотя согласился демон, растянув рот в злобном оскале, обнажая ряд острых зубов.

— Иди, — отпустила демона, медленно разжимая ладонь, которой неосознанно стиснула рукоять меча. С опаской, наблюдая, как шершавая кожа Нарзула пошла рябью, словно от жара, а когти еще глубже впились в деревянный пол, оставляя глубокие борозды, прежде чем тварь растворилась в вязкой темноте. И только дождавшись, когда запах пепла и гнили исчезнет без следа, я вышла на улицу и с шумом втянула прохладный воздух.

Я понимала, что сделка с демоном ничем хорошим не закончится. Каждая детская сказка, каждая легенда предупреждала об их коварстве. Старые няньки пугали непослушных детей историями о том, как демоны забирают души тех, кто осмелился просить у них помощи. Но не использовать такое преимущество, когда за каждым моим шагом следят, было бы непростительной глупостью. К тому же сила, текущая в моей крови, давала определенную власть над этими существами, хоть я пока и не до конца понимала ее пределы…