Глава 25

Утром, едва первые лучи солнца озолотили верхушки деревьев, окрашивая их кроны в нежные оттенки меди и янтаря, мы уже были в замке. Предрассветная прохлада еще держалась в тени старых стен, от которых веяло вековой сыростью и запахом мокрого камня, но воздух постепенно наполнялся теплом нового дня. А над походной кухней, устроенной в защищенном от ветра углу двора, поднимался сизый дымок — Том развел костер из собранного накануне хвороста и теперь колдовал над почерневшими от копоти котлами, откуда уже доносился аппетитный запах пшенной каши с луком и салом.

Остальные тем временем быстро и слаженно разгружали телеги, чьи колеса глубоко увязли в размокшей после ночной росы земле. Тяжелые мешки с мукой и крупой, от которых исходил теплый хлебный дух, аккуратно складывали под наспех сооруженным навесом из потемневших от времени досок и промасленной ткани, натянутой так, чтобы дождевая вода стекала по краям. Железные лопаты и кирки звенели о камни, тележные колеса надрывно скрипели на ухабах, а эхо от работы гулко разносилось по всему двору, отражаясь от стен и возвращаясь усиленным многократно. Новые работники, еще не до конца освоившиеся, но уже втянувшиеся в общий ритм, старательно таскали обломки камней, расчищая занесенный мусором проход к восточному крылу, где когда-то располагались господские покои.

И даже вороны, облюбовавшие полуразрушенную башню, чьи растрескавшиеся стены поросли бледно-зеленым мхом, казалось, с интересом наблюдали за этой утренней суетой, изредка оглашая окрестности хриплыми криками и перелетая с выступа на выступ на своих лоснящихся крыльях. А в чистом утреннем небе, еще хранящем нежную голубизну рассвета, уже собирались тяжелые свинцовые облака, медленно наползая с востока и обещая к полудню затяжной дождь.

— Том, похлебку сразу ставь! — командовал Базил, его зычный голос, привыкший перекрывать шум битвы, гулко разносился по двору, заглушая скрип деревянных колес и звон металла о камень. — Корх, камни складывай ровнее, не громозди как попало! Смотри, чтобы не развалились! Брондар, брось там и помоги со стропилами — надо восточную стену укрепить, пока совсем не рухнула!

— Мясо уже в котле, — отозвался Том, помешивая варево длинной деревянной ложкой. — К полудню как раз приготовится. Добавлю кореньев, что вчера купили — сил прибавит.

— Хм… а помощник поди еще спит, — насмешливо бросил Базил, окидывая взглядом двор. — На шелковых простынях нежится.

— Если их вообще нашел в этой глуши, — хмыкнул Харди, натягивая пеньковую веревку на туго набитом мешке с мукой. — Хотя его люди вроде добротные палатки ставили… может и постель походную с собой привез, не чета нашим соломенным тюфякам.

— Ну-ну, — проворчал Базил, машинально поправляя потертую перевязь с мечом на поясе. — Поглядим, на что годится этот придворный щеголь. Но ждать его не будем… Проклятье! Как бы дождя не было до того, как крышу перекроем.

Я больше молчала, методично сгребая мелкий мусор в аккуратные кучи метлой из связанных вместе гибких прутьев, что искусно соорудил для женщин старый Корвин. Серая известковая пыль поднималась в воздух плотной пеленой, оседая на волосах тонким налетом и въедаясь в складки одежды, но я уже привыкла к этому, как и к непрерывному шуму работ, эхом отдающемуся от древних стен. Хоть работа была монотонной, но необходимой — эти горы щебня и обломков позже пригодятся для укрепления размытой дороги, где после каждого дождя образовывались глубокие лужи, в которых вязли колеса телег.

— Посторонись! — вдруг раздался тревожный голос Брондара, перекрывая обычный рабочий гул, а следом по двору прокатился оглушительный грохот обрушившейся стены.

— Демонова пасть! Мел… нам срочно нужны каменщики! — выругался Харди, отбросив мешок и кинувшись к месту обвала, где из оседающего облака пыли доносился надсадный кашель и приглушенные ругательства пострадавших. К счастью, судя по звукам, серьезных ранений удалось избежать.

— Где их только взять, — пробурчала я себе под нос, продолжая методично работать метлой, собирая обломки в кучу. А мысли невольно возвращались к разговорам на рынке о мастерах, что иногда проходят в город в поисках работы…

Солнце уже поднялось высоко над зубчатыми стенами, когда во дворе появился лэрд Дерин. Его богатый камзол уступил место простой рубахе из тонкого льняного полотна, а серебристые волосы были собраны в практичный хвост вместо затейливой прически. Он выглядел непривычно без своего аристократического лоска, но плавная грация движений и прямая осанка все равно безошибочно выдавали в нем человека благородного происхождения, привыкшего к роскоши дворцовых покоев.

— Доброе утро, лэра Эммелина, — поприветствовал мужчина, целенаправленно шагая ко мне через двор, ловко обходя разбросанные повсюду камни и инструменты. В его мелодичном голосе больше не слышалось вчерашней растерянности — теперь он звучал с непривычной решительностью. — С чего начнем? Вижу, вы уже давно за работой.

— С расчистки завала, — усмехнулась я, опершись на черенок метлы и кивнув на внушительную груду серых камней, припорошенных известковой пылью. — Только переоденьтесь для начала, ваша рубашка слишком хороша для такой работы. Острые края камней не щадят даже самое дорогое полотно, да и здешняя пыль въедается намертво.

— О, не беспокойтесь об одежде, — улыбнулся мужчина, ловким движением закатывая рукава до локтей и обнажая неожиданно мускулистые руки, покрытые тонкой сетью старых шрамов. — Это последнее, что должно заботить настоящего лэрда.

— Одежда, может, и последнее, — проворчал проходящий мимо Харди, сгибаясь под тяжестью охапки досок, — а вот руки берегите. Мази на всех не напасешься. И так половину запасов на мозоли извел.

— Эти аккуратные кучи щебня для укрепления дороги, я полагаю? — проговорил лэрд Дерин, намеренно пропустив мимо ушей ворчание лекаря. — Разумное решение. В моем поместье на севере мы тоже использовали щебень для мощения размытых участков.

— О, так у вас есть опыт в хозяйственных делах? — поинтересовалась я, продолжив сгребать мелкие камни. Пот уже заливал глаза, а руки, непривычные к древку метлы, начинали ныть, но я упрямо продолжала работу. — Признаться, не ожидала такого от придворного. Обычно благородные лэрды предпочитают руководить издалека.

— Я крепче, чем кажусь, — усмехнулся лэрд, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на озорство. А тонкие черты лица, больше подходящие для парадного портрета, неожиданно обрели живость. — Позвольте, займусь этой стеной — камни там совсем расшатались, того и гляди обрушатся.

И к моему искреннему удивлению Дерин действительно взялся за работу. Его холеные руки, наверняка больше привыкшие к перу и изящным бокалам на пирах, быстро покрылись царапинами и кровавыми мозолями от острых камней, но он не издал ни единого стона. Размеренно, словно всю жизнь только этим и занимался, он вместе со своими людьми оттаскивал тяжелые глыбы в сторону, освобождая проход. Время от времени я ловила на себе его изучающий взгляд — в светлых, как утренний туман, глазах читалось что-то похожее на восхищение, смешанное с исследовательским интересом ученого, обнаружившего редкий экспонат.

Тем временем солнце поднималось все выше, заливая двор ярким светом. Тени от стен становились короче, а воздух наполнялся влажной духотой, предвещая скорый дождь. Работа кипела по всему двору: звенели инструменты, скрипели колеса тачек, груженных камнями, раздавались команды и короткие переклички работников. А над походной кухней поднимался дразнящий аромат похлебки, смешиваясь с запахом пыли и нагретого камня…

— Вы удивительная девушка, — заметил лэрд Дерин во время обеда, когда все расселись в прохладной тени навеса, спасаясь от полуденного зноя. Пот блестел на его лбу, а некогда безупречная рубашка была покрыта серой пылью и пятнами. — Другая на вашем месте давно бы сбежала от таких… условий. Но вы… вы словно рождены для этого места.

— А вы многих наследниц древних родов знавали? — подал голос Базил, тяжело опускаясь на старую бочку рядом со мной. Его недоверчивый взгляд, острый как клинок, впился в лицо лэрда, а мозолистая рука привычно легла на рукоять меча.

— Доводилось встречать разных, — дипломатично ответил Дерин, с благодарным кивком принимая дымящуюся миску с кашей из рук Тома. — Но, вы, лэра Эммелина… особенная.

— Уж не намекаете ли вы, что стоит отказаться от наследства? — насмешливо поинтересовалась я, отламывая кусок свежеиспеченного хлеба, чья хрустящая корочка приятно потрескивала под пальцами.

— Что вы, — воскликнул лэрд, картинно прижав руку к груди, но в этом жесте не было придворной манерности, только искреннее удивление. — Я восхищаюсь вашей… стойкостью. В вас есть что-то от древних правительниц, о которых слагали легенды.

— Тогда ешьте, лэрд Дерин, — с улыбкой проговорила я, пододвинув к нему глиняную миску с густой похлебкой, где в золотистом бульоне плавали аппетитные куски мяса и разварившиеся овощи, источая дразнящий аромат. — Стойкость требует хорошего питания. Особенно если учесть, сколько еще камней нам предстоит разобрать.

— Похлебка отменная, — заметил мужчина, аккуратно промокнув губы белоснежным шелковым платком, который странно смотрелся среди нашей грубой холстины и кожи. — Ваш повар настоящий мастер своего дела.

— Том у нас не только повар, — хмыкнул Харди, отхлебывая из своей миски. — Он еще и…

— Харди! — оборвала я лекаря, заметив, как мгновенно напряглись плечи Дерина под тонкой тканью рубашки, а пальцы крепче стиснули ложку. — Лучше расскажи, как там твои травы? Много полезного нашел?

Харди понимающе усмехнулся, но спорить не стал. А я украдкой наблюдала за «помощником», пытаясь разгадать — что же на самом деле привело этого холеного аристократа в мои земли? И почему от его учтивой улыбки по спине бегут холодные мурашки, а метка на плече отзывается тревожным покалыванием, словно предупреждая об опасности?