Глава 43

Сознание возвращалось медленно. Сначала это были разрозненные ощущения — мягкость постели подо мной, тёплый воздух, наполненный запахом сушёных трав и пламени свечей, отдалённые звуки голосов. Затем пришла тупая боль, пульсирующая в каждой мышце, в каждой косточке моего тела, словно меня долго и методично били, не оставляя ни единого живого места.

С трудом разлепив тяжёлые веки, я обнаружила, что лежу в своей кровати. Ставни на окне были открыты, а в большом камине тихо потрескивали поленья, разгоняя промозглую сырость каменных стен.

Опустив голову на руки за небольшим столиком у кровати, чуть похрапывая, спал Харди. На его седой голове блики от огня в камине танцевали пятнами света, а рубаха, некогда белая, была заляпана бурыми пятнами крови и какими-то снадобьями. Его морщинистое лицо даже во сне хранило отпечаток глубокой усталости, а рядом с ним на столике стояла кружка с остывшим отваром и несколько склянок с лекарствами.

Я попыталась приподняться, кровать под моим весом скрипнула, и этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы Харди вскинулся, моментально просыпаясь.

— Очнулась, наконец-то, — ворчливо пробормотал он, потирая заспанные глаза тыльной стороной ладони. — Уже начал думать, что ты никогда не вернёшься к нам.

— Сколько… — мой голос прозвучал хрипло, словно несмазанная петля на старой двери, и мне пришлось откашляться, прежде чем продолжить. — Сколько я тут?

— Три дня, — вздохнул Харди, наливая в чашку свежий отвар из котелка, стоящего на углях камина. — Три долгих дня, пчелка. Ты заставила нас изрядно поволноваться.

Он помог мне приподняться и поднёс чашку к губам. Тёплая жидкость со вкусом мёда и каких-то трав обожгла горло, но это было приятное тепло, разливающееся по телу, возвращающее силы.

— Как… как наши? — спросила я, делая ещё один глоток. — Я помню битву, помню молнии, помню, как закрыла разлом, а потом…

— Не помнишь? — Харди пристально посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, какое-то смешанное чувство — страх, благоговение и немного недоверия, словно он сам не до конца верил в то, что видел. — Ты… ты вернулась от разлома и начала бить молниями в наших раненых. Первым досталось Зелиму — его тело подлетело от земли на полных полметра. Мы думали, ты спятила…

Он замолчал, погружённый в воспоминания, и я увидела, как его руки слегка дрожат, когда он возвращает чашку на стол.

— А потом? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство.

— А потом Зелим закашлялся и встал, — продолжил Харди, и его глаза расширились, словно он сам заново переживал удивление того момента. — Встал, как ни в чём не бывало, хотя у него в груди торчали три стрелы, а горло было порезано. Многие из нас смотрели на тебя как на… как на божество, спустившееся с небес.

— Я… что я делала? — недоверчиво переспросила я, пытаясь разобраться в сумбуре собственных воспоминаний, где хаотично перемешались картины боя, ощущение огромной силы, текущей по венам, и полученные знания.

— Хм… делала, — покачал головой Харди. — Ты поднимала мёртвых, пчелка. Зелим, Корх, Брондар — все они были мертвы. А ты вернула их к жизни своими молниями. Я видел раны, затягивающиеся на глазах, видел, как выпрямляются сломанные кости, как исчезают порезы.

Я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели сила, которую дал мне Элзар, была гораздо больше, чем просто возможность испепелять врагов…

— А потом? — спросила я, ощущая, что Харди чего-то недоговаривает.

— А потом ты долго била молниями в тело Дерина, — тихо сказал он, отводя взгляд. — Била и била, но он… он не встал. А потом ты просто рухнула на него, как подкошенная. Мы даже испугались, что ты тоже… ну… Принесли тебя сюда, а ты всё не просыпалась и не просыпалась.

Я вспомнила Дерина — его глаза, его кровь на моих руках, его последние слова. Наверное, поэтому я пыталась воскресить его? Что-то подсказывало, что Дерин не был врагом, по крайней мере, не таким, как остальные…

— Слушай, парни переживают, — Харди неловко поправил рубаху, явно не привыкший к таким разговорам. — Я должен сказать, что ты очнулась. Они все там внизу, ждут вестей.

— Да, конечно, — кивнула я, пытаясь сесть прямо. Тело всё ещё ныло, но боль постепенно отступала. — Позови их.

Харди вышел, и вскоре дверь снова отворилась, пропуская целую толпу. Первым ворвался Базил, его лицо было осунувшимся от бессонных ночей, проведённых у моей постели, но глаза сияли радостью. За ним шёл Зелим, живой и невредимый, словно и не было смертельной раны на горле, которую я смутно помнила. Следом — Гвин, Корх, и ещё несколько наёмников, все они теснились в комнате, переглядываясь с каким-то благоговейным трепетом.

— Пчелка, — Базил сел на край постели, его мозолистая ладонь коснулась моего лба, проверяя, нет ли жара. — Ты нас здорово напугала.

— Знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы от переполнявших меня эмоций. — Я и сама напугалась.

— Ты… — начал Зелим, но запнулся, словно не находя слов. Его рука машинально потянулась к горлу. — Ты вернула меня с той стороны. Я был там, за чертой. А потом… потом был огонь, и боль, и я снова дышал.

— Я просто делала то, что могла, — тихо ответила, не зная, как объяснить то, чего сама толком не понимала.

— Это было чудо, — выдохнул Гвин, его глаза блестели, словно у ребёнка. — Настоящее чудо древней магии…

Мы говорили ещё какое-то время — о восстановлении замка, о трупах врагов, которые пришлось сжечь, о жителях деревни, которые постепенно возвращались из убежища в горах, узнав, что опасность миновала. О том, как Омрон и его воины помогали с расчисткой завалов.

Но я видела в их глазах невысказанные вопросы, чувствовала их неуверенность. Они больше не знали, кто я. Друг? Госпожа? Демон? Эта неопределённость создавала дистанцию, которой раньше не было, и от этого становилось горько.

Постепенно комната опустела, оставив меня наедине с мыслями. Я встала с постели, ощущая слабость в коленях, но в целом чувствуя себя гораздо лучше. Подойдя к окну, я распахнула тяжёлые шторы, впуская свет заходящего солнца. Двор замка внизу кипел жизнью — местные жители сновали туда-сюда, ремонтные работы шли полным ходом. Издалека всё выглядело почти обыденно, словно не было кровавой битвы, словно не было молний и воскрешённых мертвецов.

— Нарзул, — тихо позвала я, и метка на плече отозвалась теплом, но уже не жгучим, а приятным, как от прикосновения старого друга.

Воздух сгустился, наполнился знакомым запахом влажной земли и пепла, и из тени в углу комнаты соткалась фигура демона. Но теперь, глядя на него, я не чувствовала отвращения или страха. Я видела верного слугу, посланного защищать меня, видела существо, связанное со мной узами, которые прочнее любых человеческих клятв.

— Госпожа, — прохрипел он, склонив голову в знак приветствия. — Вы вернулись.

— Да, — улыбнулась я, и эта улыбка была искренней, не натянутой, как раньше. — Благодаря тебе и… ему.

— Он всегда наблюдал, — проскрежетал Нарзул, и в его обычно безжизненных глазах мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — Всегда охранял. Через меня. Через кровь. Через сны.

— Я знаю, — кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. — Я теперь многое знаю.

И я действительно знала. Знала о силе, которой одарил меня Элзар — силе, способной не только разрушать, но и созидать. Знала, что сейчас нам удалось запечатать разлом, но это не конец. Демоны не отступят так легко, они продолжат свою борьбу за наш мир. Я знала, что среди знати ещё много потомков тех, кто впустил в себя тварей из Нижнего мира, и они терпеливо ждут подходящего момента, чтобы открыть новые врата.

— Это противостояние не закончится, — тихо сказала я, глядя, как последние лучи солнца окрашивают небо в цвета пламени. — Не с закрытием одного разлома, не со смертью нескольких лэрдов.

— Нет, — согласился Нарзул. — Низшие желают власти. Высшие жаждут свободы. Они будут пытаться снова и снова, пока есть хоть один путь между мирами.

— Значит, мы должны быть готовы, — я сжала руку в кулак, чувствуя, как по пальцам пробегают крошечные искры. — Мой долг, долг рода Энтаров — охранять границу.

Впервые за долгое время я ощущала полную ясность. Моё место было здесь, в этом мире, в этом замке. Отныне я — щит между людьми и тьмой, ключ и замок врат между мирами. Воспоминания о другой жизни, о мире стеклянных башен и железных повозок без лошадей, стали тусклыми, словно сон, который постепенно забывается.

Я — Эммелина Энтар. Последняя из древнего рода. Наследница двух миров. И я готова защищать свой дом.

Сквозь окно я видела, как на ночном небе загораются первые звёзды, похожие на капли серебра на тёмном бархате. Где-то там, за гранью видимого, лежал Нижний мир, ждущий, выжидающий. И где-то там Элзар, мой предок, наблюдал за мной, готовый снова прийти на помощь, если потребуется.

Но сейчас я чувствовала себя сильной. Сильнее, чем когда-либо прежде. Готовой встретить любую опасность, любую угрозу.

Я вернулась к постели и села, ощущая усталость от долгого стояния. Нарзул неподвижно застыл в углу, подобно стражу, и эта мысль заставила меня улыбнуться. У меня были верные люди, были силы, дарованные древней кровью, и было новое знание, который поможет мне противостоять тварям из Нижнего мира.

Впереди была долгая борьба. Но впервые в жизни я точно знала свой путь.