Глава 3-3

Время шло, но князь не возвращался. Я нервничала, злилась, хоть и уговаривала себя не заводиться. Здесь всё чужое, здесь я чужачка. Мало что знаю, почти ничего не понимаю, и если стану эмансипированность свою демонстрировать, боюсь, не в академию отправят, а в монастырь на пожизненное. Судя по тому, что узнала от прежней хозяйки тела, здесь лоб расшибать в поклонах — совершенно нормальное дело.

Вздохнув, мысленно позвала лисицу. Та сделала вид, что нет ее и, возможно, никогда не было. Зараза рыжая... Хоть бы совет какой дала, как себя вести с императором. По идее княжна Морозова не холопка, в ноги падать не должна. А вдруг всё-таки должна? Опять же и холопов, насколько поняла, здесь нет. Слуги — да, но узаконенного рабства, крепостничества, в этом мире никогда не было. Слуги клана, слуги рода…

Скоро голова от всего этого лопнет.

— Глядите-ка, что за аленький цветочек распустился в дворцовых палатах!

Вскинув голову, встретилась взглядом с одним из пяти парней, неожиданно вошедших в аванзал. Переглянувшись, они приблизились ко мне с наглыми ухмылочками на губах. С трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Вовремя напомнила себе, что здесь стража, а за дверями, по идее, Волконский. И император.

Истории с купеческими сыновьями точно не повторится.

Все придворные (или как их здесь называют?) были как на подбор: молодые, подтянутые, в дорогой и красивой одежде. Особенно выделялся один из них: и внешним видом, и особенно наглым поведением. Волосы светлые, глаза хищные, серые, стальные даже. Высокий, статный и можно было бы даже назвать красивым, но опять же эта пренеприятнейшая ухмылка...

— Да разве ж это цветок? Скорее, сорняк придорожный, — заявил он. На гвардейцев даже не взглянул и явно плевать хотел на их присутствие. — Эй, девица, ты откуда взялась такая? Чего у тронного зала дверь подпираешь?

— Да знамо дело, еще одна просительница, — фыркнул другой франт. — Батюшка с матушкой милости государевой просят, а девку здесь оставили, чтобы под ногами не мешалась. Ещё одна попрошайка!

— А может, невеста очередная? Глядите-ка, и лента алая в волосах! Не сосватать ли тебя решили, наследное Вы наше высочество?

Я опустила глаза и постаралась сделать вид, что не вижу их и не слышу. Тоже мне, великие ценители. Платье что надо, и Ярослава тоже отнюдь не гадкий утёнок. Да, худовата, но глаза большие, красивые. Коса вон толстенная, черты лица нежные… А то, что на мне ни одной цацки нет, так и к лучшему. Быть павлином, как эти клоуны — сомнительное удовольствие.

— Сосватать? Меня? За это бледное чучело? Ни стати, ни нужных округлостей. Глаза как у жабы, того и гляди выкатятся! Не-е-ет, такую даже в темноте приласкать не захочется.

Все трое громко заржали. Неприятно так, разом. Купцы, дворяне — все одинаковые. Я сжала кулаки, вдруг ощутив, как сила снова просится на волю.

Чёрт... Передо мной же императорский сынок. Одно дело врезать сыну уездного бизнесмена и совсем другое — аж целому цесаревичу.

— Оглохла, что ли? — продолжал насмехаться один из дружков-подпевал венценосной особы.

Чтоб его побрала местная нечисть...

— Или поняла, какая тебе честь великая выпала? Так кланяйся, нижайше кланяйся своему будущему правителю!

По-хорошему, наверное, стоило поклониться. Раз уж передо мной наследник престола, то отвечать этим мажорам в том же тоне и тем более показывать недовольство точно не стоит. С другой — откуда мне знать, действительно ли принц или просто придурок мимопроходящий? Но… вряд ли кто-то стал бы титулами разбрасываться под самым носом государя. Вон он рядышком за резными дверями.

— Немая?

— От таких любезностей и самая говорливая пташка онемеет. — Я всё-таки поклонилась, но выпрямилась почти сразу. Вроде и приличия соблюла, но сразу обозначила, что ниц падать не собираюсь. — А честь мне выпала великая, правы вы: сам государь-батюшка на аудиенцию ожидает. Ему и буду кланяться как полагается.

— Ишь ты, какие наглые девки нынче пошли, — то ли восхищенно, то ли зло причмокнул брюнет. — Хамить самому принцу... Стража!

— Пашка, охолони, — осадил подпевалу наследник и приблизился ко мне ещё на пару шагов. Склонившись, прошептал на ухо, будто специально касаясь моей щеки губами: — Неужто Володька привел, а? Думаешь, если сам Волконский на поруки взял, так и смотреть в глаза цесаревичу право имеешь? — Усмехнувшись, он выпрямился и уже громче сказал: — Вот как от батюшки выйдешь, так тебя уму-разуму и поучим. Двадцать плетей на первый раз хватит, как думаете?

— И пятидесяти мало будет! — вякнули хором придворные мерзавцы.

— Если вам, то и дюжины достаточно. Вы же взвоете, как девицы, после первого же удара.

Цесаревич и его свита выпрямились, будто по палке проглотили. Обернувшись, я увидела Владимира. Надо же, даже не заметила, как он вышел; не услышала, как стражники распахнули перед князем двери.