Глава 7-2

Вскоре позади остались главные ворота столицы, а впереди... Что ждало меня впереди — пока было неясно. Карета глухо постукивала колёсами в унисон с ударами моего сердца. Снаружи мелькали поля и деревья, но едва ли меня интересовал пейзаж за окнами экипажа: слишком много мыслей теснилось в голове.

И вопросов на языке тоже вертелось немало.

— Скажите, князь… — наконец не выдержала я. — Почему меня так спешно удалили из дворца? Нет, я помню: государь-батюшка наказал отправляться в академию немедля, но то было до попытки лишить меня жизни.

Брр! Вслух это звучало ещё страшнее, чем в мыслях.

Волконский ответил не сразу. Сначала посмотрел в окно, будто проверяя, всё ли спокойно на дороге, не мчится ли за нами ещё какой-нибудь убийца новоявленной Искры, и только потом перевёл взгляд на меня.

— Его величество решил, что в академии вы будете в безопасности. Под надёжной защитой наставников.

— То есть во дворце... — Я нервно закусила губу. — Во дворце я всё ещё была в опасности? Разве мачеху не арестовали? Или это... не она виновата?

Лицо Владимира потемнело, хоть он быстро взял себя в руки и продолжил уже с присущей ему холодной невозмутимостью:

— Варвара во всём призналась. Её жизнь и дальнейшая судьба в руках императора. Вашего брата отдадут мне, пока не окончите академию. Сиротой он не останется.

— Я слышала... — пробормотала.

А заметив, как Волконский удивлённо вскинул брови, поспешила уточнить:

— Слышала от Марии Егоровны. Она рассказала, когда утром меня собирали.

— Не замечал в Марии Егоровне любви к праздным разговорам...

Хранительница по-прежнему не решалась показываться перед Волконским, а значит, и мне пока не стоит признаваться в наших с ней полуночных разговорах.

— Что станет с моей мачехой?

Не то чтобы меня волновала судьба совершенно чужой женщины, но не спросить я не могла. В воспоминаниях Ярославы Варвара была ворчливой, резкой, а порой и жестокой по отношению к падчерице женщиной. Но она любила сына, и он отвечал ей взаимностью. Неужели Варвара была настолько дура, что отважилась на попытку убийства, рискуя оставить своего ребёнка без матери? И это при том, что у него нет отца!

Или действительно дура, или... Получается какая-то ерунда.

— Варвара Морозова едва не лишила Империю новой Искры, — после продолжительной паузы всё-таки ответил Владимир. А потом добавил, мрачно и тихо: — Её казнят. Другого приговора я для неё не вижу.

Я опустила взгляд. Сложно сказать, что почувствовала в тот момент. Облегчение? Вряд ли. Удовлетворение? Никогда не была кровожадной. Скорее, испытала жалость. К мальчику, который, по идее, был мне никем, но которого благодаря воспоминаниям княжны я хорошо знала.

— Спасибо, что согласились заботиться о моём брате. И... за то, что спасли мне жизнь.

— Я бы себе не простил, если бы этого не сделал, — тихо ответил Владимир, продолжая скользить по мне взглядом, время от времени ловя мой взгляд.

Из-за этого хотелось не то напряжённо поёрзать, не то и вовсе отвернуться. Может, тогда щёки перестали бы пылать, а ладони потеть от волнения.

Запретив себе волноваться, поспешила сменить тему:

— Как долго займёт дорога в академию?

— Без долгих остановок будем там уже к вечеру. — Голос князя звучал ровно, но тут же смягчился: — Однако если почувствуете себя дурно… — Он на миг задержал взгляд на моей шее, словно вспоминая о том, что произошло ночью, — будем делать привалы столько раз, сколько потребуется.

В этот раз Владимир отвернулся первым, и я облегчённо выдохнула. Хранительница упоминала, что в академии мало девушек, в основном мужчины. Интересно, у меня будет сохнуть горло в присутствие каждого офицера вроде Волконского? Или это только он заставляет думать о глупостях?

Ведь глупости же! Возьми себя в руки, Слава, и займись делом: вытрясай из него ответы, пока есть возможность.

— Скажите, князь, — кашлянув, начала я, — чем меня обеспечат в академии, а чем придётся озаботиться самой? У меня ведь нет ни приданого, ни денег.

Варвара постоянно жаловалась Ярославе, что они нищие и скоро пойдут по миру. Не знаю, правда ли это или, может, врала, но сама Ярослава за всю жизнь в руках монетки не держала.

Владимир посмотрел мне прямо в глаза.

— Всё необходимое — кров, пища, одежда — за счёт казны. Но личные расходы, книги сверх положенного, украшения, если пожелаете, — из вашего содержания. Император назначил вам жалование. Небольшое, но достойное.

— Жалование? — удивлённо переспросила я.

— Вы княжна древнего рода, — напомнил Волконский, — и государь не допустит, чтобы зависели от милостей посторонних.

Значит, буду зависеть от милости государя...

Вслух этого не сказала, но в мыслях усмехнулась. Мрачно. Ключевое слово — зависеть. И как же оно мне не нравилось...

Владимир прикрыл глаза, а я сидела и обдумывала его слова. Карета слегка покачивалась, словно убаюкивая, но мне было не до сна. Гулкие удары колёс отдавались в висках, и всё вокруг казалось каким-то нереальным. До сих пор не верится, где я оказалась.

Жалование…

Академия…

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я нервничала. Справлюсь ли? Выдержу? Не окажусь ли пустышкой, которая ненароком попала туда, где ей не место?

Я прижалась к стенке кареты, взгляд заскользил по узкому оконцу. Мы проехали уже не одну деревню, миновали бессчётное множество полей и рощей. Всё было знакомым и вместе с тем чужим. Чужое время. Чужой мир. Из-за этого на сердце было тревожно. Вдруг не справлюсь? Вдруг обман раскроется, и все узнают, что настоящая Ярослава Морозова умерла?

Украдкой посмотрела на Волконского. Кажется, он задремал, но даже во сне оставался сосредоточенным, будто ко всему готовым. Наверняка и сам окончил Императорскую Академию, и вот как прикажете ровняться на такого, как этот бесстрашный маг и воин?