Глава 1-4

Трехглазая громко фыркнула:

— Ты, душенька, сама себя до такого состояния довела, а теперь удивляешься. Как это… по-вашенскому… А! Запрограммировала на скорую кончину. И не говори, что не было такого. Было-было!

Я молчала, пытаясь осознать происходящее. Да, действительно, можно сказать, сама себя на смерть запрограммировала. После ухода мамы жить больше не хотелось. Я чувствовала себя одинокой, потерянной... лишней.

И часто в голове мелькала мысль, что хочу уйти из этой жизни.

— Поэтому ниц кланяйся да благодари свою спасительницу, — вильнув пышным хвостом, заявило странное создание. — Мы с тобой…

— Ниц кланяться? А точно ли должна? — не спешила я растекаться лужицей перед рыжей интриганкой. — Ты меня перенесла, не поинтересовавшись, а оно мне вообще надо. Значит, я тебе нужна. Для чего, спрашивается?

Я больше не сомневалась в происходящем и плясать под дудку непонятного существа тоже не собиралась. Умерла в своем мире? Обидно, досадно, ну ладно. Будем с этим разбираться и выяснять, кто теперь я.

— Зачем тебе понадобилась? Что вообще происходит?

В памяти возникло лицо борова, склонившегося надо мной. И двух других таких же, обменивающихся скабрёзными шуточками. Отвратительные типы. Даже вспоминать о них противно.

— Где хозяйка этого тела? Если моя душа в ней, то что стало с ее?

— Ушла на перерождение, конечно же. Куда ж еще!

Лисица смотрела на меня немигающим взглядом. Правда, третий глаз был закрыт. Удивительно, я только сейчас поняла, что находилась в кромешной тьме, но ее, застывшую в воздухе прямо передо мной, видела отчётливо.

— Ты, Ярушка…

— Слава.

— Ладно, не настаиваю. Сама гляди, что с прежней хозяйкой стало. Смотри и ответ дай, согласна ли новую жизнь и судьбу принять!

Я опомниться не успела, как лисица распахнула третий глаз, засиявший во лбу словно какой-нибудь бриллиант, и резко подалась ко мне, будто со мной сливаясь. Отстраниться я не успела и тут же почувствовала, как все тело загорелось. А потом... Потом стало не до жара и не до трехглазого создания.

Я видела жизнь Ярославы Морозовой. Не свою, пусть мы с ней были полными тезками.

Обе Ярославы Андреевны Морозовы.

Я видела жизнь маленькой девочки. Рано осиротевшей: сначала наполовину, а потом полностью. Старшая дочь князя Морозова. Князя, да без княжества. Ни кола, ни двора у них, считай, не осталось — так, косенький домишко. А как не стало князя, так и вовсе жизнь ее невыносимой стала. Золушка отдыхает... Другое дело мачеха Ярославы и ее сын: они лишений не знали.

И, как это водится, не нужна была Ярослава мачехе, обузой та ее считала. Хуже того, она собственноручно падчерицу отваром напоила, потому как Ярослава упиралась и не хотела идти замуж за купеческого сына. Помнила о том, что по праву крови должна на императорских балах партию себе искать, а до тех пор беречь честь, ведь это единственное, что у нее оставалось: невинность и княжеское имя. И пусть приглашения в столицу так пока не поступило, Ярослава верила, что скоро, очень скоро император о ней вспомнит. Ведь не крестьянки дочь, и кровь в ней непростая.

Вот только ничего уже у Ярославы не случится: ни бала, ни достойной партии. Мачеха что-то намудрила и вместо того, чтобы усыпить падчерицу на время, усыпила на веки вечные. Княжна уснула навсегда.

И теперь княжной была я.

— Чем ей падчерица мешала? — спросила тихо. — Эта тетка ее и так в ежовых рукавицах держала. Ни своей воли, ни мнения. Ярослава все исполняла, слова лишний раз боялась выронить. Только от замужества отказывалась. И то, насколько я поняла, имела право.

— Соперницей ее сыну была Ярослава. Ждет Варвара, что в нем Искра зажжется и хранитель рода его изберет. Но нет в мальчишке наследия Морозовых. Нет — хоть ты тресни! И даже став совершеннолетним, Искру в себе разжечь не сможет.

— То есть ты — хранительница Морозовых? — догадалась я.

— Верно!

Ощущение жара ушло, и лисица вновь появилась перед глазами.

— Примешь ли новую судьбу, душа другого времени? Поможешь ли сохранить и приумножить великий род Морозовых?

Ответить я не успела. Снаружи послышались быстрые шаги и нарастающие голоса. Один из них прозвучал особенно громко, резко и властно. Таким голосом сам Бог велел отдавать приказы.

— Отпирай скорее! У меня мало времени!

Неразборчивое бормотание в ответ, звяканье металла, скрип двери. Зажмурилась на миг, ослеплённая ворвавшимся в камеру светом, и услышала ещё один приказ:

— Выйди!