Глава 8-3

— Я ничего не хочу, — усмехнулся Белимир. — Я говорю прямо.

Дмитрий нахмурился. Плохо. Если главой рода признан кто-то из второй линии наследования, это значит, что из первой на момент смены главы никого не оставалось в живых. У хранителя рода иного выбора не было как приять того, кто есть: то есть прямого наследника, пусть и рожденного вне брака.

Какой из родов имел дар к лекарскому искусству? Таких семей немало. Но нужно вычислить тот, что захирел совсем недавно. Боковая линия во главе… Игорю на первый взгляд цесаревич мог бы дать лет девятнадцать. Следовательно, лет двадцать назад… Да быть не может! Род лекаря, что сейчас при императоре?!

— О, Вседержитель! Боткины! Он — Игорь Боткин?! Сын Кондрата или Василия?

— Нет у него фамилии, и мальчику очень повезло, что ноги из поместья Боткиных унес и жизнь сохранил.

— Это вы спасли его, — догадался Дмитрий. — Вероятно, мальчишка узнал, какой он крови, пришел за подтверждением и направлением в академию, не так ли? Уж не знаю, где ваши пути пересеклись, но вы забрали его с собой. И если бы не это… Вы скрываете Искру рода Боткиных?!

— Я не дал ей разгореться, государь. Если сейчас Игорь объявит себя — быть беде. Пока мальчик на территории обители, для всего мира нет Искры у рода Боткиных. Нет преемника.

Дмитрий прикрыл глаза и наконец шагнул в алтарный зал.

Если Искра в Игоре даже без подтверждения крови на алтаре (а для бастардов это не блажь, а необходимое правило) решила загореться — это говорило о том, что именно он сильнейший, и он первый в списке наследников рода.

И такие люди цесаревичу нужны. Но прежде... защитить, выучить и как-то представить родовому алтарю Боткиных. Как-то, чтобы Бархатная книга раньше времени не объявила миру и, в частности, императору смену главы рода.

КАК?!

— Мы все еще ведаем, государь. Есть в империи истинно верующие. Есть те, кто заветы помнит и чтит, знание не утратил, сберег. Выстоим, выдюжим, опорой твоей станем. Дождемся, пока в полную силу войдешь. Справное дело, верное… Верь, государь, Вседержитель не покинул…

Дмитрий не сумел сдержать слёз. Молитва богу в небо полетела, словно кто-то ношу тяжелую с плеч снял да за руку крепко взял. Матушкиным теплом повеяло… Сам не понял, как оказался у алтарного камня да собственным пламенем главную свечу зажег. Иступлено шептал молитву и слова благодарности, проливая слезы облегчения. Наполнялось верой и надеждой храброе сердце.

Вседержитель не оставил…

Сколько он так, преклонив колени, простоял, одному Вседержителю и ведомо. Только когда пришел в себя, обнаружил, что в зале кроме него да княжон с уцелевшими и оставшимися в сознании мужьями, никого нет. Детей куда-то увели, не иначе Феодосия кормить-поить всех направила.

— Государь! — видя, что Дмитрий пришел в себя, дружно воскликнули Галицкие. — Нижайше благодарим за жизни наши сохраненные!

И все разом поклонились, показывая, как чтят и любят будущего императора.

— Подниметесь, — устало попросил цесаревич.

Им еще неоднократно придётся собраться, обговорить дальнейшие шаги, но прямо сейчас Дмитрий хотел бы остаться один и подготовиться к возращению в столицу. Он рассчитывал на то, что у жреца еще остались священные силы, чтобы напитать резерв цесаревича для перехода. Одному уже проще будет, намного. Да прямо в спальню к Апраксиной…

— Государь, жрец передать просил, чтоб вы спать прямо тут укладывались, а нам велел постелить, — осторожно начала Арина, и цесаревич только сейчас заметил в руках княжны постельные принадлежности. — Сказал, магическая сила ваша за сутки восстановится, прямо от святынь и напитаетесь, полностью отдохнете. Вот и перекусить передал да отвар целебный…

— Сутки? — выдохнул цесаревич.

Нет у него этих суток! Нутром чует, надо как можно скорее возвращаться в столицу!

Тревожно переглянулись Константин с Александром, обменялись взглядами княжны, вперед вышла Милена.

— Мы так и подумали, что времени нет. А жрец всю силу истратил на то, чтобы исцелить Михаила. Выбирайте, государь. Ни один из наших мужей слово против не скажет. Понимают, что иного пути помочь нет. Мы все готовы, разве что кроме Забавы, та все еще во власти сна исцеляющего.