Глава 9-5

Дом Апраксиной,

Цесаревич Дмитрий Рюрикович

– В добрый путь, государь. – Ведающий улыбался, благословляя цесаревича и касаясь его лба двумя пальцами.

Резерв жреца был почти пуст, но пара искр божественной энергии нашлась.

Дмитрий вознес короткую молитву и приступил к черчению рун. На этот раз ему не требовались ни пентаграмма, ни множество силовых линий. Три руны, полный запас магического резерва, царская кровь и вот – зев портальной арки проявил себя.

Переход выдался сложным, Дмитрий будто через толщу воды пробирался. Казалось, всю Московию накрыл плотный магический щит, не желавший пропускать никого, в ком поет магическая сила, и остро реагирующий на чужую магию. И будь это не цесаревич, возможно, его бы в одно мгновение развеяло прахом по ветру… Но царская кровь – не водица. С боем продрался сквозь пространство и, словно пожеванный, упал прямо на кровать в спальне вдовы.

Первые минуты Дмитрий приходил в себя. Дышал жадно, стараясь унять бешеное биение сердца, и шептал молитву Вседержителю.

Силен отец… Лютует. Оттого по всей Московии сила императорская не рекой - волной океанской расходится. Мощной, бурлящей, подавляющей…

Выходит, Шереметьев уже вернулся с нерадостными вестями. Дмитрий невольно заулыбался. Шутка ли, не только поганые планы отца сумел поломать, но и роду верному шанс на счастливое будущее дал.

– Ты ополоумела, что ли, девка? Отойди, приказ императора!

Улыбка исчезла с лица Дмитрия.

– Не велел цесаревич его беспокоить! – Крик Марины прервала звонкая оплеуха.

Цесаревич моментально вскочил с кровати, но пошатнулся, упал обратно. Успел заметить пару початых бутылок крепкого пойла прямо среди подушек. Марина! Молодец, позаботилась!

Сделав пару глотков, Дмитрий выплюнул часть на ладони, растер их и пригладил волосы, после чего щедро полил вином простыни. Камзол стянул, плеснул на рубашку… Амбре стояло такое, что сам, не сдержавшись, поморщился.

В таком виде его и застали царские ближники. И среди них, надо же, сам князь Андрей Шереметьев. Собственной персоной, выродок!

– Ваше высочество… – Глаза князя жадно шарили по спальне и самому наследнику, будто не до конца верил Шереметьев, что перед ним тот, за кем он явился. – Государь велел доставить вас во дворец…

Дмитрий поморщился так, словно у него голова от похмелья и громкого голоса заболела.

– Вон пошел!

– Император…

– Вон отсюда, пес смердящий! – Дмитрий чуть приподнялся на локтях и, едва ворочая языком, старательно изображая не вовремя проснувшегося пьяницу, закричал: – Кровью воняешь…Пшел, падаль!

Цесаревич сделал вид, что его сейчас стошнит, прямо на Шереметьева, и краем глаза отметил, как тот кривится, даже не пытаясь скрыть брезгливое отношение к будущему правителю матушки России.

– За мной! – все же отдал приказ Шереметьев и первым покинул спальню вдовицы.

Дмитрий продолжал свою игру вплоть до момента, пока в комнату торопливым шагом не вошла Марина и не закрыла за собой двери.

А случилось это спустя минут десять – не меньше.

Вовремя он возвратился. Ничего не скажешь!

– Иди сюда, милая, – позвал цесаревич вдову, и та вздрогнула от его обращения.

Наверное, впервые Дмитрий усомнился в том, что желанен ей как мужчина. Неужто подумала, что он прямо сейчас в этом бардаке решит воспользоваться ею ради восполнения резерва? И муторно, гадко цесаревичу в этот момент стало, тошно от самого себя. Ох и не зря ведающий просил Марину с собой привести.

– Щека мне твоя не нравится, – выпрямляясь, произнес он, когда Марина подошла и села напротив. – Посиди смирно, ты большая умница. Всех нас спасла.

Мягко и осторожно, касаясь только подушечками пальцев кожи женщины, цесаревич приступил к лечению. Он не обладал огромным лекарским талантом, но мелкие ушибы и раны вполне был способен подлечить.

– Как все прошло? – продолжая ласкать женщину своей магией, а заодно и лечить, мягко спросил Дмитрий. – Давно они в дом ворвались?

– Быстро все случилось, пара слуг пострадала, да Шуйский людям Шереметьева под руку подвернулся. Проспит теперь пару суток – не меньше. А я и опомниться не успела, не больше пяти минут и выгадала. Простите, ваше высочество…

– Не стоит, Марина. Не за что тебе извиняться. Это ты меня прости, еще немного и одной оплеухой дело бы не обошлось.

Говорил цесаревич мягко, да только в глазах его ярилось пламя, не укрывшееся от Апраксиной. Злость цесаревича неожиданно успокоила вдову. Выдохнула она облегченно, а потом с обеспокоенной улыбкой сказала:

– Вам нужно во дворец. Сила государя жалится, по улице рекой полноводной, злой плещется. Как бы чего не сталось…