Глава 10-3

Ярослава Морозова

Завтрак оказался более чем приличным. Конечно, не сравнить с едой, которую успела попробовать в императорском дворце, но здесь тоже глаза разбегались от изобилия. Хлеб, разные соленья, пирожки да каша, компот, а кому погорячее — чай на травах. На десерт были сдобные булочки с вареньем из крыжовника или ягодой, очень на него похожей.

Я была так голодна, что на какое-то время забыла и о взглядах, которые постоянно на себе ощущала, и о своих одногруппниках, да и об обстановке в целом. Только утолив первый голод, позволила себе осмотреться.

Столовая, как и, наверное, любое другое помещение в этом замке (кроме моей спальни) была огромна! Высоченные потолки терялись в полумраке пасмурного утра, и лишь подвешенные под сводами кованые люстры заливали зал тёплым светом. Каменные стены украшали всё те же полотна, что захватили моё внимание во время экскурсии по замку. Здесь изображения были другие: змеи, оплетающие копья; соколы, парящие над полями; фигуры людей с сияющими глазами.

По обе стороны зала тянулись длинные ряды массивных дубовых столов. Некоторые были почти пусты, за другими же толпились ученики: кто-то оживлённо спорил, размахивая руками, кто-то шептался, сдерживая смешки, кто-то сидел хмурый и сосредоточенный, будто перед боем.

Гул голосов поднимался под своды и сливался с потрескиванием огня в огромном камине, занимавшем добрую половину стены. Над ним возвышался, судя по всему, герб академии — тёмно-синий щит с алой короной, как на нашивке у Вержбицкого; только здесь под короной красовались факел, скрещённый с ключом, овитым дубовыми листьями.

И всё же главным в этом зале была не еда и не убранство, а ощущение, будто сама столовая живая. Время от времени где-то в углу вспыхивала искра, как от фейерверка; опустевшие тарелки на столах сдвигались сами, освобождая место для новых блюд, а над головами то и дело пролетали крохотные золотые огоньки, похожие на светлячков, от которых пахло мёдом и тёплым хлебом.

Казалось, магия напитала каждый уголок этого места.

— От голода не умрём — уже хорошо. — Лютов, само собой разумеется, устроился со мной рядом и ел за четверых. До сих пор он молчал лишь потому, что рот был занят то кашей, то пирожком. А сейчас, от души глотнув компота, весело продолжил: — Да и комната тоже оказалась ничем не хуже моих покоев в батюшкином имении. Конечно, не так просторно, но я думал, будет хуже.

Я чуть не выплюнула чай в сидящего напротив Савелия.

— А ваши комнаты? — обратилась к нему, Демидову и молчаливому бугаю. — Тоже хорошие?

— У меня всего один стеллаж для книг, — горестно вздохнул Савелий. — Но в остальном всё отлично.

— Тоже не жалуюсь, — буркнул великан.

А Алексей, откинувшись на спинку стула, небрежно смахнул со своей манжеты невидимую пыль.

— Я, конечно, привык к другим условиям, но так уж и быть, удовлетворюсь двумя комнатами.

— Двумя?! — Теперь мне намеренно хотелось плюнуть чаем, только уже в блондина.

— Ну разумеется, — хмыкнул тот. — Кабинет и спальня. Или ты думала, я буду заниматься на кровати? Нет, я, конечно же, занимаюсь на кровати... Но только совсем другими вещами.

Лютов рассмеялся, оценив шутку приятеля, а вот мне было не до веселья. Это что же получается? Одну меня в самую задницу академии отправили? Может, ошибка вышла? Этот Фома Как-его-там вообще знал, от какого помещения мне ключ давал?

— А что это у тебя с лицом, Ярослава? — дёрнул бровью Демидов. — Хоромы не удовлетворили?

— Удовлетворили, — буркнула я, не желая признаваться, в каких условиях провела минувшую ночь. С трудом совладала со злостью и решила сразу после завтрака озаботиться своим дальнейшим проживанием.

Не успела так подумать, как к нашему столу приблизился высокий темноволосый мужчина. Невольно вздрогнула, на какое-то мгновение приняв его за Владимира. Но, увы, это был не он, а, как вскоре выяснилось, наш куратор, Мирослав Каменецкий. Они с Волконским и правда были похожи. Примерно одного возраста, оба широкоплечие и темноволосые, да и выражение лица у этого Каменецкого было схожее с тем, которое я часто наблюдала на лице князя в первые дни нашего знакомства: холодно-отстранённое.

— Опоздавшие? — Мужчина удостоил нашу четвёрку ничем не выражающим взглядом, после чего повернулся к остальным ученикам за столом. — Заканчивайте с завтраком и — к ректору. Игнатий Всеволодович ждать не любит.

Помимо нас за столом находилось ещё девять человек и из них — всего две девушки. Они сидели рядом, но за время завтрака почти не общались. Вообще старались не отрывать от тарелок взглядов, а при появлении куратора поднялись первыми.

Больше Каменецкий не сказал ни слова. Развернулся и направился к выходу из столовой. Пришлось подскакивать и бежать за ним. Благо я уже успела наесться и сейчас думала только о насущной проблеме: своей каморке.

Может, куратор поможет? По идее, должен. К сожалению, дорога к ректору оказалась короткой, я не успела поговорить с Каменецким, но пообещала сделать это сразу же после знакомства с главой академии.

Мы поднялись по широкой лестнице, ступени которой были отполированы до блеска тысячами ног. Каменецкий продолжал идти впереди — высокий, статный, сдержанный, словно сама его фигура была воплощением слова «порядок».

— Запомните, — сказал он, не оборачиваясь, — встреча с ректором — не просто формальность. Всего нескольких секунд ему будет достаточно, чтобы понять, что вы из себя представляете.

— Он будет задавать нам вопросы? — раздался голос у меня за спиной.

— Он просто на вас посмотрит.