Глава 11-1

Глава одиннадцатая

— И всё-таки свинья ты, Лютов. Так нас подставил...

— Не истери, Демидов, — огрызнулся Тимофей. — Хватит и того, что у нас наставник по дисциплине — истеричка.

Был уже поздний вечер, но вместо того, чтобы отдыхать перед первым учебным днём, я была вынуждена убивать его в компании сладкой парочки. Это я про Демидова с Лютовым.

Наставник по дисциплине не забыл о наказании. Специально подошёл к нам после обеда сказать, чтобы забрали у местного завхоза (он же ключник, кастелян и бог его знает кто ещё) вёдра с тряпками. Пришлось идти забирать...

Впрочем, я и так собиралась на поклон к Фоме Захаровичу в надежде отвоевать для себя постельное бельё с одеялом, но и это, к моему немалому удивлению (и возмущению), оказалось задачкой со звёздочкой.

Фома Захарович встретил нас с такой кислой миной, словно мы ему всю жизнь отравили. Просьбе выдать нам «рабочий инвентарь» совсем не удивился: видимо, не первый день раздаёт ученикам такую «нагрузку». Но стоило спросить о постельном белье, как он поморщился так, будто я попросила у него не одеяло, а сундук с золотом. Секунд пять бурчал себе под нос про то, что вечно ему хлопот прибавляют, а потом выдал комплект — старый, вытертый до дыр, в заплатах, да ещё и затхло пахнущий! Одеяло оказалось не лучше: тонкое, ветхое, больше похожее на тряпку, чем на то, чем можно согреться.

Не удивительно, что остаток дня я злилась на всех и вся. На Каменецкого за то, что такой отвратительный куратор. На Волконского, уверявшего, что здесь я буду как у боженьки за пазухой. Да даже на императора, обещавшего своё покровительство! Что же это за покровительство такое? Это нелепый фарс, в котором наследнице Морозовых достался угол с дырявым окном, а какому-то Демидову — целые апартаменты!

После обеда я вернулась к себе и попыталась позвать хранительницу, но рыжая традиционно не откликнулась. Комната встретила прохладой и сыростью. Окно, разумеется, никто не починил, и я этому ничуть не удивилась. После ужина, когда Каменецкий закончил озвучивать расписание на завтра, я снова попыталась до него достучаться, но куратор лишь отмахнулся: мол, утром всё сделают. И хоть ты тресни!

Вечером я, уставшая и злая, отрабатывала ничем не заслуженное наказание. Левое крыло библиотеки казалось бесконечным, а длинные ряды стеллажей буквально утопали в пыли.

Первое же движение тряпкой подняло в воздух облако серого праха. Запах старой бумаги ударил в нос, щекоча горло. Лютов молча копошился где-то рядом. Он всё ещё обижался на меня за то, что утром не воодушевилась его предложением потаскать вместе учебники, и теперь демонстративно со мной не разговаривал. Ну и прекрасно! Молчание я ценила больше, чем его бесконечные шуточки и попытки заигрывания.

Но Тимофей хотя бы делом занимался, а вот Демидов… Вместо того, чтобы убирать, вальяжно устроился в кресле у камина и последние минут десять увлечённо листал книгу. При этом время от времени зевал и не переставал жаловаться: как это ужасно быть наказанным.

— Эй! — не выдержав, позвала я красавчика. — Пыль сама себя не вытрет, а я за двоих работать не собираюсь. Поднимайся и иди сюда!

Счастливый обладатель кабинета со спальней.

— Я князь Демидов, а не ваша служанка, — не поднимая головы, ответил он и лениво отмахнулся, будто я была назойливым насекомым.

Почувствовала, как внутри снова всё вскипает от злости.

— Здесь ты не князь, а первокурсник, — напомнила этой неженке. — Мы все здесь равны!

Демидов поднял глаза, скользнул по мне взглядом снизу вверх и ухмыльнулся.

— Ты, Морозова, вечно горячишься. Остынь. Тряпкой мир не спасти.

От его насмешливого тона захотелось запустить в него той самой тряпкой. Но я сдержалась и, мысленно выругавшись, вернулась к своему стеллажу.

— Все равны, но кто-то ровнее, — усмехнулся Тимофей, впервые за последний час отреагировавший на мои слова. После чего тихо добавил, чтобы услышала только я: — Вообще удивляюсь, как Вержбицкого не рассчитали за то, что посягнул на досуг нашего Лёшеньки.

— Говоришь так, будто он наследник императора, — буркнула я.

— Не императора, но Лёшке есть, чем похвастаться, — усмехнулся одногруппник. — У Демидовых тьма-тьмущая оружейных и горнодобывающих предприятий в Туле и на Урале. Чего они только не добывают! Золото, платина, железо... бесценные кристаллы для создания самых могущественных артефактов — всё от них. Нынешний глава рода не жалеет денег ни для императорской армии, ни для будущих воинов и магов.

Спонсор, значит? Всё с вами ясно.

— Нет, Демидовы и в целительство тоже вкладываются, и о сиротских приютах в своей губернии не забывают. Но... императору дают больше. Поэтому, — Тимофей кивнул в сторону друга, — он и сидит в кресле. И будет сидеть, потому что имеет право. А мы с тобой... Убирай, Ярослава.

Он отвернулся и стал взбираться по хлипкой на вид стремянке наверх. А я продолжила вытирать нижние стеллажи. Пыль липла к пальцам, в горле першило, глаза слезились. Тимофей, стоило отдать ему должное, трудился честно, не халтурил, но даже вдвоём мы продвигались очень медленно.

Чует моё сердце, будем проводить здесь все вечера до самого распределения.