Глава 11-2

Нам так и не удалось приобщить Демидова к общественным работам, и в какой-то момент я просто решила на него забить. Не стоит он моих нервов. И тут уж, увы, ничего не поделаешь: мажор — он в любом мире мажор.

Я настолько глубоко ушла в свои грустные мысли и возмущения, что не услышала, как ко мне кто-то приблизился. Сначала увидела вытянутые мыски мужской обуви, затем тёмные штаны, облегающие узкие бёдра, следом рубашку, красующуюся на широких плечах, и, наконец, — голову парня с густой каштановой копной.

— Нужна помощь? — на удивление дружелюбно поинтересовался он, глядя на меня сверху вниз.

Тут же появилось желание подскочить, чтобы отряхнуть юбку, пригладить волосы, а лучше — сгонять в душ, и только потом продолжать знакомиться.

— Доброволец в наших рядах? — донёсся сверху голос Тимофея, а через пару мгновений и сам Тимофей спустился, а скорее — слетел со своей стремянки, чтобы оказаться со мной рядом.

— Александр Шереметьев, — даже не взглянув в сторону Лютова, улыбнулся парень и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

— Ярослава, — смущённо улыбнулась в ответ.

А новый знакомый продолжил:

— Знаю... Княжна Морозова. Я заметил вас ещё за завтраком.

Позади напряжённо запыхтел мой, кажется, воздыхатель.

— Тимофей. Лютов, — протиснулся между мной и стеллажом. — Я, конечно, не такой заметный, как княжна, но всё же... Рад знакомству.

Парни обменялись крепкими рукопожатиями, мне же Александр галантно поцеловал руку.

— Ты... вы, — тут же поправилась я, — тоже из первокурсников.

— Предлагаю остановиться на «ты», — снова улыбнулся Александр, а я снова подумала, какое красивое у него лицо и как ему идёт эта улыбка. — Нам ведь вместе учиться.

За день я так больше и не успела ни с кем познакомиться, как-то не до того было, но этого парня запомнила. Во-первых, потому что он выглядел старше других первогодок, а во-вторых... А во-вторых, был до безобразия красив. Лицо правильное, словно выточенное из мрамора: высокий лоб, прямой нос, чётко очерченные скулы и ямочка на подбородке. Глаза — тёмно-серые, с той холодной глубиной, от которой мурашки по коже, но в то же время в них плясали какие-то весёлые искорки. На фоне густых каштановых волос, чуть вьющихся и оттого кажущихся ещё более густыми, эти глаза смотрелись особенно выразительно.

Он держался прямо, с каким-то врождённым достоинством, словно вырос не в доме, а в зале с колоннами, где каждый шаг обязан быть величественным. Высокий, крепкий, но не тяжёлый — скорее гибкий, как хищник. Даже простая белая рубашка сидела на нём так, будто шилась под заказ в лучшей мастерской столицы.

Но, может, так оно и было, и передо мной очередной мажор местного разлива, а предложение о помощи не что иное, как шутка.

Я поймала себя на том, что невольно задержала на Шереметьеве взгляд дольше, чем следовало. Красавцы мне никогда особо не нравились, слишком уж они бывают самодовольны. И пусть за плечами я не имела личного любовного опыта, как-то за все время жизни на Земле времени на свидания и гуляния не хватало, а потом и не хотелось, но на одногруппниц насмотрелась достаточно. Демидов такой оценке яркий пример. Но в Александре было что-то другое... Не только красота — сила, спокойная уверенность, притягивающая и подкупающая.

Лютов, стоило скосить на него взгляд, тоже это почувствовал. В его глазах мелькнула ревнивая искорка, и он сжал челюсти.

— Ты, Морозова, явно заинтриговала пол-академии, — процедил еле слышно.

Я закатила глаза и вернулась к своим полкам, а Александр без лишних слов... потянулся за тряпкой. Улыбка у него при этом была не самодовольная, а какая-то тёплая, будто действительно хотел помочь, а не понасмехаться.

— Не стоило, — пробормотала я, пододвигая к нему ведро с мутной водой.

— Ерунда, — он пожал плечами, как будто уборка библиотечных стеллажей — самое обычное дело для наследника старинного рода.

Я пусть в местных высоких родах пока еще не до конца разобралась, но даже мне, не особо любившей историю, фамилия Александра была знакома. В моем мире они совершенно точно носили титул графов и имели немалое состояние. Вряд ли в этом иначе.

А вот Демидов, налиставшись книг, не упустил возможности съязвить:

— Ярушка, смотри, кавалеров у тебя в библиотеке больше, чем книжных томов. Один старается услужить, другой от ревности пухнет, — он сделал вид, что зевает. — День для тебя явно прошёл не зря.

— Ярослава, — негромко, но твердо поправила нахала. — Столь едкое замечание... наводит на мысли о зависти. В библиотеке барышень кроме меня и не наблюдается, а мне, уж так вышло, лентяи никогда не симпатизировали.

— Это ты меня лентяем назвала?

Я стиснула зубы и предложила с самой сладкой улыбкой, на какую только была способна:

— Может, ты всё-таки присоединишься к нам, князь? Встань, разомнись, пока весь не проржавел.

— Зачем? Я и здесь себя отлично чувствую. А у вас и так хорошо получается. Мне нравится.  К тому же у меня достаточно средств, чтобы лениться в свое полное удовольствие.

Я едва не швырнула в него ведром с грязной водой и в который раз себе напомнила, что не стоит психовать из-за этого сноба.

Пусть катится к местной нечисти!