Глава 12-1

Обитель Вседержителя в курской Губернии,

Дмитрий Рюрикович и Владимир Волконский

Встречала обитель радостно. Трелью птиц, ароматом скошенной травы, улыбками на лицах жрецов. Осень еще не вступила в свои права, хоть время пришло. Все еще летом красным веяло… А ведь скоро праздник главный — Новолетие…

И такой контраст с атмосферой столицы, императорскими палатами, что Дмитрий мысленно порадовался, что получилось у них вырваться. И ведь до последнего сомневались, что сумеют сбить отцовских ищеек со следа, и поездку в обитель придется отложить… Но, видимо, сам Вседержитель был на их стороне: примчалась в Московию главная фаворитка отца, давняя любовница — старшая дочь князя Андрея Шереметьева, Гордислава. Его величество поспешил выставить наследника из дворца. Знал, Дмитрий Гордиславе пакостить будет, а нужны ли ему дрязги, когда и без того зол на Шереметьева за Галицких? Володю вот присматривать за цесаревичем отправил, чтоб глаз с него не спускал и дел наворотить не дал…

Прямо смотрел Белимир, пытливо в душу Дмитрию заглядывал, тепло улыбалась Марине жена его… Вдова же словно оробела, испуганно сжалась за спиной цесаревича и в то же время…

Чувствовал Дмитрий, что тянется Апраксина к Феодосии. И сама к ней идти хочет, но страх останавливает.

Владимир молчал и тоже на шаг позади цесаревича стоял. Внимательным взглядом оглядывал подворье, каждого прислужника и при этом дышал полной грудью. Дмитрий точно знал — наслаждался! Хороший тут воздух и место хорошее… Правильное.

— Марина, — мягко произнес цесаревич, — выйди вперед, с ведающими тебя познакомлю. Белимир это и жена его Феодосия.

Встряхнула головой Марина, плечи расправила и послушно сделала шаг навстречу. Да вдруг замерла на полпути и низко поклонилась.

— Ведающие, вот та, кого вы желали видеть, Марина Ивановна Апраксина. Прошу не обижать…

— Что вы, государь. — Феодосия мягко взяла Апраксину за руку, с материнской заботой погладила по ладони. Видела она, что за черная клякса в сердце девушки занозой засела и душу травила. Видела, что клякса та разрастается с каждым днем и является нешуточной угрозой для жизни. — Неужто мы гостей своих обижать станем? Не бывало такого и впредь не станет. Пойдемте, Марина Ивановна, я нам сбитень приготовила, как вы любите: с малинкой и медком липовым…

Марина последовала за жрицей словно зачарованная. Мгновенно успокоилась и больше не сдерживала улыбку.

Мало кто помнил, что маленькая Марина малиновый сбитень любила и нянюшку свою всегда на вечер упрашивала принести. А то и на утро раннее — это по зиме сбитень горячим хорош, а летом и весной — прохладу и свежеть дарит.

Шла Марина, за порогом тени жуткие оставляя, пока не догадываясь, что выйдет из обители иным человеком. Прошлое страшное навсегда из сердца и мыслей выкинет. Не станут ее больше ни сны о покойном муже-тиране мучить, ни шрамы на теле. От тех тоже вскоре и следа не останется. Легкость в сердце поселится и вера в будущее, счастливое. И для нее, и для любимого сына.

— Ты прости, государь, что вмешались, да только больше не сможет Марина с тобой делить ложе. Сломается снова и воедино собраться уже никакое благословение не поможет.

Вмиг опалила сила Дмитрия, но и схлынула моментально. Не на то, что постель с ним Марина делить не сможет, разозлился. Эго мужское задело, слегка разве… И так они с момента его возвращения в столицу близкими с Мариной не были. Как отрезало, когда глаза ее увидел, и впервые засомневался в своей привлекательности.

Полезна она ему была, и он ей — не меньше. Но прав Белимир: пора отпускать. И без ведающего знал, что надломлена вдова, ради сына и держится, терпит, покрывает цесаревича, собой жертвуя…

— Вижу, давно ты то понял. Не серчай, государь, а всякому свое время.

— Ты, Белимир, будто воевать со мной собрался. Неужели вид у меня грозный?

— Сила твоя больно жарка, — лукаво ответил жрец да на Владимира глянул. — Ясного неба вам, мира и долголетия, князь Волконский.

— Ясного неба, ведающий. — Владимир чуть склонил голову в приветствии.

— Ждали мы вас, готовились. Игорь!

Белимир и кричал-то не громко, а эхо его голоса по траве разлетелось. Мига не прошло, как послушник рядом оказался.

— Проводи его сиятельство, покажи свитки, да после — к нам сопроводи. Да со всем почтением.

Владимир удивленно вскинул брови. Не думал он, что его с порога с цесаревичем разлучить пожелают.

— Государь, дело есть великое, но о том лучше после беседы вашей с Галицкими говорить следует, — заговорил жрец после того, как послушник увел Волконского. — Карты старые нашли, с входом в изломы великие… Каратели понадобятся, камни священные там быть могут и немало…

— Ох! — невольно вырвалось у Дмитрия.

— Вот и мы глазам своим не поверили. Старые, забытые тропы…