Глава 14-3

Владимир Волконский

Князь наблюдал за своим подопечным с доброй улыбкой. Василий Морозов жадно читал письмо сестры, шевеля губами и явно перечитывая каждую строчку по несколько раз.

Они находились в родовом поместье Волконских за много верст от столицы Российской Империи. Здесь Владимир мог расслабиться, мог позволить себе и улыбаться, и говорить открыто, не боясь, что о его словах тут же доложат государю… Этот приезд был почти спонтанным, и всего на день. Но даже день вдали от Московии, от гадюк императора — роскошь!

«Все-таки заплакал», — мысленно вздохнул мужчина, глядя на первые слезинки, скатившиеся по щекам ребенка.

Кидаться к мальчику, чтобы успокоить, не стал. Как и отчитывать за то, что тот плачет, аргументируя тем, что он уже взрослый и вообще мужчина, а значит обязан держать себя и свои эмоции в уезде при любой ситуации.

Плакать не зазорно. Никому. Ни взрослым, ни детям.

Он и сам, там в Обители Вседержителя Курской губернии, наплакался, как самый настоящий младенец. Слезы эти душу ему очистили, заполнив все внутри благостным светом.

Впрочем, тех, кто не проронил ни слезинки во время служения ведающего, не нашлось.

— Она меня не бросает, — всхлипнув, прошептал Василий. — И зла не держит… з-за матушку. Пишет, что…

И разревелся с утроенной силой, совсем не по-аристократически уткнувшись носом в рукав.

Владимир все же подошел к мальчику, крепко обнял. Когда-то давно его также крепко обнимала императрица... Из собственного опыта он знал, как важно иметь рядом человека, который смог бы молча поддержать.

— Я… я так боялся. А она… — Василий старался успокоиться. Удалось не сразу,  но истерики они избежали. — Простите, я… я сейчас перестану. Умоюсь. И…

В последний раз судорожно всхлипнув, громко выдохнув и чуть отстранившись, спросил:

— Можно я заберу письмо себе?

— Конечно, я не запрещал подобного. Да и читать прямо тут было необязательно.

Говорить о том, что письмо было им вскрыто ранее, не стал. Как и о том, что все же беспокоился о мальчике. Ярослава хоть и не показалась ему холодной особой, но кто знает, что могла написать мальчишке, которого и без того некоторые, не таясь, называют обузой?

Полностью письмо князь читать не стал, хватило первых двух абзацев. И пусть он привык просматривать чужую корреспонденцию, но в этот раз Владимиру было не по себе. Гадко стало.

— Я непременно ответ напишу, вы же… передадите?

— Если управишься до ужина, то передам уже завтра, — пообещал Волконский, и Василий, просияв, низко поклонился, а затем стремглав бросился за дверь кабинета.

Давая обещание, мужчина не лукавил. Уже завтра утром он увидит Ярославу Морозову лично. Повезёт ее на государеву проверку…

С этим письмом почти на неделю задержался, не мог покинуть столицу и императора, который пребывал в любовном угаре. Гордислава Шереметьева, приехав в столицу, обратно в свое родовое гнездо так и не уехала. Чем неимоверно бесила цесаревича, которого под разными предлогами выпроваживали прочь из дворца.

Конечно, отчасти, это было на руку Дмитрию. А отчасти — сильно мешало. Хорошо хоть Владимир всячески ему помогал. Особенно с делом Годуновых…

Пусть и не все письма (многие уже были уничтожены, так и не будучи вскрытыми), но часть перехватить удалось. И прочесть… И впечатлиться! Твари расхаживали по русской земле!

Описывал Годунов подробно не только самих тварей, но и ущерб, которые несли местные жители, а заодно и он сам. Тревогу бил, молил о помощи!

Обратно в столицу не рвался — не мог бросить людей без своей силы. Зато гонца все же направил, так и не получив ответа на письма… И вот его должен перехватить уже сам Дмитрий. Перехватить и так батюшке своему новости вывернуть-передать, чтоб направил государь цесаревича в Сибирию, будучи полностью уверенным в том, что тварей на тех землях нет. И великих изломов — тоже. Зато есть непослушные царской воле Годуновы.

Справится Дмитрий Иванович, уж в этом-то Владимир не сомневался. А вот с проверкой усадьбы Морозовых, которой сейчас владели Ржевские… Пустышка там! Нет алтаря! Он шапку свою на спор съесть готов! Зря только девицу, толком необученную магии, потащат!

И ослушаться никак, и времени Ярославе не выгадать, чтобы магию в себе чувствовать научилась. Жаль, очень жаль… Судя по тем событиям, что ему периодически показывал Имран, стержень в Ярославе все же имелся. Только пока неясно, стальной иль медный... Девчонка старалась. Не только на занятиях... Лицо — молодец! — не теряла. Несмотря на постоянные подначивания, делала вид, что и вовсе их не замечает. Будто была выше этого... А значит, и правда выше. Единственный инцидент, когда Ярослава едва не потеряла над собой контроль, случился в библиотеке. Да и то вовремя появился Каменецкий.

И всё бы неплохо, да только одно не давало покоя Волконскому: княжна явно благоволила Александру Шереметьеву, и его сиятельство из-за этого не находил себе места.