Глава 2-2

Ближайшая харчевня, постоялый двор, а в моём понимании просто гостиница, оказалась на удивление уютной. Несмотря на раннее утро, в воздухе витали ароматы хлеба и чего-то мясного. Я жадно сглатывала слюну, пока Владимир отдавал приказы встретившему нас мужчине, косившему на меня белёсым глазом.

Моего нового знакомого было сложно не зауважать за его решения. То ли понял, в каком я виде и как «сладко» мне было в темнице, то ли и сам желал передохнуть от поездки. А потому снял комнаты не только для себя и моей скромной персоны, но даже для своих сопровождающих. Более того, наказал служанкам немедленно искупать княжну (до сих пор не верится, что я аж целая княжна!), послать в усадьбу Морозовых за чистой одеждой, чтобы мне было во что переодеться, да принести закуски. Видимо, не хотел, чтобы новорождённая Искра скончалась в голодных муках.

Через два часа договорились встретиться в общем зале, чтобы позавтракать.

Что сказать, на душ я здесь, конечно, не рассчитывала, но и на такой сервис тоже. Думала, корыто притащат прямо в комнату или бадью какую, а потом натаскают ведра горячей воды, но, как оказалось, этому миру и конкретно этой деревне было чем меня удивить.

При постоялом дворе была и своя банька, и даже мыльня. Слух о важном госте, прибывшем аж из самой столицы, явно дошёл до ушей хозяина, потому как баня оказалась жарко натопленной. Словно меня дожидалась.

К счастью, веником новоиспечённую княжну избить не пытались, просто дали немного пропариться да шустро намыли с использованием каких-то травок. Вот с волосами пришлось повозиться. Служанки тщательно промыли чуть ли не каждую прядку, а их у Ярославы оказалось немало. Копна у меня теперь ого-го-го! Густющая и до самых нижних девяносто. Настоящее девичье богатство. Что с ним делать, правда, черт его знает. Не будут же вечно надо мной бдеть служанки. Придется самой как-то справляться.

Напоследок окатив прохладной водой, меня завернули в несколько простыней, накинули чей-то то ли тулуп, то ли что-то вроде этого, и повели обратно в дом.

Пока девушки колдовали над теперь уже моими мокрыми волосами, я выпила парного молока, отщипнула пару кусочков сыра и заела всё это горячей краюхой хлеба. Никогда раньше не пробовала такое молоко, не довелось в прошлой жизни, а потому показалось несколько странным, слишком сладким и даже жирным. И вместе с тем… все равно вкусно было!

Одежду из усадьбы привезли, когда я уже клевала носом, а мне тем временем заплетали тугую косу. Что сказать… Вещи точно не принадлежали Ярославе. Благодаря чужим воспоминаниям, оставшимся у меня с подачи трехглазой интриганки, я знала наверняка, что и исподнее, и чулки, и само платье — мачехи.

Вот нафига, спрашивается...

Спасибо, что новое. Все, кроме платья. Испугалась скупердяйка!

Туфли тоже принадлежали Варваре и явно считались парадными: алые, на небольшом каблучке, да с золотой каймой. Беда в том, что у мачехи стопы шире и длинней. Я буквально утонула в этих башмачках, размер у меня оказался небольшой, как у Золушки. Всё, в общем-то, как у Золушки: и мачеха — злая дура, и на бал вон везут. Ладно, не на бал, но к самому императору!

Однако обувь оказалась не самой большой проблемой. Меня, конечно, подвязали, чтоб ничего не спадало, но… Тело, в котором я очутилась, было слишком худым. С учетом, что Ярославу вечно не докармливали и заставляли трудиться с утра до вечера, это было неудивительно. Хотя та же грудь имелась, не два прыщика, вполне себе добротная двоечка. Уверена, если вес поднабрать, будет полноценная тройка.

Но платье на тощей мне смотрелось печально. Сразу видно, с чужого плеча снято. Впрочем, это вообще ерунда по сравнению со всем остальным. И вес набрать смогу, и нагрузку нужную телу дать, чтобы крепким стало. Лишь бы своя крыша над головой была и хоть какие-то средства на первое время. Вот только все это было под большим вопросом. Как и многое другое. Я только сейчас вдруг осознала, что меня действительно повезут к императору.

«Эй, лиса! — мысленно позвала я хранительницу, всё это время молчавшую как партизанка и на глаза не показывавшуюся. — А время-то вообще какое, кто правит? Я из воспоминаний Ярославы не очень-то уловила. Разве, что я в России… На Руси…»

— Тысяча семьсот двадцатое лето от Схода Богов.

«Богов?»

— Вот поспишь, Славушка, так все, что Ярослава учила, узнаешь. А сейчас голову-то себе не забивай лишним…

«Лишним? — переспросила, едва не сдержавшись, чтобы заговорить вслух. — Это, конечно, прекрасно, что всё во сне узнаю, а как быть до того? Мне сейчас с властью предстоит общаться. Что, если своим поведением себя выдам?»

— Подумает, что поблазнилось тебе. Ты ведь у нас, Ярушка, тихая, пугливая девочка, да в таком страшном положении оказалась. Нервически заболела — эка невидаль!

«Нервически… Издеваешься, что ли?! Не хватало ещё, чтобы император и этот... Владимир решили, что у новой Искры вся крыша в дырочку!»