Глава 15-2

Я вскинула голову, но не успела ответить: вмешалась Сашина родственница:

— Ах, Ирина, вы слишком прямолинейны. Для юной княжны это и без того трудное время. Столько глаз следят за каждым её шагом… — Она перевела взгляд на меня, и я ощутила, как меня свежуют без ножа. — Скажите, Ярослава, вы что-нибудь чувствуете?

— Чувствую?

— Если вы и правда наследница магии Морозовых, то уже должны были ощутить родовой источник.

А она, значит, не прямолинейна?

Дружная троица пристально смотрела на меня: каждый по-своему, но ни один не видел во мне равной. Не желал видеть. Для Ржевских я — угроза. Для Шереметьевой — что-то очень забавное и увлекательное. Но не обнаружь я здесь алтарь, она явно потеряет ко мне интерес.

Что ж, может, оно и к лучшему. Её внимание напрягало.

Я сделала ещё глоток чая и заставила себя улыбнуться.

— Мне нужно немного времени. Я ведь только приехала.

— Как скажете, — кивнула княжна, и в её голосе прозвучала явная насмешка.

Я уже начинала задыхаться от этой вежливой, но ядовитой игры. Каждое слово, словно шаг по тонкому льду: одна ошибка — и окажешься в холодной воде.

И тут рядом раздался спокойный, ровный голос Владимира, мгновенно перетянувшего на себя внимание:

— Прошу простить, но, боюсь, нам придётся поторопиться. Мы прибыли сюда по делу, и я намерен им заняться. А после доставить княжну Ярославу обратно.

В гостиной воцарилась короткая, но какая-то мрачная пауза.

Ирина Ржевская опустила глаза в чашку, словно в чайных крупинках надеялась прочесть ближайшее будущее. Павел Фёдорович напрягся, подбородок его чуть дрогнул.

— Разумеется, — наконец произнёс он, подчеркнуто ровным тоном. — Долг перед государем превыше всего.

— Естественно, — эхом повторила Ирина. Улыбка её при этом была такой натянутой, словно трещина на фарфоровой маске.

Одна княжна Шереметьева выглядела расслабленной и довольной жизнью. Почему-то подумалось, что она предвкушает всё, что сейчас случится в этих стенах. А я снова чувствовала себя как на экзамене и безумно боялась ударить в грязь лицом.

Наверное, не встреть меня Владимир так неласково и не стань поучать, я бы завалила его целым мешком вопросов, но он повел себя недальновидно, да и я тоже хороша! Колючки выпустила, друга возможного защищать кинулась. А о насущном даже не подумала... Гордость взыграла, видите ли. Сижу теперь как дура перед удавами и гиеной. Как бы ни была красива княжна Шереметьева, имя которой, к слову, так пока и не прозвучало, отчего-то чудился мне звериный оскал, и зверушка эта явно не домашняя кошечка!

Я все же допила чай. Из вежливости. Не одним махом, а так, красиво… маленькими неторопливыми глоточками. Внешне очень спокойно, с полуулыбкой на устах. Словно я острых взглядов не ощущаю, и они никак меня не беспокоят. Вот вообще!

Спрашивается, и откуда что взялось?

— Ирина Алексеевна, Павел Федорович, я правильно понимаю, что вы даете дозволение свободно перемещаться по дому? Заходить в каждую комнату и трогать ваши вещи? — спросила, завершив церемонию чаепития.

— Вещи? — эхом повторила Ирина.

— Верно. Я новый человек в этом доме, мне неизвестно, что здесь осталось от моего рода, а что уже принесено новыми хозяевами. Поэтому и прошу дозволения, во избежание неловкой ситуации.

— Но трогать… — начал Павел.

Однако был перебит княжной Шереметьевой:

— Это разумно, — вроде и мягко, и вместе с тем непреклонно заявила она. — Искра пробудилась не столь давно, да и в академии вы недолго, полагаю. К магии еще толком обращаться не умеете?

Я промолчала. Только улыбнулась той самой улыбкой наивной дурочки. Как вообще в голову пришло такую маску на лицо натянуть — не знаю. Но опыт перед начальством и особо «одаренными» пациентами, считающими себя пупами земли, точно пригодился.

— Благодарю за чай. Сбор прекрасный, согревающий. Вы были правы, Ирина Алексеевна, я слегка продрогла, но теперь отогрелась и готова приступить к поискам.

Ага, скорее прожарилась под их пламенными взглядами.

— Что ж, не будем вас задерживать. И я даю вам позволение ходить по дому свободно, а также трогать предметы обстановки, — царственно разрешил новый хозяин имущества Морозовых.

О как завернул. Предметы обстановки. То есть в ту же шкатулку или шкаф уже залезть нельзя будет.