Глава 15-4

Думала недолго. Повинуясь интуиции, потянулась ладонью к огню и не сразу сообразила, что рука вошла в стену по локоть. Я даже испугаться толком не успела, как пальцы что-то схватили, а затем меня буквально вытолкнуло из стены.

Толчок был очень ощутимым, я покачнулась, но устояла…

– Надо же, – Владимир возник рядом внезапно, будто изначально вплотную ко мне и стоял. – Ох, как слепит…

Меня ничего не слепило. Наоборот, я бы сказала, что безделушка мне досталась на редкость невзрачная. Тяжелая разве... Такой и прибить можно. Квадратная коробочка с большим набалдашником из тусклого желтого металла в виде то ли пушистого лисьего хвоста, который обернулся вокруг чего-то, то ли это был какой-то причудливый узор.

Да и сама коробочка явно не из дерева сделана… Навскидку полкило точно весила…

– Печать рода! – веско сказал Волконский.

Я скептически посмотрела на коробочку в моих руках. Ну… такая себе печать. Впрочем, может, ее просто почистить надо?

– Что ж… – Павел Федорович решительно сделал ко мне шаг. – Благодарствуем за находку. Но она, как и все здесь, уже принадлежит нам. А печать ли это рода Морозовых или нет, разберётся уже император.

Странное дело, но на слова Ржевского я отреагировала спокойно. Не было ни собственничества, ни жадности. Вот вообще, словно речь шла о ерунде какой, а не о родовой печати. Пусть и возможной.

Только хмыкнула и протянула к нему обе руки: держать печать в одной стало некомфортно.

– Подтвердите свое право, – сказала ровным тоном, хотя мысленно очень удивилась и своим словам, и требованию.

Лисица, что ли, опять своевольничает?!

Рядом едва слышно хмыкнул Волконский, но комментировать мои действия не стал.

– Огонь потухнет – возьму. – Пыл Павла Федоровича поубавился, он даже отступил от меня на шаг.

– Огонь? – Я удивилась не на шутку. – Никакого огня нет.

– Есть, – мягко поправил Владимир. – И я, и советник не только видим пламя, но и ощущаем угрозу.

– Вот именно! – поддакнул Ржевский, решив, что нашел в лице Волконского поддержку. – Я дал дозволение свободно ходить по моему дому, принял вас с распростёртыми объятиями, а вы магию свою на меня натравливаете. Убирайте уже свой огонь и кладите вещицу на тумбу!

– Подтвердите свое право, – спокойно повторила я, уверившись, что это лисица подсказывает.

Просто так тихо, что я мысли за свои принимаю в момент, когда рот открываю.

А еще она очень обрадовалась моей находке. Её ликование и радость передались мне, и я с трудом сдерживалась от того, чтобы широко не улыбнуться.

– Послушайте, княжна, вы…

– Подтвердите свое право. – А это уже не я сказала, а Владимир. – Советник, вы еще не поняли? Перед нами древний артефакт. Вы утверждаете, что находка княжны Морозовой принадлежит вам. Княжна не препятствует тому, чтобы вы его взяли, но магию не обманешь. Вы должны пройти проверку.

Я точно знала, что он ее не пройдет. И теперь мне просто было интересно, что в Ржевском перевесит: осторожность или все-таки жадность.

«Второе…» — мрачно подумала я, когда Павел Федорович попытался забрать печать.

Его касание к вещице длилось всего мгновение, но его хватило, чтобы взрослый, грузный мужик рухнул на пол и тоненько завыл от боли.

– Право не подтверждено. — Честное слово, но в тоне Владимира явственно слышались насмешка и довольство. И… он не собирался оказывать Ржевскому помощь. Наоборот, подставил свой локоть, чтобы я за него ухватилась. – Княжна, артефакт остается у вас. Полагаю, на этом поиск алтаря окончен?

– Да, – ошеломленно выдохнула я, приняв его руку, и машинально прижала печать к своей груди. – Но…

– Павел Федорович скоро будет в порядке. Вмешательство лекаря не требуется. Артефакт сделал предупреждение. Боль иллюзорна, внешних повреждений у советника нет.

Все это Владимир сказал уже за порогом.

Надо же…

– Я рад, что вы нашли печать рода. – Ведя меня вниз по лестнице, негромко сказал Владимир. – Значит, не все потеряно, возможно, к вам все же явится хранитель и поможет отыскать алтарь. Кровь в вас сильна. Но хватит ли ее…

Я молчала, что на это можно сказать? Что лиса, вообще-то, меня в этот мир и притащила? Но хранитель из нее так себе. Партизан-тихушник с завышенным ЧСВ[1].

Волна недовольства от лисицы прошлась по телу, но быстро затихла.

– Княжна Шереметьева нас уже покинула. – Ирина Алексеевна нашлась в той гостиной, где мы пили чай в гордом одиночестве. – Дела никто не отменял… Жаль-жаль, что княжна Ярослава не сумела найти алтарь…

– Жаль, – согласился с ней Владимир. – Что же… не будем злоупотреблять вашим гостеприимством. Государю я доложу, обязательно, о вашей лояльности и всяческом участии.

Он чуть склонил голову и буквально потащил меня прочь из дома, даже не дав попрощаться с хозяйкой усадьбы.

Более того, в карету он меня, можно сказать, запихал и вновь крутанул свое колечко. Кажется, в этот раз мы мчались гораздо быстрее! Голову закружило моментально, тошнота накатила удушливой волной. В момент, когда я решила, что все-таки расстанусь с выпитым чаем, карета остановилась.

– Вот и академия, княжна. Провожать не буду, дела.

Выходя из кареты, я очень боялась, что Владимир меня пнет: так сказать, ускорения придаст. Уж больно зверское выражение лица у него было. И отчего он разозлился, я не поняла. А князь, как это водится, объяснить не потрудился.

[1] ЧСВ- чувство собственной важности.