Глава 18-4

Пауза. Каменецкий поморщился, словно от зубной боли. А я... я вдруг поняла, что все эти бодания ни к чему не приведут. Приказ ректора в этих стенах сродни указу императора — фиг оспоришь. И если уж он на меня взъелся, а судя по всему, именно так и было (Русаков был слугой ректорского рода, и зачем-то полез бить морду Демидову за какую-то пустышку), Владимир ничего оспорить не сможет, а вот сделать хуже — вполне. Не хватало ещё, чтобы и эти двое из-за меня сцепились. А крайним кого сделают?

Девочку для битья, конечно же.

Приблизившись к князю, осторожно коснулась его локтя.

— Я останусь, ваше сиятельство, — сказала твердо, чтобы истинные эмоции не стали достоянием куратора. От обиды я в комнате поплачу. — Всё в порядке…

Владимир тихо выдохнул, а Каменецкий добавил с едва заметной ухмылкой:

— Если желаете подать жалобу — ваше право, князь. Но пока приказ ректора не отменён, Ярослава Морозова останется здесь.

По глазам Владимира было видно: он бы мог сказать ещё очень много, но... толку? Он это тоже понимал и, хоть явно не привык пасовать, в этот раз был вынужден сдаться.

— Василий будет огорчён, — обернувшись ко мне, тихо проговорил он. — Мальчик очень ждал встречи с вами.

— Обнимите его за меня, пожалуйста. — Я постаралась улыбнуться. — И попросите не грустить. Не в этот праздник, так в другой свидимся. Я постараюсь больше не допускать… ошибок.

— Береги себя, Ярослава, — сказал князь мягко, и на мгновение его пальцы коснулись моих: лёгкое прикосновение, почти неощутимое, едва уловимое.

Я хотела что-то ответить, попрощаться, но слова застряли в горле. Вместе со слезами горечи.

Так больше и не взглянув на Каменецкого, князь развернулся и вышел. Пары минут не прошло, как за окнами хрипло заржали лошади, глухо скрипнули колёса, а потом всё стихло.

Я стояла, чувствуя, будто вместе с ним ушло всё тепло и весь свет этого места. Стало холодно, темно, тоскливо.

— Отправляйтесь на завтрак, Морозова, — велел Каменецкий. — А потом — в библиотеку. Воспользуйтесь этим временем, чтобы позаниматься. Распределение не за горами, а вы... — Он тихо хмыкнул. — Я бы на вашем месте не расслаблялся.

— Вы не на моем месте, — проговорила ровным тоном и вдруг отчётливо осознала, что ни меня, ни Владимира намеренно не предупредили о моём «домашнем аресте».

Все было подстроено, чтобы унизить меня, втоптать моё имя в грязь. Вот только Волконский, несмотря на свой грозный вид и порой свинское поведение, все же относился ко мне с теплотой, а потому в этой ситуации принял мою сторону. И кто знает, как в будущем ректору аукнутся его детские обидки? Мало ему было Русакова отчислить?!

— Хорошего дня. — Я позволила себе усмешку и поспешила покинуть «приятное» общество Каменецкого.

Собиралась броситься к себе и прореветь пол-утра в подушку, но потом подумала: не дождутся. Вот принципиально не буду плакать! Хотят, чтобы я кому-то что-то доказала? Что достойна своей фамилии, что вся такая умница-разумница... Хорошо. Я ещё прилежней буду учиться. Но не ради них, а ради себя и своего будущего. Стану главой рода, назло всем паукам и злопыхателем, и пусть отравятся своим ядом!

К совету паука-Каменецкого прислушалась — пошла в столовую. Плотно позавтракала, спокойно выпила взвар с мёдом, после чего отправилась в библиотеку искать, какие ещё книги по медитации не успела прочитать. Меня продолжало штормить; внутри, казалось, молнии искрились, и даже кончики пальцев ощутимо покалывало. Покалывание усиливалось, стоило физиономии куратора нарисоваться перед глазами.

А вот интересно, если сила вдруг вырвется в библиотеке и разнесёт здесь всё к чёртовой бабушке, они пожалеют о том, что заперли меня на праздники? И, может, стоило бы дать волю чувствам, а заодно и магии, но... книги жалко. Ещё пригодятся.

До самого вечера я просидела в кресле возле камина, штудируя страницу за страницей. Постепенно всё-таки успокоилась и даже нашла такое времяпрепровождение приятным: в пустынном, но уютном зале, хранившем в себе вековые истории и древние тайны. За окнами тихо шелестел дождь, и где-то далеко негромко подвывал ветер. А здесь, у камина, тепло, уютно, тихо. И будь это просто вечер, а не канун такого важного праздника (как-никак целый Новый год, хоть и осенний), я бы даже порадовалась тишине и одиночеству. А так...

Сейчас была бы с Владимиром и братом Ярославы... моим братом. Мы бы ужинали за празднично накрытым столом, весело болтали и смеялись. Ладно, может, и не весело, как-никак мальчик лишился матери, но атмосфера вокруг меня, уверена, была бы другая. Да и... хотя бы себе могу в этом признаться: мне хотелось провести время с князем.

Узнать его получше, понять, какой он, когда не прячется за маской холодной отчуждённости. Ведь есть же в нём огонь... Есть! Вон как Каменецкого чуть не испепелил взглядом. И эмоции есть, и чувства. И на улыбки хоть и скупится, но когда улыбается, у меня аж сердце замирает.

Глупая.