Глава 11 · Кощей

Кажется, время замерло. Я с ужасом смотрела, как, словно в замедленной съёмке, крупные прозрачные капли срывались с острых пиков зубов змея в воду, теряясь в бурлящем потоке реки.

Белояр только и мог, что истошно ржать, даже будто речь человеческую враз забыл.

Иван суетился на том берегу реки, очевидно, прикидывая, успеет ли добраться вплавь да через бурный поток. Я уже хотела крикнуть ему, чтобы не лез в воду, — толку от богатыря, которого течением тут же снесёт? Но тут чудище заговорило:

— Ты звала меня, песчинка?

— А ты от Зелены? — уточнила на всякий случай я, перенимая манеру местных всем «тыкать».

— От Зелены, — склонив голову вбок, ответило чудище. — Значит, по делу. А ужин был так близок…

Я притворного сожаления огромного водного драконозмея не разделяла. И уж тем более ужином его становиться не планировала. Почуяв, что он более не опасен мне, осмелела.

— Да, я звала. Помощь нужна. Переправиться на этот берег реки. Мне и… — я указала рукой за спину. — И моим спутникам.

— Гордое вольное творение богов и… переправщик… — снова картинно вздохнула огромная клыкастая голова. В нём явно погибал мучительной смертью непризнанный гений театра и кино. — Так а в чём, собственно, вопрос? Вы уже почти дотопали сами.

Тут очень кстати заржал возмущённый Белояр. А после, будто вспомнил, что он вообще может изъясняться нормальной речью, уже озвучил свои мысли вслух:

— Ноги что камень! Ни шагу двинуться не могу!

Змей с интересом посмотрел на говорящего коня.

— Так, стало быть, тебя да молодца твоего перенести, а этого, — указав взглядом на Белояра, добавило чудище, — можно схрумкать? В качестве оплаты, так сказать.

— Меня? Схрумкать⁈ — Негодованию богатырского коня не было предела. — Да я! Да…

— А что ты? — раздалось вдруг весьма отчётливое со стороны Ивана кошачье мявканье. — Одни ножки останутся на дне речушки. Даже слово казать супротив не сможешь — схрумкают, как пить дать!

И как умудрился-то докричаться сквозь шум бурлящего потока?

— Нельзя его хрумкать! — решила вмешаться, пока хитрый Мяун не избавил нас от верного коня. — Надо как-то всех перевезти. И даже кота вредного.

Змей то ли улыбнулся, то ли оскалился. Всё одно выглядело жутко и пугающе.

— А об оплате Зелена ничего не говорила. Но ежели что нужно, я после лично её отблагодарю, — прищурившись, чтобы выглядело более угрожающе, добавила я. И, кажется, это не на шутку испугало огромного водяного драконища. Глаза выпучил, завертел головой испуганно, будто искал за спиной грозную Зелену. А в том, что он почему-то именно её и боялся, я теперь была уверена стопроцентно.

— Ну что ж сразу Зелену-то? Ни к чему беспокоить понапрасну, от дел важных отвлекать. Переправить? Дак то мигом, только слово кажи!

— А я и говорю, — пожала плечами. — Переправь нас, гордое и вольное творение богов! Всех.

Вытянув из-под воды лапищу, украшенную радужной бахромой плавников, змей поднёс ко мне когтистые пальцы, ничуть не уступающие по размеру когтям Горыныча.

Я замешкалась лишь на миг. Всё одно ни туда, ни сюда на Белояре не двинуться. А это страшилище можно припугнуть именем внучки Водяного.

В один миг перенёс меня водный змеедракон на другой бережок, а после так же быстро рядом очутились Иван и вредный Мяун.

К слову, кот отчего-то голосить перестал, а послушно водрузился на плечи княжича и таким образом переправился через речку. Наверняка оставил на шее Ивана свежие полосы царапин, но богатырь мой героически молчал, не показывая боли. Лишь оказавшись подле меня, без слов притянул к себе и крепко-накрепко обнял. А я и рада опереться на крепкое надёжное плечо. Мышцы мелко дрожали, выдавая пережитое напряжение и страх.

Сложнее было с Белояром. Хоть конь и неглупый, да всё одно пришлось водному змею с ним попыхтеть. Тяжело было огромному чудищу бережно отколупывать маленького в его масштабах коня от дна речки. Пока не додумался дыхнуть чем-то в самое дно, даже когтями шкрябалось безрезультатно. А тут то ли заморозил, то ли, наоборот, подогрел, но дело сдвинулось с мёртвой точки. Обессиленный бесконечной борьбой со стихией и магией Белояр спокойно позволил перенести себя на твердь земли и едва не повалился прямо перед нами в неубранные колосья.

Осмотрев всех, я убедилась, что никто не пострадал. Белояр, хоть и едва держался на ногах, но был цел и невредим. Ни царапинки.

Повернувшись к застывшему у края реки чудищу, я поклонилась ему (набралась у Ивана, не иначе) и сказала:

— Благодарствую, господин водный змей.

— Ручеёк, — растянув клыкастую пасть в подобие улыбки, уточнила эта огромная махина, кончиком хвоста подперев внушительную голову, будто, скучая, загорал на бережку.

— Руче… ёк? — давясь внезапный смехом, повторила я. — Это кто так над тобою подшутил?

— Я не всегда был таким большим, — перестав скалиться, ответил змей. — А Зелена… она спасла меня. Оттого и служу ей верой и правдой вот уже много веков.

Смеяться резко перехотелось. За простыми словами чудища мне виделась настоящая драма. А потешаться над чужими страданиями я никогда не любила.

— Прости, не знала.

— Да то дела давно минувших дней. — Ручеёк снова вытянул длинное туловище, укрыв и меня, и подлетевшего ко мне Ивана густой тенью. — Что ж, коли более помощи моей не требуется, я возвращаюсь в родные воды.

— Погоди. — Змей уже почти нырнул в бурлящий поток, как я сняла с пальца колечко Зелены и протянула его. — Вот. Передай хозяйке и мою благодарность. Выручила она нас.

— Оставь, — покачал головой Ручеёк. — Как знать, может, ещё пригожусь.

Я спорить не стала. Лишь смахнула внезапную слезинку со щеки и надела колечко русалки на палец. В два прыжка водяной драконозмей пересёк реку до самого горизонта и скрылся в щебете порогов.

— Пойдём, — на плечи мне легли руки Ивана, — Кощей ждёт нас.

— Ждёт ли? — хмыкнула я, послушно идя рядом с Иваном.

— Клинки наточил, зверьё дикое к охоте подготовил, — влез в беседу Мяун. — Конечно ждёт. Эка забава — пленники сами в темницу идут.

— Сам ты пленник, а мы гости дорогие! — фыркнул Белояр и хлестнул зазевавшегося пушистого длинным хвостом.

Мяун аж подпрыгнул всеми четырьмя лапами, взлетев над землёю.

— Спаси-и-ити-и-и! Котеньку убивают-у-уть!

На театральные стенания Мяуна уже никто не обращал внимания, и, поныв ещё для порядка, он замолчал.

Мы шли по внезапно появившейся среди поля тропке, которая чем глубже уходила, тем становилась шире да основательнее. Вскоре золотистые колосья остались позади, а перед нами вдруг открылся дикий сад, куда и устремилась наша дорожка.

Несомненно, когда-то это место было красивейшим лабиринтом из роз, вьюнка и множества других цветов, которые с ходу я опознать не смогла. Всё поросло густой травой, тонкие стволы декоративных деревьев стонали от тяжести лиан, что оплетали светлую кору подобно хищным змеям.

Следуя по главной дорожке, мы даже не заблудились и совсем скоро вышли на круглую площадку с небольшим фонтаном в центре. Фонтан ожидаемо не работал. В каменной чаше, треснувшей сразу в нескольких местах, темнела давно не свежая вода, укрытая подгнивающими листьями, которые намёл сюда ветер.

На крыльце никто нас не встречал. Почерневшие от времени или изначально тёмные колонны были испещрены глубокими трещинами. Лепнина на капители местами отвалилась и безвозвратно исчезла.

Резкое карканье над головой заставило вздрогнуть и машинально пригнуться.

— К-кощей? — испуганно спросила я у Ивана, провожающего долгим взглядом чёрную птицу.

— Нет, обычный ворон. Идём, негоже на пороге стоять.

Вздохнула, кивнула. Как ни оттягивай, а встреча с тёмным властелином, то есть Кощеем Бессмертным, неизбежна.

Поправив на волосах платок Яги, я вошла следом за Иваном в прохладу мрачного полуразрушенного замка.

Внутри нас тоже никто не ждал. Редкие свечи в массивных подсвечниках одинокими огоньками указывали на границы зала. Во все стороны уходили чернеющие дверные арки, а из центра вверх вилась широкая каменная лестница, лишённая привычных для таких мест ковров или разукрашенных позолотой перил.

Может, когда-то здесь и было роскошно, но сейчас обитель Кощея переживала явно не лучшие свои времена.

Белояр остался снаружи, а вот вездесущий Мяун вольготно расхаживал по каменному полу, изучая окружающее убранство с видом, будто присматривал себе жильё.

— Тут бы постелить ковриков побольше, лапки мёрзнут. Да щели залепить, дует. Котенька захворает. А так годно, жить можно. Где-то здесь должна быть печь…

И с этими словами Мяун, подняв нос по ветру, принюхался. Более не говоря нам ни слова, эта хитрая шерстяная зверушка мягко впрыгнула в темнеющую справа дверную арку. И ведь каков подлец! Сразу забыл, что Яга приставила его к нам с Иваном, дабы следил да помогал. Но нет, своя шкурка ближе.

Я легонько пнула Ивана и показала взглядом, что в нашем полку потери. Но княжич равнодушно пожал плечами, особо и не рассчитывая на хитрого кота.

— Хозяин дорогой, не изволь гневаться. Выйди к нам, дабы могли как положено поздороваться.

Где-то на втором или выше этаже раздался грохот. Будто кто-то уронил колонну на пол. Я вздрогнула и вжалась в Ивана, желая убраться отсюда как можно быстрее. И дальше.

Как только последний приглушённый гул, отражающийся от покоцанных стен, сошёл на нет, замок погрузился в зловещую тишину. Я могла услышать, как бьётся моё встревоженное сердце.

А после раздались тяжёлые шаги и шелест ткани по камню. Невольно вспомнились слова Булгакова из романа «Мастер и Маргарита» про Понтия Пилата.

Здесь же, неспешно спускаясь по полуразрушенным ступеням и подметая тяжёлым чёрным плащом потрескавшийся камень, явился не библейский персонаж, но герой из старорусских сказок.

Кощей. Бессмертный.

Длинные седые… нет, бело-серые, словно серебристые волосы струились водопадом по плечам и спине высокого худого мужчины, облачённого в абсолютно чёрные одежды, украшенные лишь металлическими элементами. Абсолютно чёрная, будто высеченная из обсидиана, с острыми зубьями корона венчала его чело. В руке Кощей держал трость, на которую то ли для вида, то ли по необходимости периодически опирался.

— Здрав будь, батюшка Кощей! — поклонился в пояс мрачному типу Иван. Я чуть замешкалась, но тоже сложилась пополам. Хорошо, что поясницу не прихватило, — после всех злоключений не хотелось бы оконфузиться внезапным прострелом в спине.

— Не батюшка я тебе, слава богам, — хмыкнул Кощей, а я удивилась, насколько глубоким и даже приятным оказался его голос. Он никак не подходил к образу этого мужчины неопределённого возраста. То ли тридцать с хвостиком, то ли второй век коротал.

— Зачем пожаловали в мою обитель? Не звал я вас, радушия не ждите.

— По нужде сильной, батю… Кощеюшка, только по нужде.

— И что же за нужда тебя скрутила, княжич? Али с девкой совладать не смог и притащил мне на воспитание? Так я уже лет сто со строптивыми девицами дел не имею. Хватило Марьи по самое горлышко.

Я с интересом взглянула на Кощея. Марья… это, стало быть, Марья Моревна? Или с кем там, по сказаниям, у Кощея были проблемы?

— С девкой, да не то. Колдовству обучить надобно, да так, чтоб от богов до поры до времени сокрыть дар.

Кощей после слов Ивана с интересом взглянул на меня. Будто каждую ниточку платка исследовал и выбившуюся рыжую прядку волос да через глаза в саму душу нырнул.

— Интересные дела творятся, — задумчиво протянул Кощей. — Сама… Что ж, считай, Ванюша, что повезло тебе. Помогу вам. Но не задаром.

Я вздохнула. Ну да, тут никто ничего по доброте душевной не делает. За всё платить надобно.

— Чего хочешь за помощь свою? — прямо спросил Иван, положив руку на эфес меча. Ух, грозный. Только, как мне думалось, против Кощея мой Ваня навряд ли выстоял бы. В этом худом высоком мужчине чувствовалась такая мощь, какой крупные мышцы без надобности. В самих очах его чёрных будто первородная тьма плескалась. Жутко и завораживающе.

— Что хочу, она мне позже даст, — кивнув в мою сторону, ответил Кощей. И сделал вид, что не заметил гневно сведённых бровей богатыря, скрипа его зубов да сжавшихся кулаков. — А теперь ступайте. На втором этаже две комнаты найдёте. Обеспечьте себя всем как-нибудь сами, играть радушного хозяина не буду. Чай, не Яга с её знаменитой банькой.

И тут откуда-то сверху прямо между нами и Кощеем шлёпнулось нечто чёрное, запутавшееся в толстой паутине. Нечто подозрительно знакомое.

— Мяун⁈

— Мау?

Кощей смотрел на застывшего лепёшкой у его ног шерстяного помощника Яги и ждал пояснений. Судя по всему, эти двое уже имели удовольствие общаться раньше и хозяин замка знал, что добра от наглой морды не жди.

— Не притворяйся, будто обычный кот. Я твою нахальную морду за версту учуял. Где уже порылся твой любопытный нос?

— Нет чтоб с дороги долгой покормить, коврик у печки горячей разложить да дать выспаться, сразу хулить вздумал! Как был бесчувственный истукан, так и остался! Правильно Яга тебя…

— Лучше тебе своё красноречие убавить, посланник ведьмы лесной. Ибо я за себя не отвечаю, — перебил кота Кощей, лишив меня удовольствия узнать, что же случилось между Бессмертычем и Ягой.

— Алёнушка, Иванушка, вы только гляньте, что делается-то? — воззвал к нам Мяун, но более его вопли силы не имели.

— Стало быть, нам можно идти в гостевые покои? — уточнил Иван, игнорируя глазки-блюдца чёрного кота.

— Валяйте, — махнул рукой Кощей. — Да. Обычно я ужинаю один. Но так и быть, в порядке исключения на сей раз жду вас в столовой вечером. Заодно посмотрим, с чем мы имеем дело.

Иван поклонился Кощею, взял меня за руку и потянул к лестнице, но на третьей ступеньке замер и обернулся на застывшего в холле хозяина.

— Стены замка защитят Алёнушку от взора богов? Правду бают про чудодейственные силы замка твоего?

— Сомневаешься в моей силе? — Кощей картинно заломил тёмную бровь. Взгляд его при этом стал совсем не добрым.

Я потянула Ивана вверх, желая избежать возможной проблемы, но богатыря с места сдвинуть не так-то просто.

— Нисколь не сомневаюсь в силушке твоей, ба… Кощей, вот только тут вопрос не в ней, а в стенах замка твоего. Так ли они надёжны, не повредилась ли от времени да непогоды защита?

— Ты колдовать только вчера начал, мальчишка. А стенам этим, что ровесники прадедов твоих, никакая гроза не страшна, хоть сто веков ещё простоят. Потому что замок мой питается от силы рода моего.

Кощей выглядел в высшей степени оскорблённым. И в чём-то я его понимала. Припёрлись незнамо кто, требуют защиты да обучения, ещё и сомневаются в силушке. Тут любой предпочтёт выгнать наглецов и жить себе спокойно, чем что-либо доказывать.

— Вань, пойдём, покуда бед не натворил! — прошипела я, тщетно пытаясь заставить богатыря шагать дальше. И будто вовсе не слышал меня, лишь гипнотизировал ясными глазами Кощея. И ведь даже не понял отсылки к его же собственным словам, когда сам увещевал меня помалкивать перед старостой той злополучной деревни!

— Бабу послушай, — кивнул в мою сторону Кощей. — А то валите на все четыре стороны, не держу. Не так-то мне нужна услуга от… колдовки твоей, чтобы терпеть хамство и неуважение в собственном доме.

— Ваня-я-я!

— Иду, — буркнул княжич. — Не изволь гневаться, бат… хозяин, не хотел обидеть неверием. Лишь за Алёнушку беспокоюсь.

— Никто твоей Алёнушке в моём доме лиха не сделает, — сдержанно ответил Кощей. — А теперь убирайтесь с глаз моих, покуда не передумал помогать вам. Аж голова заболела от этой суеты.

Не глядя более в нашу сторону, Кощей развернулся, эффектно обметя пол плащом, и удалился в один из чернеющих арочных проходов.

Пояснять, где находилась столовая и во сколько нам следовало быть к ужину, он, конечно, не стал. Ну ничего, решим проблемы по мере важности. А пока…

— Давай уже скорее поднимемся и осмотрим комнаты! — не скрывая любопытства, воскликнула я, стоило мрачному хозяину замка оставить нас наедине. Не каждый день приходишь в гости к сказочному злому колдуну. Было очень интересно, какие комнаты в этом мрачном замке.

— Надеюсь, там хотя бы есть кровати, — не разделял моего энтузиазма княжич.

— После того жуткого амбара с травками любая соломка будет за счастье! — возразила я и поёжилась.

События закручивались в спираль, ускоряя бег, но ничуть не смазывая неприятные воспоминания. А уж безумные глаза старцев вокруг костра мне будут долго являться в ночных кошмарах.

Бр-р-р.

* * *

Комнаты, которые нам выделил Кощей, были абсолютно одинаковы. Серые каменные стены, одно узенькое окошко без ставен, потрескавшийся камень под ногами и сиротливые кровати, прижатые к стене.

— Вот тебе и царь Кощей, — хмыкнул Иван себе под нос, но я услышала его.

— Царь? Почему?

— Потому, что царь он по роду своему.

— А где же его царство? — Я взмахнула руками, намекая на неубранные дикие поля и леса вокруг.

— Когда-то Тёмное царство рода Кощеева простиралось от самых синих гор до бескрайнего моря-океяна, — ответил за Ивана Мяун, про которого я снова забыла, а он оказался тут как тут. — И не было видно конца и края землям Кощея.

— Что же случилось потом? — спросила я Мяуна, видя, что Иван не собирается открывать мне тайны давно минувших дней.

— А что-что. Коварство бабье случилось. Раздор пришёл в дом, а с ним и подлость, и восстания, и прочие змеиные штучки.

— Хм… — промычала я, не до конца понимая, что именно произошло с процветающим государством.

— А после была битва богов, и сражения те пришлись аккурат на земли Кощея. Так и превратились некогда цветущие и богатейшие земли в руины да пепелище.

Я вздохнула. Явно кот о чём-то умолчал, ибо не могло так быть, чтобы после войны, что была много веков назад, не оправилось могучее царство Кощеев. Там явно скрывалось что-то ещё. Как-то замешанное на жар-птицах. А уж в том, что Кощей понял, кто я, сомнений не было. Иначе бы с ходу развернул у порога да послал на все четыре стороны.

Возможно, именно эта недосказанность Мяуна и была как-то связана с просьбой, которую Кощей приберёг в оплату своей помощи.

Оставалось надеяться, что он не будет требовать от меня кровавых жертвоприношений.

Расположились мы быстро. Своего скарба было мало, каждому по сумке небольшой, да и всё. А сами «палаты» не располагали к долгому нахождению в них. Конечно, даже худая кровать лучше тряпицы на траве, но мне, истосковавшейся по комфорту, вдруг стало очень тоскливо. Когда Иван говорил про Кощеевы угодья, я представляла себе более обжитый дом. Да хотя бы как у Яги или у старосты деревни.

На деле всё оказалось гораздо печальнее.

Чувствовалось, что хозяин замка жил один, — женская рука сюда так и просилась. Ведь даже в руинах можно организовать уют, было бы желание.

— Думаю, желания у Кощея как раз и нет, — хмыкнула у меня в голове жар-птица. С тех пор как мы скрылись под крышей замка Кощея, я чувствовала незримое присутствие птахи, хоть она и не комментировала происходящее. Видимо, привыкла за время вынужденного ограничения нашего общения. Но я её чувствовала. Как и тёплое покалывание внутри, у сердца и солнечного сплетения. Магию. Я начала распознавать это ощущение и отличать его от других своих эмоций. Это волновало, воодушевляло и пугало. Я всё ещё помнила ту силищу, которую пропустила через себя, когда уничтожала Соловья-Разбойника. Да, быстро сменяющиеся декорации и герои отвлекали от копания в сознании, но от себя-то не убежишь. Стоило оказаться в безопасности, как мысли наполнили голову, будто котелок Яги с зельем. Они булькали, множились и грозились вот-вот с кипением вырваться из краёв.

Тряхнув головой, попыталась отвлечься от тяжёлых дум. Мы больше не спешили — по крайней мере, хотя бы день передышки у нас был. Хотелось надеяться. Потому все столь жизненно важные вопросы могли подождать и до ночи. А то и до утра. Ведь как в сказках сказывалось? Утро вечера мудренее.

За окном уже вовсю хозяйничали густые сумерки, вот-вот готовился взойти серебристый серп луны.

С Иваном мы встретились в коридоре. Богатырь успел себя привести в порядок с дороги. Пригладил волосы, поправил одежду и пыль с лица да рук смыл. К моей радости, здесь, в древних развалинах, нашлось и подобие водопровода. Поэтому я сама тоже блистала ярким румянцем от студёной водицы и перевязанным наново платком. Правда, я сомневалась, стоило ли здесь притворяться и дальше тем, кем не являлась. Врать Кощею, когда мы на него так рассчитывали, было бы опрометчиво. Тем более, как мне уже не единожды казалось, он сразу признал во мне дух жар-птицы.

— Ты готова? — оглядел меня с ног до головы княжич и улыбнулся, сам же отвечая на свой вопрос: — Готова. Хороша!

Я не смогла сдержать ответной улыбки. За всеми нашими приключениями и бесконечной опасностью стала забывать, как приятно быть просто рядом, слышать его голос и видеть в его лучистых глазах искренний интерес.

— Ты тоже… ничего, — ответила я чуть дрогнувшим голосом.

— Если закончили слюни-сопли, предлагаю отправиться в трапезную! — появившись, как и всегда, из ниоткуда, прервал наши милования Мяун. Иван шуганул кота ногой, но тот наловчился избегать нежелательных прикосновений к своей драгоценной шкурке, поэтому бодро улепётывал от нас вниз по лестнице, помогая себе пушистым хвостом.

* * *

Столовая, или трапезная, как её обозвал Мяун, была огромной. Сами мы с Иваном и не нашли бы дорогу сюда, но нас вёл голодный кошачий нос, который безошибочно определил источник съедобных ароматов.

Те же каменные стены в крупных трещинах, что и в наших комнатах, те же арочные окна, стрелами упирающиеся в высоченный потолок. То и дело пламя свечей в массивных напольных канделябрах пытался затушить шаловливый ветер, разнося по столовой едва различимый стон.

Убранство длинного дубового стола выглядело скудно. На всю его громадную площадь на коротенькой, не по размеру скатерти с вышивкой сиротливо расположились всего три больших блюда — пузатая супница с серебряным половником, выглядывающим из-под крышки, роскошное двухъярусное блюдо с румяными пирожками и глубокое овальное — с высокими стенками, в котором источало умопомрачительные ароматы горячее рагу. Рядом нашлись небольшие креманки с соусами и икрой. И кувшин с наваристым узваром.

Наши с Иваном места приходились по обе стороны от Кощея, восседающего во главе стола. Слуг я не заметила, хоть и осмотрелась по сторонам несколько раз. Кто же приготовил этот вкусный ужин? Не сам ли Кощей, право дело!

— А где тарелка для котеньки? — возмущённо замявкал Мяун, запрыгнув на стул возле меня. Ну конечно, Иван бы щедро отсыпал ему подзатыльников за помеху при употреблении яств.

— А котенька может сбегать на кухню и проведать мышей, — хитро улыбнулся Кощей. Я с удивлением отметила, что улыбка этому герою страшных сказок очень даже шла. Правда, заметив мой взгляд, хозяин замка вмиг посуровел и сдвинул тёмные брови на переносице.

— Какие мыши? А как же скатерть-самобранка? Я, может, только ради неё с этими непутёвыми в дорожку и отправился! А ты на кухню гонишь! Не зря тебя Яга…

— Цыц! — прервал стенания кота Кощей. — Ешь да не подавись. Минтай в сливочной заливке.

И вдруг прямо на моих глазах перед Мяуном возникло небольшое блюдо с заливной рыбой.

Действительно! Скатерть-самобранка!

Я осторожно коснулась вышитого старинными узорами края ткани, покрывающей лишь треть длинного стола Кощея. Неужели это она? Та самая, легендарная и щедрая кормилица?

— Кушайте на здоровье! — сказал Кощей и, не дожидаясь, пока мы займёмся своими тарелками, щедро плеснул себе наваристого супа.

Иван не смутился и, ответив хозяину кивком-поклоном, ухватился за едва освободившийся половник. Глянув на застывшую меня, попросил:

— Давай тарелку.

Какой заботливый!

Я тут же подала ему тарелку, хотя в голове зудела мысль: а вдруг это я должна была всем супчик разлить? Как единственная женщина за столом? Но время вспять не повернуть. После у жар-птицы уточню, как вести себя в подобной ситуации.

Следующие полчаса разговоров за столом никто не вёл. Мы наслаждались дарами скатерти-самобранки, не нарушая священного процесса трапезничества.

Лишь когда в животе приятно потяжелело, в глазах мужчин зажёгся интерес к разговорам.

— Могу я узнать, как так вышло, что до сей поры жар-птица умудрилась не раскрыть себя миру? — пронзив меня тёмными глазами, спросил Кощей. А я от слов его даже подавилась узваром, который имела неосторожность пить в момент вопроса.

— Какая жар-птица? Где жар-птица? — фальшиво удивился Мяун, сильно переигрывая.

— Оставь, блохастый, — лениво махнул рукой Кощей. — Неужто вы думали, что сможете провести меня этим переодеванием?

— Ну Мару удалось же, — шёпотом проговорил Мяун, пригибая уши к макушке.

На слова кота Кощей лишь в лёгком удивлении вскинул брови. И снова уставился на меня так, что тут же захотелось сбежать.

Объяснять болтологию кота пришлось мне, ведь не на Ивана смотрели таким прожигающим взглядом!

— Яга, — просипела я и, откашлявшись, продолжила: — Яга помогла. Сварила зелье и зачаровала амулет.

— Но этого оказалось мало, коль вы сидите здесь, передо мною, — усмехнулся Кощей и, вытянув руки вперёд в замке, хрустнул длинными пальцами.

— Боги не глупы, — тихо ответила я, сама поражаясь тому, какие речи приходилось теперь вести. Ещё месяц назад я и представить не могла, что буду говорить о богах так, будто это знакомые тётушки и дядюшки из соседнего двора. — То, что удалось на короткий час, длительно работать не будет.

Кощей по-новому взглянул на меня. На дне его тёмных глаз я заметила одобрение? Или даже уважение? Хотя нет, показалось.

— Что ж, эти стены действительно тебя защитят, колдовка. Но ты не сможешь скрываться вечно. Боги живут дольше, много дольше…

И засмеялся. Зло так, с какой-то скрытой болью. Личной.

— Мы знаем, ба… Кощей, — всё никак не привыкший обращаться к хозяину замка без обычной для него уважительной приставки «батюшка», сказал Иван. — Потому и пришли к тебе на поклон. Сказывают, такой библиотеки магических книг, как у тебя, нигде не сыскать. А Алёнушке учиться надобно. Вот только учителей нет.

Кощей сменил положение рук и теперь подпирал сцепленными в замок пальцами подбородок, лениво скользя взглядом то на меня, то на Ивана.

— Значит, учиться хочешь?

— Хочу. — Я выдержала острые пики его взгляда и кивнула. Желание узнавать свою силу жгло изнутри. Я понимала, что если не обуздаю ту мощь, что была подарена кем-то свыше, то эта же сила меня и спалит. А потому выхода у меня просто не имелось.

— Что ж, коли так, считай, повезло тебе, колдовка. Но за всё своя плата…

— Ты уже говорил про то, — хмуро заметил Иван. — Так, может, откроешь нам, что именно нужно тебе от Алёнушки?

— Гляди-ка, как хорохорится, — кивнул в сторону богатыря Кощей, глядя на меня. — За-щи-ща-ет!

Я не смогла сдержать улыбку. Забота Ивана грела душу и щекотала сердце невидимым пёрышком.

— Энто он после милования не отшёл, — вставил своё веское слово Мяун, за что был награждён нашими с Ваней яростными взглядами. Кот даже подавился остатками рыбы, которую опрометчиво решил доесть после своей реплики. — Кхе-кхе! Котеньку извести со свету решили? Как Яге в очи глядеть будете, изверги? Уморили невинное существо! Да я… да я… ради вас лапкой о лапку не ударю больше!

— Ша, — махнул рукой Кощей, прерывая стенания кота. — Надоел. Устал я от вас всех. Шумно да суетливо. И ведь как одному хорошо жилось.

Я не нашла чем возразить, ибо прекрасно понимала Кощея. Привыкая жить в одиночестве, очень сложно впустить в свою жизнь кого-то ещё. Тем более если этот кто-то ещё притащил с собой не в меру говорливого хамоватого котяру.

— Гостеприимство моё вкусили, теперь и честь знать пора. Кыш по кроватям. С рассветом начнём твоё обучение, колдовка. А покуда чтоб не слышал ни звука от вас. Всех. Понятно? Я старенький уже, сон необходим крепкий да покойный.

Кощей встал, зыркнул зло на всех нас, мы и притихли. За время беседы расслабились, прониклись довольной негой сытого живота и забыли, что Кощей не зря звался злым и опасным. Теперь же незримая сила будто давила к каменному полу, показывая, что мы пред Кощеем лишь червяки несмышлёные. Даже Иван не стал привычно хвататься за рукоять меча, лишь с опаской поглядывал на меня, готовясь в случае угрозы защитить грудью. Мой богатырь.

Кощей поднялся со стула, эффектно развернулся, шваркнув плащом по ножкам стола, и молча покинул трапезную, оставив нас наедине с всё ещё сервированной скатертью.

Я посмотрела на Ивана с вопросом в глазах, который он не распознал. Пришлось довериться языку.

— А как же убрать за собой?

— Скатерть-самобранка, соберись!

И прямо на наших глазах все блюда исчезли, буквально растворились в воздухе, а чистая скатерть свернулась в аккуратный рулончик.

Лишь недовольное ворчание кота испортило момент волшебства, — настоящего сказочного чуда, которое я впервые в жизни увидела наяву.

Глядя на замерший неживым куском полотна свёрток, я посмотрела на Ивана и заговорщическим тоном прошептала:

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Ты совсем ополоумела? — вместо богатыря ответил Мяун, который так же безошибочно угадал мои мысли. — Красть у самого Кощея?

— Ну почему сразу красть? — возмутилась я. — Но согласись, такая полезная вещица при нашем кочевом образе жизни просто незаменима!

— Знаешь, что ещё незаменимо? — сощурившись, возразил кот. И тут же сам себе и ответил: — Жизнь! Которой нас с радостью лишит Кощей, как только он заметит пропажу своей кормилицы!

Я подняла руки в примирительном жесте.

— Я вообще молчала. Не знаю, что ты там себе надумал, воришка недоделанный.

Иван, глядя на нас с котом, лишь осуждающе покачал головой, а мне стало стыдно за мгновение слабости. Нет, ну серьёзно: кто в здравом уме отказался бы от такого дара, как скатерть-самобранка?