Глава 12 · Тяжело в учении, легко в бою

Испытывать терпение Кощея мы не стали и с сытыми животами отправились по комнатам. В коридоре случилась небольшая заминка: Мяун не мог выбрать, кого же из нас двоих «осчастливить» своим присутствием, и только после того, как Иван пригрозил коту возвращением в седельные сумки на боках Белояра, молча ретировался в неизвестном направлении. Правда, Мяун не был бы Мяуном, если бы с безопасного расстояния не промявкал напоследок очередные проклятия и жалобы.

Я застыла на пороге своей комнаты, Иван — у распахнутой двери своей. И всё смотрели друг на друга, не решаясь уйти.

Уж темнота ночи поглотила замок Кощея, лишённый тысячи огней. Редкие подсвечники затухали по мере нашего отступления к месту сна, и сейчас остался лишь один, освещающий наши лица тёплым светом огня.

— Ну… спокойных снов?.. — нерешительно проговорил Иван, не двигаясь с места.

— Спокойной ночи, — кивнула я, испытывая схожую с богатырём неловкость. Будто и не было тех жарких поцелуев, тех огненных касаний кожи к коже, от которых оба сходили с ума. Словно едва познакомились и не знали, как переступить грань смущения и хотя бы просто обняться.

— Да сколько можно уже топтаться на месте? — совершенно неожиданно между нами появилась жар-птица, ослепив огненным золотом перьев. — Обнялись, поцеловались и спать пошли! Чай, время не кисель, до утра не растянешь!

Сказала и исчезла с характерным «чпуньк».

Иван первым пришёл в себя после внезапной отповеди пернатой. Улыбнулся, расправил плечи и в один шаг оказался рядом. Смёл меня в богатырские объятия, склонил голову и впился в губы жарким поцелуем. Из меня будто весь воздух разом вышибло. Запоздало потянулась обнять моего княжича за шею, прильнула к нему всем своим дрожащим телом и услышала сдавленный стон. Мой ли? Его ли? Или даже общий.

С трудом оторвавшись от моих губ, Иван проговорил севшим голосом:

— Беги, люба моя, покуда силы есть противиться огню, что ты во мне распаляешь.

Я глупенько хихикнула и заскочила в свою комнату. Сердце так колотилось в груди, что становилось больно. По венам не кровь текла, а кипящая лава, заставляя гореть всё тело. Гореть в тоске и жажде мужских прикосновений.

Наспех захлопнув дверь, даже не обернулась. Боялась, что поддамся чарам Ивана и плюну на все запреты.

Нельзя. Не время предаваться эгоистичному счастью с любимым мужчиной.

Будто подтверждая правильность моего выбора, стены замка содрогнулись в глухом ворчании. И в том гуле явственно послышались слова Кощея:

— По койкам и спать! По разным койкам!

— Чёрствый сухарь, — фыркнула в моей голове жар-птица. — Забыл уже, как это — молоденьким быть.

— А то ты знаешь, — усмехнулась я, подойдя к постели. Задумчиво провела по простенькому покрывалу, лишённому узоров и обережной вышивки, к которой я уже успела привыкнуть. Здесь орнаменты со смыслом можно было обнаружить на всём: на занавесках, на ковриках, на покрывалах и скатертях, на одежде и предметах домашней утвари. Тем разительнее был контраст с замком Кощея, где единственной вещью с вышивкой оказалась скатерть-самобранка. Да и та, судя по всему, служила скорее поварихой, нежели деталью интерьера. Интересно, с чем связана эта аскетичность?

Размышляя об этом мире, о княжиче и Кощее, я задремала и проснулась лишь на рассвете. Может, проспала бы и дольше, но сначала почувствовала каменную тяжесть на груди, а после нос защекотало шерстью, подозрительно пахнущей пылью.

Смачно чихнув, я проснулась.

— Мяун! — вскрикнула я, полная праведного гнева. — Ты на кой ляд припёрся? Ещё и меня с периной перепутал! Я тебе не коврик для спанья!

Негодуя, я рывком поднялась с кровати, от чего кот с недовольным кряхтением шлёпнулся на одеяло.

— И чего на котеньку так орать-то? Ну притомился, лёг где тёплым грело. Всяк знает, котики до тепла охочи.

— А котенька не мог хотя бы пыль да паутину с шерсти своей прибрать, прежде чем на кровать к девушке лезть? И вообще, приличные коты в ногах спят, а не хвостом и причинным местом у лица благовоспитанных девиц!

— Это где ты благовоспитанных нашла-то? — фыркнул Мяун. — Ишь слово какое выдумала.

Я же поняла, что больше спать мне не дадут. Хоть и жаль было покидать постель, да дела не ждали. Сегодня первый день, когда Кощей начнёт учить меня магии!

— Не хочу тебя расстраивать, но, скорее всего, он просто даст книги, — ответила на мои фантазии жар-птица. — Да и не думаю, что из Кощея выйдет хороший учитель. Он тот ещё… затворник.

— Посмотрим, — ответила я птахе и, надев всё своё многослойное богатство, принялась расчёсывать волосы. Благо косы плести я могла и сама. А вот закинуло бы в какую-нибудь пышно-юбочную эпоху, без служанок не обойтись тогда.

Словом, минут через десять я была готова. Умытая, причёсанная и готовая к новым свершениям.

Когда я выходила из комнаты, то не думала о том, проснулся ли хозяин замка, готов ли к завтраку Иван. Лишь выйдя в коридор, поняла, что не знаю, что делать.

Стучать Ивану? А вдруг он спал? Пусть тогда отдыхает лучше, дорога всех вымотала сильно.

Искать Кощея? Не дай боги, наткнусь на непотребство какое — мало ли в каком виде спал хозяин замка?

Вздохнув, решила заглянуть в столовую. Может, скатерть-самобранка сможет приготовить что-то из моего родного мира?

С надеждой полакомиться сырниками, блинчиками и тостами с сыром я впорхнула в залитую медово-розовыми лучами трапезную. Да так и запнулась о порог, увидев за столом Кощея. И Ивана. Мужчины уже наслаждались утренней пищей, и моё внезапное появление прервало их молчаливый завтрак.

Это что же, получается, я самая последняя встала? А я наивно думала, что первая…

Неловко-то как…

— Д-доброго утра, — запнувшись, сказала я и подошла к своему вчерашнему месту.

Кощей взмахнул рукой и что-то пробормотал себе под нос, а передо мной тут же возникла тарелка с горячей кашей. Эх, не испытать мне самобранку своими запросами. По крайней мере пока.

— А котику? — тут же, будто чёрт из табакерки, выскочил Мяун. — Котику тарелочки не нашло-о-ось!

— Да чтоб тебя, — проворчал Кощей, и через мгновенье перед пушистой мордой появилось блюдце со сливками.

— И это всё? Что творится-то? Голодом морят котика, совсем животик к хребту прилипнет! Как Яге-матушке в очи ясные глядеть будешь, жади… — Кот осёкся под тяжёлым взглядом Кощея. И вправду, перегнул палку со своими стенаниями. В трапезной как-то враз похолодело, будто выстудило всё солнышко.

— Спасибо, — улыбнулась хозяину замка, перетягивая внимание на себя. Пытаясь скрыть разочарование, что не смогла сама себе придумать меню.

— Ты хотела чего-то иного? — Нет, актриса из меня всё же плохая. Ну хоть от Мяуна отвлекла, а то точно быть грозе. Атмосфера в трапезной выровнялась, тёплые лучики солнца растопили едва проклюнувшуюся стужу, и снова захотелось улыбаться и радоваться новому дню.

— Да нет, — я постаралась придать голосу уверенности. — Просто… не каждый день выпадает возможность близко познакомиться с таким чудом, как скатерть-самобранка. Я думала, что если встану пораньше, то смогу немного… поэкс… пофантазировать на тему завтрака.

И что это в меня вселилось? Вот как на духу взяла и рассказала всё Кощею. Хорошо ещё, что кот заткнулся и не высовывался, — в другое время точно съехидничал бы, услышав мои вялые оправдания.

«Это оттого, что здесь фон такой. Благоприятный. Располагает к доверительным беседам», — ответила мне жар-птица.

Магия? Воздействие?

«Не совсем. — Я прямо ощутила, как птаха покачала головой. — Это как прийти домой после долгих разлук, сесть за стол, где кипит самовар да в блюде лежат горячие пирожки только из печи. Где родные руки обнимают и чувствуешь себя в покое и гармонии».

И так жар-птица это всё живо описала, что я ощутила прилив тоски по близким, которых волею богов оставила в своём мире. Горечь осела на языке, а глаза защипало от приближающихся слёз.

— Алёнушка? — первым заметил перемену в моём состоянии Иван и уж было вскочил с места своего, но я рукой остановила богатыря.

— Всё хорошо. Соринка в глаз попала.

— Мне всё равно, чем вы все животы свои набивать будете, — тем временем сказал Кощей, промакивая уголки губ тонкой тканевой салфеткой. — Ежели хочешь поупражняться в выборе блюд, запрещать не буду. Но запомни главное правило магии: во всём меру знать надобно.

Я кивнула.

— Это мой первый урок? — улыбнулась я, предвкушая эксперименты с составлением меню. Главное, чтобы скатерть меня правильно поняла.

— Пусть будет так, — великодушно кивнул Кощей. — Да, раз уж ты сама начала. После завтрака отведу вас в библиотеку. Там тебя ждут книги, которые я отобрал для первого знакомства с магией. Ведь я верно понял — ты совершенно не обученная колдовка? Только избавьте меня от байки про ученицу Яги.

Иван, который, судя по глазам, как раз и хотел напомнить про Ягу, закрыл рот, так и не сказав ни слова. Мяун с видом образцовой добродетели лакал сливки, глядя строго перед собой. Я же просто тихо вздохнула. Ведь даже мой богатырь не знал всей правды обо мне. А Кощей, будь он неладен, чувствовал, когда ему лгали.

— Вопрос оказался слишком тяжёлым? — с ехидством уточнил Кощей. А у меня к щекам жар прилил волной, будто за руку ухватили при воровстве.

Иван посмотрел на меня со странным выражением. Вот и как врать при таких условиях?

— Не обучена я, — проворчала я. — Чистый лист.

Брови Кощея приподнялись с удивлением. Ну да, про tabula rasa здесь вряд ли слышали.

— Готова впитывать новые знания, — попробовала перевести в шутку я. — Как чистый лист книги.

Кощей покачал головой. Ну да, вышло так себе объяснение.

Чтобы больше не ляпнуть лишнего и не дать повода продолжить допрос, я с преувеличенным энтузиазмом принялась за кашу.

* * *

— Сюда, — открыв перед нами тяжёлую дверь, сообщил Кощей.

Мы с Иваном вошли следом за хозяином замка, поэтому момент, как и почему зажглись светильники в огромном помещении, сплошь заставленном высоченными шкафами под потолок, я понять не успела.

— Ого! — воскликнула я, и эхо повторило мой полный восхищения возглас.

До самого потолка, теряясь в темноте, куда не доходил свет из канделябров, стройными рядами уходили тысячи тысяч книг. Толстые, тонкие, старинные и более свежие, с надписями на корешках и без опознавательных знаков. Я стояла с раскрытым ртом и поражённо озиралась. Хотелось кинуться к одному стеллажу, к другому, пощупать эти сокровища, хранящие мудрость веков.

— Вот книги, с которых тебе предстоит начать тернистый путь колдовства, — указав тонкими пальцами на столик, где сиротливо лежали три небольших томика, сказал Кощей.

— И это всё? — На стол запрыгнул Мяун, которого совершенно точно мы оставили в столовой. Наглый прыткий кот! — Али ты думаешь, что ума у нашей Алёнушки с горошинку и места на книжки побольше там не хватит?

— А ты, смотрю, осмелел? — зыркнул Кощей на Мяуна, и тот аж пригнулся, почти распластавшись на поверхности стола.

— Котику уж и поволноваться за непутёвую нельзя. Всё-всё, молчу.

И так же киселём стёк на пол, моментально пропав в темноте шкафов.

— Изучай, — кивнув на книги, сказал мне Кощей. — А завтра с рассветом покажешь, чему научилась.

«Вот это шоковое обучение! — подумала я, рассматривая сокровенные томики. — Тут бы просто прочитать успеть! А он экзаменовать собрался! Никудышный педагог!»

«Не переживай, мы успеем, — подбодрила меня жар-птица. — Глаз боится, а руки делают!»

Со вздохом скорби и печали я уселась на одинокий диванчик и подтянула к себе верхнюю из стопки книгу. Если времени у меня в обрез, ждать, пока Кощей и Иван соизволят оставить меня с моей болью наедине, не стала.

Демонстративно открыла книгу и прочитала: «Магия. Основы колдовства. Том первый».

К счастью, язык местный я понимала. Уж не знаю, каким он был на самом деле, но мне виделся вполне доходчивой кириллицей.

Сразу с первой же страницы на меня обрушилось столько информации про саму природу магии и как она живёт в человеческом теле, что голова кругом пошла. Все эти каналы, магические дублёры вен и прочее. Будто учебник анатомии из футуристического фильма, а не книга из библиотеки русского Кощея!

За чтением я не заметила, как и когда исчез Кощей с Иваном. Да-да, княжич решил, что сидеть с девицей в библиотеке — занятие скучное, а поэтому ушёл в неизвестные дали. Ну это я себе так надумала, а уж куда на самом деле делся Иван, я не знала.

От книги оторвалась лишь тогда, когда Мяун, не к столу будь упомянут, шваркнулся мне на спину откуда-то сверху, изрядно оцарапав плечи и шею.

— Аа-а-а! — истошно закричала я от боли и испуга. А опознав причину своих страданий, зашипела: — Мяун!

— А что сразу Мяун? — вытаращив глаза, надрывно дышал когтистый гад. — Котик, может, испугался! А ты ещё… орёшь. Совсем ушки заложило!

— А нечего падать на девушку! — буркнула я, растирая саднящие плечи. — Теперь вся исцарапана твоими стараниями.

— Лучше бы спасибо сказала, — хмыкнул кот. — А то снова трапезу пропустишь. Уж время обеда так-то.

— Обед? Так скоро? — Я схватилась за голову. — Я даже первую книгу не прочитала!

— Ну можешь оставаться здесь, — равнодушно сообщил кот. — А я составлю компанию его Бессмертнейшеству и чурбану твоему.

— И вовсе не чурбан он! — возмутилась я, а коварный Мяун будто того и ждал.

— Ага! Вот уже и не отнекиваешься, что твой Иванушка.

От участи быть побитым книгой Мяуна спасло лишь моё безграничное уважение к источникам знаний. И немного страх перед Кощеем. За порчу имущества.

Кот же, посчитав миссию выполненной, благополучно сбежал из библиотеки в приоткрытую щёлочку двери. Гад пушистый!

Идти или не идти? Есть хотелось страшно — после напоминания Мяуна про обед в животе призывно урчало. Но книги…

Я бросила тоскливый взгляд в сторону небольшой стопки, которую мне выделил Кощей. Ну это просто бесчеловечно так преподавать! У меня за полдня в голове уже каша образовалась из понятий да законов, а ведь я даже не дошла до практики простейших заклинаний!

— Ну почему нельзя просто поднести книгу к голове, а знания чтоб сами собой запрыгнули в мозг? — обессиленно застонала я, потирая виски.

— Иди, тебе нужны силы, — отозвалась жар-птица. Она теперь всегда находилась рядом, а пока мы были одни, даже сидела на спинке дивана, где я постигала премудрости магии.

Лишь когда Мяун нарушил наше уединение, она мгновенно исчезла, но после того, как кот убежал в столовую, снова вернулась. Сейчас жар-птица смотрела на меня, чуть наклонив голову, и всем видом показывала озабоченность.

— Без пищи для тела ум разуму не научишь, — поучительно заявила птаха. — Не переживай, Алёнушка. Сдюжим.

— Мне б твою уверенность, — хмыкнула я. — Но ты права. Я теперь вообще ни о чём думать не могу, кроме как о волшебной скатерти-самобранке, исполняющей желания.

Вот только до трапезной я так и не дошла. Потому что стоило мне выйти в коридор, как весь замок содрогнулся с такой силой, будто мы попали в эпицентр землетрясения.

— Мамочки! — воскликнула я, хватаясь руками за стены. — Что происходит?

— Сейчас узнаем, — мрачно ответила мне жар-птица, явно зная больше, чем показывала.

Приплыли.

Совершенно забыв про чувство самосохранения, я в одно мгновение слетела по лестнице вниз. Эпицентр грохота был где-то на первом этаже или даже в подвале.

Жар-птица не скрывалась и летела рядом, чтобы в случае чего накрыть меня щитом или атаковать. Как я думала. На самом деле птаха скрывала больше, чем говорила. Если бы у меня было время на подумать, я бы непременно устроила ей допрос с пристрастием, но… Но.

Почему-то первым делом я забежала в столовую, где никого не оказалось. Лишь расстеленная скатерть-самобранка с недоеденными блюдами намекала на то, что совсем недавно едоки спешно покинули трапезную. Но куда они отправились?

Новый грохот, уже заметно потише и не столь сотрясающий твердь под ногами, указал мне направление.

— Они там? — на всякий случай уточнила я у птахи. Всё же она видела дальше и больше меня.

— Там, — кивнула жар-птица и полетела вперёд меня, освещая путь в тёмном коридоре золотом своих перьев.

Завернув за очередной поворот, я едва не грохнулась, запнувшись обо что-то мягкое и волосатое.

— Мяун!

Сердце замерло, а потом как забилось, что аж больно в груди стало.

— Куда на котеньку! — не остался в долгу вредный кот, шаркнув меня когтями по лодыжке. Ух, гад! Ну ничего, я не злопамятная, но память у меня хорошая, а практиковать магию на ком-то всё же нужно.

Уже через секунду все мысли о наглом Мяуне улетели прочь, ибо глазам моим предстало нечто.

У входа в большую комнату, которая могла бы служить гостиной или местом отдыха, застыли Иван и Кощей. Княжич выглядел настороженным, двумя руками держал меч, готовый вступить бой. Вот только драться было не с кем. Кощей взирал на хаос и пекло вокруг как на привычную будничную картину.

Я же так и застыла с невежливо раскрытым ртом, глядя на наполовину почерневшую от копоти комнату. Стены, потолок, пол, мебель — всё покрылось плотной чёрной пылью, а одна стена полыхала пламенем.

Не сразу я смогла разглядеть за обжигающими языками огня рисунок, что настойчиво проступал на чёрной копоти. А когда опознала первый силуэт, с удивлением посмотрела на жар-птицу. Та же смотрела на очертания неведомой картины немигающим взглядом. Но я чувствовала, что внутри птахи боролись два чувства: желание испепелить всё до последнего камня и… залить слезами незатухающее пламя.

— Что это? — шёпотом спросила я, но меня услышали.

Кощей тяжело вздохнул.

— Это, колдовка, моё проклятие.

— А поподробнее? — пряча меч в ножны, уточнил Иван. — Первый раз такое вижу. Здесь так фонит, будто произошёл мощный магический взрыв.

— Так и есть, — мрачно согласился хозяин замка. — Это, можно сказать, прощальный подарочек твоей братии.

Кощей кивнул в мою сторону.

— Жар-птиц? — зачем-то уточнила я, и Кощей снова кивнул. — Но… я не понимаю.

В растерянности уставилась на мою птаху, но та будто в статую превратилась, не отрывая взгляда от проступившей картины на стене.

Пламя стихало на наших глазах, и теперь можно было разглядеть великолепное в своей ужасности полотно, изображающее эпическую батальную сцену.

— Как я и говорил, это, — Кощей махнул рукой на танцующие огоньки в закопчённой стене, — моё проклятие. Всем известно, что Кощей «бессмертный». Кто-то думает, что это потому, что я сильнейший маг. Хотя не спорю, сильнейший. Кто-то считает, что это благо и дар богов. Но уж давно сгинули те, кто знал доподлинно: это мучение, страдание и проклятие. Проклятие, которым меня наградил последний умирающий воин клана жар-птиц.

— Последний? — хмыкнул Иван, глядя на меня.

— Ну, так мне казалось на протяжении последних веков, — ответил кривой улыбкой Кощей, тоже пронзив меня острым взглядом.

А что я? Я тут вообще оказалась случайно!

— Не хочу показаться глупой, но в чём, собственно, проклятие? Не считая долгой-долгой жизни и вот этого полотна?

— Картина сия, как ты справедливо заметила, является частью проклятия. Она появилась сама собой в тот день, когда я вернулся на пепелище замка… после того, как в финальной битве были убиты все защитники.

— Так же громогласно и эпично? — уточнил Мяун, потряхивая лапками, силясь избавиться от пепла.

— Да, именно так, — ответил Кощей. — С сотрясанием тверди земной и полыхающим магическим пожаром.

— И где же ты был, пока гибли защитники мира? — с прищуром спросил Мяун, единственный из нас, кто мог так нахально общаться с Кощеем.

— Сбежал. — Бессмертный хозяин замка отвернулся от картины на стене и уставился в распахнутое окно. Воспоминания о делах давно минувших дней его сильно расстраивали. Было заметно, что Кощею тяжело давалось каждое слово, с усилием вытолканное изо рта. — Я был самым младшим в семье. Отец и старшие братья стояли насмерть рядом с воинами жар-птиц. А я… мне было шесть годков. Несмышлёныш, испугавшийся мощных магических взрывов, криков раненых и смерти, которая, будто коршун, кружила над полем брани, выхватывая цепкими когтями из людей души. Я не оправдываю себя. Как настоящий княжич, я должен был стоять рядом с братьями и отцом до последнего вздоха.

— Совсем ребёнок, — ошарашенно выдохнула я. — Как можно было вообще обвинять в чём-либо дитя?

— Ты забываешь о силе рода, — мягко пояснил Иван, подойдя ко мне ближе и обняв со спины. — Даже младенец может помочь, став ниточкой к силе рода.

— А выживет ли такой проводник, если через него прокачают такой мощи поток? — с сомнением спросила я. Иван не ответил, и его молчание было красноречивее всяких слов.

Не выживет. Это даже я понимала, необученная колдовка без году неделя.

— Нельзя, — тихо сказала я. — Нельзя было проклинать ребёнка за естественную попытку спасти себя.

— Твои родичи так не посчитали, — хмыкнул Кощей и, наконец, отвернулся от окна. Посмотрел на меня тяжёлым взглядом и добавил: — В любом случае прошлого не воротить назад. Одарили подарочком, назад не возьмут.

— А просьба, которую ты, батю… царь Кощей, хотел стребовать с Алёнушки, случайно, не касается этой самописанной картины? — с подозрением заговорил Иван. Его пальцы сжались на моих плечах, выдавая не то желание защитить, не то удержать, чтоб не сбежала раньше времени.

— Подойди сюда, — обратился ко мне Кощей, игнорируя Ивана с его недоверием и настороженностью. Я положила руку на пальцы княжича, показывая, что всё хорошо, и сделала шаг в сторону Кощея. В конце концов, мы находились в его доме, под его защитой, на его условиях. Глупо артачиться в таких мелочах.

— Гляди сюда. — Пламя уже стихло, и Кощей смог без вреда коснуться горячей стены, показывая на небольшую продолговатую выемку в закопчённом камне. — Сюда нужно вложить дар жар-птицы.

— Перо? — быстро догадалась я. Кощей кивнул.

— Так за чем дело стало? — тут же очутился рядом Иван. — Есть у меня перо. Хоть сейчас отдам!

И потянулся за пазуху.

— Не поможет, — покачал головой Кощей, хоть в первый миг и зажглось в его очах пламя неконтролируемой надежды. — Перо должна отдать жар-птица. Сама. По доброй воле.

— Так и это не проблема, — пожала я плечами. Мне только обернуться надо и…

Я осеклась, запнувшись о мёртвый взгляд, направленный на меня огненнокрылой птахой.

— Или нет… — тихо закончила я, понимая, что всё совсем не так просто.

— О том и речь, — горько усмехнулся Кощей, заметивший реакцию моей хранительницы. И хлопнул в ладоши. — Что ж, раз с секретами да тайнами разобрались, возвращаемся в трапезную. А ты, колдовка, не забывай: на закате ответ держать будешь по выученному. Теперь уже не чистые листы в книге твоей, не так ли?

Запомнил же, гад!

Едва проклюнувшееся после печальной истории сочувствие к колдуну стремительно таяло, а вот раздражение за непомерные объёмы материала нарастало.

Да и жар-птица была сама не своя, а мы всё же связаны. Отголоски её настроения волнами накатывали на меня, путаясь с моими собственными эмоциями. Оттого совершенно не хотелось весело болтать за столом или выдумывать испытание для скатерти-самобранки.

Ограничившись простыми блюдами, которые я здесь уже ела не раз, я быстро утолила голод и скупо поблагодарила хозяина замка за хлеб и соль.

— Вернусь в библиотеку. Готовиться к проверке знаний.

Кощей великодушно кивнул, отпуская меня. Я сделала вид, что не заметила тревоги в глазах Ивана, который не скрывал своего беспокойства за меня. Сейчас не хотелось ни заботы его, ни участия. Хотелось тишины, покоя и времени побыть с собой наедине.

И с жар-птицей.

Я чувствовала, что если мы не проговорим с птахой то, что произошло в той комнате, это выльется в куда большие проблемы, чем невыученный урок Кощея.

— Ты как? — спросила первым делом, стоило переступить порог библиотеки. Уж не знаю, каким чутьём, но дорогу в святая святых я нашла сразу, будто с закрытыми глазами по родному дому шла.

Жар-птица, так и не развоплотившаяся после злополучной экскурсии в прошлое, упорхнула на спинку дивана и лишь после этого взглянула на меня. Признаться, я боялась, что взгляд её так и останется неживым и пустым. Но в глазках-бусинках снова читалась жизнь. Печальная, тоскливая и немного озлобленная, но всё же жизнь.

— Жива, — вздохнула птаха. — А они — нет.

Я сразу поняла, кто такие эти «они». Но вот что сказать, чтобы утешить птичку, не смогла придумать. Ей же даже отвара травяного не предложишь для успокоения нервов.

— Не хочу показаться непонятливой, но всё же… — Я решила, что раз успокаивать нечем, будем шоковой терапией заниматься. — Почему мы не можем разрушить проклятие Кощея и дать ему перо?

— Ты не понимаешь? — Наклонив голову, жар-птица взглянула на меня с укором. Я тяжело сглотнула, но продолжала гнуть свою линию и мотнула головой. — Он мог спасти их. Не всех, но… хоть кого-нибудь!

— Как маленький мальчик спас бы сильнейших воинов от гибели? — Я покачала головой. — Я понимаю, суровые времена, тяжёлые условия и нравы, но… он был ребёнком!

— Он мог стать проводником, — упрямо заявила птица. — Пока были живы его братья, пока не испустил дух его отец. Любой из его рода мог принять силу через ребёнка и дать возможность жар-птицам…

— Он был ребёнком, — снова повторила я, перебивая птаху. — Маленьким и испуганным мальчиком. Не каждый взрослый пошёл бы на сознательную смерть, а ты ждёшь подобного геройства от малыша, который даже битв настоящих небось до этого не видел!

— Он мог их спасти, — упрямо твердила птаха, а я впервые поняла, насколько мы разные. Наши миры, наши традиции и восприятие мира слишком разнились в фундаментальных вещах. То, что для неё было само собой разумеющимся, для меня казалось варварством и дикостью.

Но чем больше я слушала жар-птицу, тем сильнее понимала — заполучить заветное перо будет практически невозможно.

Неудивительно, что Кощей отчаялся в спасении и свыкся со своим проклятием. Вот только сколько лет он ещё выдержит, прежде чем окончательно сойдёт с ума от одиночества и своей вечной жизни? А что случится, когда колдун такой мощи сойдёт с ума? Ведь это катастрофа!

Мы спорили до хрипоты. Я пыталась донести до жар-птицы свою точку зрения, но все мои доводы отлетали от неё, как горох от стены.

В конце концов я сдалась. Решила, что нахрапом от птахи ничего не добьюсь, а потому надобно действовать подобно водице — медленно, капля за каплей долбить её голову, приучая к иному мышлению.

Примирительно подняв руки вверх, я отправилась читать талмуды о магии, надеясь, что учёба поможет не только мне, но и самой жар-птице отвлечься от лютого желания испепелить на месте Кощея Бессмертного.

* * *

Вечер наступил слишком быстро. Я дочитывала вторую книгу, а в голове царила полная неразбериха. Виски давило, глаза устало слезились, и в животе снова поселился голод. Всё же умственный труд отнимает сил не меньше, чем физический.

Потом на пороге возник Кощей. Просто из темноты — хоп — и застыл в суровой позе, скрестив руки на груди.

— Пора, — сказал он, поймав мой удивлённый взгляд и испуганный «ик».

Жар-птица при появлении Кощея испарилась. Я вздохнула. Тяжело будет уговорить её на добровольный дар.

Расправив плечи и стряхнув с рук напряжение, я пошла за хозяином замка, не зная, как именно будет проходить мой первый «экзамен».

Вскоре моё любопытство было удовлетворено.

Мы вышли во двор замка. Не тот, через который совсем недавно я и княжич попали к Кощею на разговор. Не задний двор для слуг, когда-то здесь имевшихся в огромном количестве, а тайный уголок хозяев, огороженный ныне буйным садом, стены которого покрылись диким плющом и колючими кустарниками роз.

Мы обошли несколько завитков дикого лабиринта и оказались на небольшой круглой площадке, где в центре находилась композиция из камня. Высокий дуб, настолько искусно вырезанный неизвестным умельцем, что казалось, будто живое дерево покрылось тонкой каменной пылью. У основания дуба расположился сундук, тоже каменный. Невольно я вспомнила сказки про то, где находится смерть Кощея. Неужели здесь тоже был какой-то свой смысл — нами давно забытый, утерянный и понятый не так?

— Что это? — спросила я, когда поняла, что Кощей первым говорить не собирался.

— Твоё первое испытание, — ответил колдун, а после вдруг взглянул мне за спину и покачал головой. — А ты, княжич, здесь лишний. Не твою силушку испытывать будем, не твои знания проверять.

— Я только одним глазком, — ответил Иван, но Кощей покачал головой.

— Нет. Ты мне девку отвлекать будешь. Не бойся за зазнобу свою, не сделаю я худо ей.

— Ты не сделаешь, — буркнул Иван. — А она сама очень даже может…

На губах Кощея заиграла едва заметная улыбка.

— Думаешь, я за столько годков не наловчился за бабами смотреть? Кыш, сказал, покуда не разозлился.

Я невольно подумала, что мы оба — и я, и Иванушка — были в глазах Кощея Бессмертного неразумными детишками. Собственно, в рамках его возраста так оно и было. Что значили двадцать-тридцать лет против нескольких веков?

— Вань, всё будет хорошо, — постаралась я успокоить моего богатыря, видя, что тот не спешил покидать тренировочную площадку. — Иди.

Хмыкнув, княжич всё же кивнул.

— Я буду рядом, — сообщил он скорее Кощею, чем мне, и развернулся. И тут же выругался себе под нос, но мы его отлично услышали.

— Бесово отродье, что ты под ногами мешаешься?

— Мяу! — раздался возмущённый мявк Мяуна, про которого я уже успела позабыть. — Лучше зеньками своими под ноги гляди, а не на честного котика напраслины возводи! Ишь удумал — бесами попрекать! Да в моей кровинушке отродясь бесовского духу не было!

— Оба. Кыш! — сурово оборвал стенания кота Кощей.

— Меня Яга приставила следить за этой неумёхой, — попытался возразить Мяун, но в глазах Кощея заклубилась тьма. Я даже снова испуганно икнула. Да что же это такое?

— Понял, принял, убежал, — тут же отозвался кот и исчез в зарослях, не дожидаясь Ивана.