Глава 14 · Кощеева наука

К моему удивлению, до самого вечера Кощей к нам не спустился. Но замок стоял спокойно, криков и содрогания стен не было, поэтому беспокоиться о Бессмертыче никто не стал.

Предоставленные сами себе, мы с княжичем решили прогуляться перед сном по дикому саду возле замка. Мне хотелось проветрить голову и отдохнуть перед тяжёлым утром: никто не отменял задачи, заданной мне строгим учителем до появления Марьи.

Мы шли по змееподобным тропкам и молчали. Иван держал меня за руку, но нарушать волшебство момента разговорами не хотелось никому из нас. Жар-птица снова затихла, не показывая своего присутствия. Мне не нравилось её поведение последние дни. Казалось, что птаха впала в глубокую депрессию. А это никак не входило в мои планы по отвоёвыванию собственной свободы у желающих захватить мою волю богов.

— Как думаешь, зачем всё же Марья явилась? — спросила я Ваню, когда мы остановились на очередной развилке, гадая, куда идти дальше. Кажется, мы умудрились сильно углубиться в растительные лабиринты, но это не вызывало беспокойства.

— Не хочу показаться подозрительным, но сердцем чую, по твою душу, Алёнушка.

Я вздохнула. Хотелось ошибаться, но моя собственная интуиция говорила о том же. А уж если даже княжич задумался о подвохе, значит, Марья точно беду принесёт.

— Подождём Мяуна. Этот шельмец всюду проберётся, всё вызнает. А пока у тебя выдалась свободная от учёбы минутка, может, посидим в тишине да покое?

Иван указал на притаившуюся среди жимолости мраморную скамью. Если бы не летний зной, не села бы на холодный камень, но сейчас, когда сумерки пробудили в диких розах сладковатый аромат, всё вокруг будто паром наполнилось и захотелось прохлады. Нагретая за день земля отдавала тепло чуть остывающему воздуху, создавая ощущение бани. Тонкая ткань одежды неприятно липла к коже, жаждущей свежего ветерка, — но мир будто в стазис погрузился. Даже травинки и те не шевелились.

Я села возле Вани и с наслаждением выдохнула. Всё же здесь было красиво. Да, я и подумать не могла, что когда-нибудь буду восторгаться бескрайними золотыми полями, дикой природой русского леса, ладно справленными избами, где в окошке занавески с вышивкой. Но как-то быстро это всё стало родным, будто до сих пор я блуждала в лабиринте многоэтажек, и наконец вышла к дому. Тому, где каждый уголок отвечает душевной теплотой.

Так я ощущала я этот мир. Один большой дом. И словно начала чувствовать, что не просто так у слов родина, родной, родственный был один корень. Род. И я, кажется, вернулась к роду.

Тряхнув головой, прогнала философские мысли из головы. Сладкий цветочный аромат кружил голову, близость горячего мужского тела пробуждала приятное томление, хотелось нырнуть в его объятия и ни о чём не беспокоиться.

И я позволила себе эту слабость. Да и Ваня был не против. Приобняв меня за плечи, он притянул к себе, уложил мою голову себе на грудь и стал медленно водить по моим волосам, как заботливый хозяин ласкает кошку. Я готова была замурчать похлеще Мяуна!

— Хорошо, — выдохнула я, зажмуриваясь.

— Хорошо, — отозвался Иван, и в голосе его я отчётливо услышала улыбку. Не смогла отказать себе в том, чтобы увидеть её своими глазами. Приподняла голову, и наши взгляды встретились.

Да, Ваня улыбался. Мягко и открыто, как редко бывает, позволяют себе мужчины. Лишь наедине и лишь с той, кому можно открыть ту часть души, что особо крепко охраняется всевозможными рамками, ограничениями и постулатами.

Не знаю, кто потянулся первым. Я ли, княжич ли. Но наши губы соприкоснулись, и сладость роз будто сахаром приправила этот нежный поцелуй.

В этот раз всё было плавно, неспешно, мы будто пробовали друг друга, не набрасываясь и не сминая под напором страсти. Но жар от соприкосновения губ и рук буквально сжигал изнутри. Хотелось прижаться всем телом, стать единым целым с этим мужчиной, который всегда выручал, помогал и был рядом в нужную минуту. Лишь глядя на Кощея и Марью, я поняла, как же мне повезло с Иваном. В наших отношениях с самого начала были забота, уважение и трепет. Ну, не считая моментов, когда вмешивалась Марьянка. До сих пор помнила её синие колдовские очи.

Кажется, вспоминать о сопернице в момент поцелуя было плохой идеей. Иван отстранился первым, почуяв изменения.

— Я тебя напугал? Поторопился?

Я улыбнулась, прогоняя из головы образ деревенской колдуньи.

— Нет, всё хорошо. Просто я устала. Знаешь, что Кощей мне задал на утро?

— Откуда? — хмыкнул обиженно княжич. — Он же прогнал меня. А оборачиваться птицей, как сам Бурислав, я не умею. Хочь и магичу потихоньку, но эта наука недоступна мне.

— И не нужно тебе оборачиваться никем. — Я погладила могучее плечо богатыря. — А задал мучитель-учитель мой ни много ни мало, а оживить жёлудь! Помнишь, где Кощей отправил вас с Мяуном прочь? Вот на том самом дереве, и не абы где, а с самой верхушки!

Я вздохнула. Поцелуи и прогулка притупили волнение, но вот я снова начала переживать. А вдруг не получится? Я и парить толком не научилась, что уж говорить о превращении камня в живой плод!

— Я так понимаю, тебе потребуется два заклинания. — Пока я терзалась мыслями, Иван по-мужски подошёл к делу, показывая практичность и деловой подход. Я кивнула, старательно пряча удивление и лёгкий стыд за свою эмоциональность.

— С оживлением камня не помогу, слыхал про такое, но самому не доводилось применять подобное. А вот подняться на вершину дуба ты сможешь. Когда тебе нужно отдать Кощею жёлудь?

— Утром, — опять вздохнула я. И сама на себя разозлилась. Ну точно печальная дева, запертая в темнице. Только охи да вздохи и полное бездействие.

— Тогда не будем терять времени. Пойдём. — Иван встал и протянул мне руку, помогая подняться с мраморной скамьи.

— Куда?

— Учиться, — улыбнулся мой богатырь и легко потянул меня на себя, отчего я врезалась в могучую грудь и засмеялась.

С таким учителем я готова постигать знания круглосуточно!

Ваня нашёл небольшой закуточек, и мы отрабатывали «полёты» до самого ясного месяца, выплывшего на чёрный бархат небосвода.

С княжичем я добилась куда больших успехов, чем под пристальным взором Кощея. Возможно, виной тому была полная расслабленность и доверие, которые я испытывала рядом с богатырём. Да и подстраховка была такой приятной! Я знала, что ничего со мной не случится. И голову ни разу ни обо что не ударила.

Но даже самые приятные уроки когда-то заканчиваются.

Первой зевнула я, а после и Иван подхватил сонные позёвывания.

— Надо ложиться, — с грустью заметила я. — Мне к завтраку Кощею нужно положить на стол жёлудь с каменного дуба. Не думаю, что присутствие Марьи заставит его забыть об уговоре.

— Ты права. Хочешь, вместе пойдём утром?

Я устало улыбнулась. Какой же Ваня хороший. И за какие такие деяния мне достался в награду этот чудо-богатырь?

Положив руку ему на плечо, я покачала головой.

— Не нужно. Я должна учиться сама. Иначе как я проживу в этом м… месте? — чуть не ляпнула про мир, но вовремя поправилась. — Ты не всегда будешь рядом, чтобы помочь и защитить.

— Это почему ещё? — насупился княжич. — Гонишь меня?

— Скажешь ещё! — Я фыркнула. — Это ты скорее сбежишь от меня, когда решишь, что такая проблемная девица тебе вовсе не нужна.

Не успела договорить, как меня заключили в могучие крепкие объятия — лишь пискнуть смогла.

— Какая бы ни была бедовая, а моя, — проговорили мне в макушку. — Алёнка, а выходи за меня?

К такому повороту я готова не была. Даже сон как рукой сняло. Растерянно глядя на Ивана в свете луны, я не знала, что и говорить.

Нет, он мне безусловно нравился. Сильно нравился. Положа руку на сердце, я была влюблена в княжича. Но… брак? Это у них всё просто — понравилась девка, шуруй под венец. А как же узнать друг друга лучше? А вдруг мы в бытовых вещах не сойдёмся?

Голова пошла кругом. Отказывать Ване я не хотела, но и спешить с согласием никак не могла.

— Всё это так неожиданно, — пробормотала я. — Ванюш, мы можем вернуться к этому вопросу попозже? Только об уроках думала, о предстоящей встрече с богами, а ты про… свадьбу. А вдруг я вообще не доживу до этой самой свадьбы…

Ваня лишь сильнее стиснул меня в объятиях. И выдохнул. Кажется, княжич всерьёз опасался отказа. С чего вдруг? За таким молодцем девки табунами скачут!

— Не бойся, Алёнка. Сдюжим мы супротив любой напасти. А после я тебя снова спрошу. И на сей раз уж не увернёшься ужом, ответ дашь прямой и честный. По сердцу, а не из-под неволи.

«Сердце я тебе хоть сейчас отдать готова, — подумала я. — Но вот с остальным… лучше подождать».

Иван проводил меня до дверей спальни, поцеловал в щёку и даже не стал лезть к губам. Идеальный мужчина! Как он меня тонко чувствовал!

Я прижалась к нему напоследок в объятиях и нырнула в свою комнату. Романтика романтикой, но мне следовало набраться сил перед утренним колдовством. Да и забывать про ещё одну гостью, притаившуюся под крышей гостеприимного замка Кощея, не стоило. Что-то подсказывало мне, что увижусь я с Марьей раньше, чем того хотелось бы.

* * *

Казалось, только уложила голову на подушку, а вот и рассвет заглянул в окошко, погладив щёку. Я сонно потянулась, улыбнулась и резко распахнула глаза. Вспомнила про петухов да про жёлудь чёртов, что к завтраку Кощею надо подать.

Слетела с кровати, чуть не запутавшись в одеяле. Выглянула в окно и выдохнула, — солнца диск ещё не показался из-за линии горизонта. Но стоило спешить — дневное светило не будет ждать, пока я с делами разберусь.

Быстро собравшись, заплела волосы в тугую косу, плотно повязала талию пояском и вышла в коридор. Замок спал. Было слышно, как вдалеке робко пели первые птицы, славя новый день.

Словно вор, кралась я по тёмным лестницам, стараясь не разбудить хозяина замка. А то как встанет, как заспешит завтракать, пусть лучше до обеда отсыпается.

Утро встретило меня приятной свежестью. Жар летнего зноя будет позже, а пока всё вокруг дышало лёгкой сладостью покрытых росой роз, напитавшейся влагой травой и хвоей, что обильно росла вокруг замка. Без труда я нашла тропинку, ведущую к дубу, но не могла отделаться от ощущения, будто за мной кто-то подглядывал. Уже и головой крутила, как сова, и прислушивалась, но ни шелеста шагов, ни мелькающей тени среди листьев не заметила.

— Мяун? — тихо прошептала я, но тут же покачала головой. Этот кот любитель поспать до позднего завтрака, он ни за что не встал бы до петухов.

Ваня бы таиться не стал, да и Кощею подобное незачем.

Оставалась одна гостья замка. Марья.

Я невольно передёрнула плечами, вспоминая пронзающий взгляд её очей. По спине побежали холодные мурашки.

Стряхнув с себя оцепенение, я подошла к каменному сундуку и коснулась его ладонью. И тут же отдёрнула её прочь, для верности спрятав среди ткани юбки.

Сундук… он будто живой был! Когда мои пальцы коснулись камня, тот ответил волной тепла. А ещё, наверное, почудилось, но я словно ощутила приглушённый толстыми стенками мерный стук сердца. Не моего. Кощеева сердца.

— Убить его вздумала? — раздалось ледяное за моей спиной. И даже оборачиваться не надо было, чтобы понять, кому не спалось в столь ранний час.

Марья Моревна.

Медленно повернувшись, я осознала сразу две вещи. Во-первых, Марье был известен секрет Кощеева сундука. А во-вторых, она знала, кто я. И это пугало даже страшнее, чем открытие тайны Бурислава.

— Молчишь? Иль не можешь придумать очередной лживый ответ?

Я хмыкнула. Постепенно самообладание возвращалось ко мне. Мысленно спросила жар-птицу, можем ли мы защититься в случае открытого нападения, на что птаха ответила утвердительно. Это вселило в меня уверенность, и я смогла стойко выдержать взгляд колдовки.

— Оправдываются лишь те, кто чуют за собой вину. Мои помыслы чисты, мне нет нужды что-либо доказывать тебе, Марья.

— Ишь какая умная, — фыркнула царевна. — Видать, этим и задурманила головы мо́лодцам. Но супротив меня ты что мошка бескрылая. На одну ладошку положу, другой прихлопну.

— Странно, — протянула я, расправляя плечи. — Сказывали, что Марья Моревна умна да смекалиста. А я вижу перед собой глупую, ослепшую от ревности деревенскую бабу.

Марья оскалилась. В глазах царевны заклубилась тьма. Жутко! В этот момент ученица стала походить на своего учителя: когда Кощей злился, в его глазах вспыхивала такая же тьма.

— Выскочка, — спокойно произнесла Марья, и голос её слишком резонировал с внешним видом. Косы, будто змеи, колыхались на ветру, чётные дуги бровей сведены к переносице, красивые губы исказила животная гримаса. — Ну ничего, и не таким крылья обламывали.

Я сморгнула. Эта фраза точно не была случайной. Марья лишь подтвердила, что знала о моей второй сущности. А значит, скрываться больше не имело смысла.

«Сейчас?» — мысленно спросила жар-птицу и даже не услышала, а почувствовала ответ.

Превращение произошло в один момент, не как в прошлый раз. Я даже не успела моргнуть, как воспарила выше кроны каменного дуба, а внизу распахнутыми от восторга глазами на меня смотрела Марья.

— Боги сказали правду, — проговорила она едва слышно, но стократ усиленный слух волшебной птахи донёс слова колдуньи до меня чётко и ясно. Боги? Марье помогали боги? — Жар-птица!

Я распахнула крылья и доверилась птахе. Убивать Марью не планировала, да и не факт, что смогла бы. Одно дело чудище, пусть и разумное, и совсем другое — хорошо обученная колдунья.

Но Марья и сама не спешила нападать. Так мы и зависли друг напротив друга. Лишь шелест моих крыльев методично отмерял минуты.

— Замри! — раздался хлёсткий приказ, и я заметила словно из ниоткуда появившегося под дубом Кощея. Слова заклинания предназначались не мне — тёмный сгусток чистой силы метнулся к Марье и заставил ту остолбенеть, будто статуя.

— А ты… превращайся, — вздохнул он, глядя на меня. Да уж, вся конспирация Мяуну под хвост. Может, не стоило себя открывать? Но Марья и без того показала, что знает, кто я. Или же она сомневалась и намеренно вывела меня на эмоции?

Но вздыхать было поздно, разлитое молоко в кувшин не воротишь.

Я перехватила контроль над сознанием у жар-птицы и плавно опустилась на землю, почти сразу превращаясь обратно.

— Заверши начатое, — кивнув в сторону дуба, сказал мне Кощей. — А мы с Марьей покуда побеседуем в моих покоях.

Подхватив царевну под локоток, Кощей потащил её, будто куклу, к входу в замок. А я осталась возле дуба одна.

— Сдался ему этот жёлудь! — в сердцах воскликнула я, пнув круглый камешек носком туфли.

Пыхтя со злости, с бушующим в крови адреналином, который не находил выхода, я в одно мгновенье воспарила над кроной дуба. Кажется, злость придавала силу моей магии. Или на эмоциях я отпускала контроль разума и действовала на инстинктах. В любом случае я оказалась возле треклятого жёлудя. Положив руку на холодный камень, прикрыла глаза, прислушиваясь к биению своего сердца. Чувствуя магию, что вместе с кровью разгоняла силу по всему моему телу, произнесла слова заклинания, отправляя импульс силы в центр каменного плода.

— Оживи!

Камень под ладонью нагрелся, и я распахнула глаза.

И закричала, испугавшись того, что натворила.

От жёлудя, который остался в моей руке, начала растекаться сверкающая магия, листок за листком превращая окаменевшую крону в буйную живую зелень.

Кажется, я перестаралась…

— Мда, — протянул Иван, глядя на шелестевший сочной листвой дуб. — Эвоно как.

Испугавшись того, что натворила, я в первую очередь отправилась к тому единственному, кому доверяла в этом мире — княжичу. И теперь мы оба стояли под сенью мощного дерева, задрав головы к кроне.

— Ты, стало быть, меры совсем не знаешь, — выдал свой несомненно важный вердикт Мяун, которого никто не звал, но он сам пришёл.

— Она только начала обучаться, — встал на мою защиту княжич.

— Так-то оно так, но что делать теперича? Навряд ли Кощеюшка наш возрадуется переменам в своём саду. Кстати, а сундук-то чаво? Не ожил?

Я с ужасом поняла, что всё это время как-то не касалась взглядом сундука, — то ли интуитивно боялась увидеть очередные перемены, то ли просто не подумала проверить, не коснулась ли вместилища жизни Кощея моя магия.

Мяун, самый бестолковый среди нас, в один прыжок оказался на крышке каменного… нет… уже не каменного сундука! Мамочки!

— Он меня убьёт! — прошептала я, прикрывая рот ладонью.

Сундук и впрямь «ожил», если можно так сказать. Добротный, толстого дерева, как и сам дуб, закованный в блестящие золотом металлические узоры. Рисунок, который по задумке моего предка должна напитать моя кровь, был выполнен из дерева, а сердцевина узора блестела металлом.

Замка в привычном понимании на сундуке не оказалось, но и в каменном виде этого атрибута на нём не имелось.

Когда кошачьи лапы коснулись крышки сундука, Мяун взвизгнул, зашипел и как ошпаренный подпрыгнул вверх. Невольно вспомнила видео, где коты запрыгивают на шуршащую фольгу и взлетают от испуга к потолку. Перед нами была проиграна такая же сцена, с той лишь разницей, что причиной была не фольга, а сам кот умел говорить.

— Чаво творится-то? Что за лиходейство такое? Котеньку! По лапкам! Да в самые мягонькие подушечки! Молнией! Ай!

— А нечаво по чужим вещам шастать! — в тон ему ответил Иван и повернулся ко мне. — Не боись, Алёнушка. Я тебя в обиду Кощею не дам. Но чудится мне, не будет зверствовать Бурислав. Мнится мне, что в том часть пророчества сокрыта.

Я задумалась. Каковы шансы, что хитрый Кощей рассказал о своём проклятии не всё? Быть может, это вовсе не экзамен по прочитанному был, а очередная проверка того, смогу ли именно я расколдовать Кощея?

— Пойдём, Алёнушка. После решим, к добру аль худу жизнь влила ты в дуб окаменелый.

«К добру?» — мысленно обратилась я к жар-птице, надеясь, что та уже достаточно оттаяла, чтобы вести спокойный диалог касательно всего, что было связано с Кощеем.

«Поглядим», — неопределённо произнесла птаха, и я ощутила укол досады. Носиться со второй сущностью как с писаной торбой становилось всё сложнее. На кону моя жизнь, на минуточку! А они в игры играют.

«Я очень разочаруюсь в тебе, если после станет известно, что ты сказала не всё, о чём знала!» — мысленно припечатала я и пошла за Иваном в трапезную, где нас уже дожидался Кощей. Один.

Стоило мне переступить порог, как Бурислав откинулся на спинку стула и ехидно заметил:

— Что-то не вижу жёлудя у себя на столе.

И будто в издёвку невесть откуда послышалось фальшивое пение петуха. Кощей многозначительно вскинул брови, мол, смотри, и второе условие не выполнено.

— У меня была уважительная причина опоздать, — смело ответила я, стойко выдерживая взгляд Кощея.

— И какая же?

— Я, — неожиданно вмешался в нашу перепалку княжич. — Успокаивал Алёнушку после неожиданно тёплого приёма Марьи Моревны.

Я поморщилась. Забота Вани была приятна, как и желание защитить меня перед колдуном, но вот как он выставил меня трепетной ланью, вызвало лёгкое раздражение. Однако спорить перед хозяином замка с моим богатырём не стала.

Вместо этого спокойно положила перед Кощеем жёлудь.

— Получилось, — не столько спросил, сколько констатировал истину, Бурислав. — Никаких сложностей не возникло?

И взгляд такой хитрый-хитрый. Неужели мои догадки оказались правдивы?

— Если ты о том, что камень зазеленел, то нет. Это оказалось совсем несложно! — сдал меня с потрохами Мяун. Предатель пушистый.

— Да? Ну что ж, хватит столбами стоять, проходите. Завтракайте. Через полчаса встречаемся в библиотеке.

Хлопнув по краю скатерти ладонями, Кощей поднялся со стула и, подхватив жёлудь, направился к выходу из трапезной. Спокойно и как-то равнодушно. Будто только что вовсе не он узнал, что столетиями окаменелая статуя вдруг ожила!

Когда Бурислав обошёл нас, мне даже почудилось, что мрачный тёмный колдун весело насвистывал какую-то мелодию. Но… разве это возможно?

— А что Марья? — снова оказался прагматичнее меня Иван, когда плащ Кощея почти скрылся за поворотом на лестницу.

— Марья откушает в своих покоях. Увидимся в библиотеке.

Я хмыкнула, устав злиться на то, на что повлиять никак не могла. Ничего, вот покушаем да узнаем, что произошло между Кощеем и Моревной.

Как? А так. У меня родилась восхитительная и, конечно же, отважная идея узнать обо всём у самой Марьи. Как показала практика, мужчины не особо щедры на разъяснения и пояснения, особенно если речь идёт об отношениях.