Глава 15 · В пылу страсти

Как ни хотела я поскорее поговорить с той, кто явно угрожал моей жизни и спокойствию, но следующие дни Бурислав будто нарочно не оставлял ни лазеечки, чтобы я осуществила задуманное.

Получив желанный жёлудь и убедившись, что от меня может быть толк, Кощей загрузил учёбой. С самого раннего утра, ещё до восхода солнца, начинались мои тренировки. Сперва физические, ибо как сказал самый страшный колдун из русских сказок, лишь в сильном теле может укрепиться сильный дух. А потому я вновь будто в школу вернулась. Изнуряющие пробежки, перетаскивания тяжёлых предметов (в моём случае это были наполненные водой вёдра) с места на место, верховая езда на заскучавшем в стойле Белояре и многое другое. Фантазии Кощея мог бы позавидовать самый искушённый в пытках педагог.

Едва доползая до библиотеки, я обессиленно плюхалась на диван, чтобы до самого обеда непрерывно штудировать книги, которые теперь мне выдавали ежедневно в огромном количестве. История магии, азы колдовства, техники медитации, многочисленные сказания и бытия святых, то есть колдунов. Стоит ли говорить, что обеда я ждала как спасения. Но даже здесь Кощей спуску не давал. В трапезной позволялось находиться не более сорока минут, а после — практика в саду.

Я почти не видела Ваню, но на тоску по любимым глазам времени не оставалось. Лишь перед сном мой богатырь буквально выгрызал меня из лап Кощея, чтобы довести до ужина и после — до комнаты.

Марью, конечно же, я не видела. И о судьбе царевны Кощей упрямо молчал, хоть я и спрашивала у него про злополучную гостью почти каждый день. Но ни слова, ни полслова. А сама Марья Моревна будто сквозь землю провалилась!

Так прошла неделя изнурительного обучения, оставив в памяти лишь ощущение вечной гонки. Мы, конечно, спешили, но не настолько же!

Утром субботы, когда приличные колдуны спят до обеда, не меньше, меня разбудили крики, доносившиеся из открытого окна.

Зевнув, потянулась, хрустнула позвонками и нехотя выползла из кровати. Мышцы уже почти привыкли к нагрузкам, и я могла передвигаться не как оживший зомби, а как ладная девица. Не сдерживая бесконечный ряд зевков, я подошла к окну и выглянула во двор. Да так разом и проснулась.

Внизу на моими стараниями расчищенной от плюща и сорняков площадке высился Бурислав Кощеевич, угрожающе нависая над скорчившимся человечком. Сверху не разглядеть, но почудилось мне, что то был гном. Гном⁈ Про низколюдов я читывала на уроках общего мирознания, но что увижу воочию, даже не предполагала: представители этой расы жили далеко за океаном и с нашими землями дел не имели. Почти — ведь сейчас на пороге замка Кощея стоял именно он, низколюд, маломерок, или гном, как мне звучало привычнее.

— Так и передай хозяйке: не видать ей гримуара матушки моей, пусть хоть сто веков пройдёт. Слово моё крепко. Что в прошлый раз отказал, что сейчас. И в будущем откажу.

— Но Буриславушка, милсдарь, пощадите! Их величества велели без гримуара не возвращаться, грозились на голову укоротить. А уж куда коротше?

Я хмыкнула. Ну да, «коротше» некуда. Бурислава стенания заморского слуги не впечатлили. Скрестив руки на груди, как он постоянно любил делать, Кощей стоял нерушимой статуей самому себе. «Нет, и всё», — говорил весь его облик.

А мне стало любопытно. Не столько кто добивался заветного гримуара, а собственно, само существование оного. Захотелось тут же ознакомиться с трудами матушки Кощея. Не зря же за гримуаром велась столь долгая охота?

Пока я размышляла о новых тайнах Кощея, на площадке появилась Марья. И где же Бурислав скрывал её, что мы всю неделю пересечься с колдовкой не могли? А тут вон жива-живёхонька. Будто и не пыталась убить меня совсем недавно.

По сердцу неприятно полоснуло раздражением. Я надеялась, что Бурислав в секретной темнице держал бывшую ученицу, прикованную к стене цепями, дабы не сбежала. Ну должен же он отомстить ей за унижения? Но вот она, цела и невредима, и даже без цепного поводка.

— Гоар! За каким лешим ты…

— А то ты не знаешь, — развернулся Кощей, и даже с высоты второго этажа было видно, каким уничижительным взглядом одарил бывшую ученицу Бурислав. — Небось, сама за тем же приехала, не так ли?

— Я… конечно же нет! Ты сам знаешь, что вынудило меня приехать…

Заминка была незначительной, но Кощей слишком хорошо читал эмоции окружающих. Хмыкнув, он покачал головой.

— Одно другому не помеха, — заметил он и вернул внимание гному, склонившемуся в челобитном поклоне. — Вставай, Гоар. Так даже лучше вышло. Забирай непутёвую немедля, на руки царю и передашь.

— Милсдарь, пощадите! Уж столько месяцев в пути, хоч ноченьку поспать в постельке с периной…

Я заслушалась. Что решит Кощей? Если настоит — не видать мне разговора по душам с Марьей! Слушала и боялась дышать, а сердце громко ухало в груди.

Кощей посмотрел на гнома, на Марью, сплюнул на землю и процедил сквозь зубы:

— Добро. У Марьи устроишься. И чтоб духу вашего здесь не было к завтрему обеду! Загостились!

И вдруг вскинул голову и прямёхонько в глаза мне посмотрел, будто знал, что всё это время я подслушивала их беседу.

Шмыгнула в сторону, прячась за стену, но толку-то? Шпион с позором рассекречен.

Остановившись возле зеркала, я замерла. Такое дикое пламя горело в моих глазах, будто безумие безраздельно завладело сознанием.

— Нужно поговорить с Марьей, — сказала я отражению. — Тянуть больше некуда.

Быстро одевшись, я выскользнула из комнаты, озираясь, будто вор. Нужно было незаметно подглядеть, куда отправятся гном и Марья, чтобы после захода солнца нанести царевне тайный визит.

Я едва успела пригнуться и спрятаться за полуразрушенной колонной, когда услышала голоса и шаги.

— Здесь, — мрачно проговорила Марья, и следом послышался скрип отворяемой двери. Я осторожно высунула нос и увидела лишь мелькнувший край платья царевны. А в следующий миг тяжёлая дверь с гулким звуком закрылась.

— Значит, это здесь тебя прятал Кощей, — прошептала я, старательно запоминая расположение комнаты. Третья справа, если подниматься с первого этажа на второй. Проблем быть не должно. Осталось дождаться ночи.

Я тихонечко вернулась в свои покои и очень вовремя: едва закрыла за собой дверь, как в неё постучали.

Жизнь в этом мире сильно изменила мои привычки. Раньше, на далёкой Земле, я никогда бы не открыла дверь без вопроса «Кто там?». Здесь же просто щёлкнула замком и отошла, пропуская гостя.

— Давно встала? — улыбнулся мне Ваня и сгрёб в охапку. Шумно выдохнув мне в макушку, мой богатырь покружил меня по комнате и мягко опустил, не выпуская из объятий.

У меня даже голова закружилась.

— Да вот только оделась, — почти не солгала я. — А ты что?

— Говорил с мучителем твоим, на сегодня у тебя отдых. А посему я забираю тебя на ве-е-есь день!

Я не смогла не ответить на широкую улыбку княжича. И даже на миг забылось, что собиралась с Марьей поговорить. Но ведь то вечером… успеется.

— А когда ты успел с Буриславом поговорить? — вдруг нахмурилась я, ведь тот только недавно был внизу, разговаривал с прибывшим слугой из дома Моревны.

— Дык вместе вышли солнышко поприветствовать, — пожал плечами Иван. «Солнышко поприветствовать» языком моего богатыря означало утренние упражнения с мечом во дворе.

— Тогда ты видел и гостя? — не удержала язык за зубами я и тут же прикусила щёку. Ну что за торопыга, сама себя сдала!

— А ты откель про то знаешь? — с подозрением прищурился Иван. Ну да, я же, по легенде, только встала недавно…

— Да разбудили крики со двора, — не стала сочинять ложь, а ответила правду. — Подошла к окошку да глянула. Только ничего не поняла да не услышала. Расскажешь, что приключилось?

Вот, так лучше. А то подумает ещё, что я любительница подслушать чужие секреты.

— Да что говорить. — Ваня рассеянно почесал макушку. — Прибыл низколюд из царства Марьи Моревны. Матушка её, стало быть, про вещицу из сокровищницы Кощея давно думы думает, да тот не поддаётся.

— А что за вещица?

Спросила и глянула на княжича самым честным и чистым взором. Святая простота и наивность в одном флаконе.

Хотелось, чтобы Ваня ничего от меня не скрывал, хоть сама я и не была до сих пор с ним до конца откровенной, но моя тайна была сильно опаснее, чем сведения о каком-то гримуаре.

Вот так совершенно неожиданно получилась проверка отношения княжича ко мне. Насколько он доверял мне. Насколько я могла довериться ему.

— Гримуар. — Посерьёзнев, княжич посмотрел на меня без тени былого веселья. — Очень ценный, судя по всему.

— Гримуар? Это как личная колдовская поваренная книга Кощея? — улыбнулась я, пытаясь узнать побольше.

— Только не Кощея, — покачал головой Ваня. — Его матери.

— А она была могущественной колдуньей? — Теперь мой интерес не был наигранным. Про родителей Бурислава я знала до преступного мало.

— Сказывали, с самой Марой дружбу водила, — со значением ответил Иван. — Но кто знает, как оно было на самом деле.

Я кивнула. При упоминании богини Мары мне стало неуютно. Я всё ещё помнила морозный страх, который вызывало одно присутствие этой страшной, хоть и красивой богини.

— И что… теперь за её наследием все колдовки гоняются?

— Все-то не все, — хмыкнул княжич. — Мало кто знает про этот гримуар. Я и сам про то прознал лишь утром.

— Но ты же…

— Про то, что мать у твоего учителя не простая царица, ведомо мне давно. В том тайны нет большой, лишь легендами поросло всё, правду от вымысла уж не отличишь.

Я кивнула.

— А мать Марьи? — вдруг спросила я, сама себя удивив. — Она, получается, тоже колдунья?

— А откуда, по-твоему, силушка у Марьи народилась-то? — Ваня улыбнулся, отчего на щеках у него заиграли ямочки. — Квета Витимировна, жена Гостомысла Великого, царя солнечной Морравии. Сказывают, что в роду Кветы были ни много ни мало, а древние поляницы! Прибавь к тому сильную кровь колдовскую, вот и получишь на выходе, каков род Марьи.

Я задумалась. По всему выходило, что Моревна едва ли не Кощей в сарафане. И я с ней тягаться вздумала? Ух, дурна моя головушка.

Сильные колдовки в мире этом, и, судя по всему, мать Марьи хотела стать ещё могущественнее, раз столько лет не теряет надежды прибрать к рукам ценный гримуар.

— А сам Бурислав изучил тот гримуар? — спросила я Ваню, опять забыв сначала подумать. Но богатырь не удивился моему вопросу. Покачав головой, он пояснил свою реакцию:

— Гримуары колдовок молодцам не даются. Сила в них такая, что только другой колдовке открыться может. Кощей бережёт наследство матери для потомков своих. Как знать, может дочь народится у него, вот и передаст…

— А другая ведьма, — перебила я Ваню. — Не родная по крови Кощею. Она сможет изучить гримуар?

— Конечно, — Иван даже закивал. — Но только…

— Что?

— Ежели гримуар посчитает, что колдовка слаба, то попытка узнать его тайны закончится для любопытной ведьмы гибелью.

Бр-р-р. Даже плечами передёрнула. Узнавать про таинственную книгу больше не хотелось — уж чего-чего, а свои силы и возможности я оценивала без прикрас.

— Так какие у нас планы? — решила сменить тему, от которой осталось горькое послевкусие.

У Ивана снова загорелись глаза, а губы растянулись в широкой улыбке.

— Намедни, пока ты занята была обучением, прогуливался я по окрестностям, наткнулся на одно замечательное местечко. Туда и отправимся.

— Что-то с собой взять?

— Самое необходимое я уже прихватил. — Ваня похлопал себя по сумке, висевшей на плече. — Только тебя ждём.

— Ждём?

— Белояру тоже размяться не помешает, — немного виновато сообщил княжич. — Но ты не волнуйся, когда приедем на место, я его отпущу. Нечаво за нами подглядывать да мнение своё несвоевременное без просьбы сообщать.

Это точно. Я уже как-то успела отвыкнуть от вездесущих комментариев богатырского коня, а он та ещё язва.

* * *

Мы вышли во двор, не встретив никого на своём пути. Очевидно, Кощей и гости его спрятались по комнатам, как мышки по норкам. Неприятно кольнуло чувство, будто мы своим присутствием стесняли хозяина замка и при нас он не мог заниматься тем, чем пожелает в своём собственном доме.

— Возвращайся ко мне, Алёнушка, — вдруг проговорил Иван и, приподняв моё лицо за подбородок, мягко коснулся губами моих. — Сегодня ты только моя.

От слов княжича в крови разгорелось жаркое пламя. Испугавшись того пыла, с которым моё тело отреагировало на близость Ивана, я запрыгнула на ожидающего нас Белояра.

Мы выехали за пределы замка и почти моментально очутились в густом лесу. Я и забыла, что дом Бурислава был окружён столь непроходимой чащей.

— Свобода! — перестукивая копытами по земле, счастливо ржал Белояр. — Как же я истосковался по запаху свободы!

Ваня потрепал коня по гриве, разделяя его восторг.

— А может, ну его? — повернув голову к нам, сказал Белояр. — Вещички собраны, рванём отсель подальше? Покуда ноги в камень не оборотились.

— Алёнушке рано покидать Кощея, — покачал головой княжич.

— Тьфу, — фыркнул конь. — Пущай остаётся. Ванюша, с каких пор нам для дел богатырских баба нужна?

Слова скакуна меня задели. Не то чтоб я метила в сопровождающие во всех былинных подвигах моего славного витязя, но чтоб так легко отказаться от меня?

А после в сердце поселился страх. А вдруг княжич тоже считает, что засиделся? И вынужденное проживание в замке его угнетает? Вдруг решит, что проще оставить меня с колдуном, а самому продолжить геройствовать во славу своего доброго имени?

Рука богатыря на моей талии сжалась сильнее, прижимая к могучей груди и животу.

— Чтобы больше я не слышал подобных речей, — ледяным тоном сообщил он и натянул поводья. — Всё, приехали.

Я сползла в объятия Ивана и с недоумением огляделась. Тот же лес непроглядный, куда ни посмотри.

— Вань?

— Дальше сами. Белояр, свободен. Ты же жаждал воли? Отпускаю!

Тут даже мне поплохело. И вовсе не потому, что до замка добираться без коня пришлось бы до самой ночи. Дружба Вани и его боевого соратника прошла не одно испытание, вместе они странствовали не один год. Нехорошо, когда из-за женщины, пусть и меня, случается раздор между товарищами.

Судя по ошарашенному молчанию Белояра, тот находился в состоянии глубочайшего шока.

Я положила руку на сгиб локтя княжича и заглянула ему в глаза.

— Ванюш, не руби с плеча. Это же Белояр, твой самый верный товарищ!

— Друг без слов чует друга и что нужно другу для счастья. Или… — Тут он накрыл мои пальцы ладонью. — Или кто.

— Я… пф! — Конь вроде собирался оправдываться, а после передумал. Вот только этого не хватало. Устроили романтическое свидание, называется!

— Белоярушка, ты прогуляйся часик-два, а после все вместе вернёмся в замок. Хорошо?

Оба товарища молчали, буравя друг друга говорящими взглядами. Я вздохнула.

— Ванюш. Скажи ему, чтоб возвращался. Пусть побегает по широким полям, сбросит лишний задор, пока мы отдыхаем. Его тоже понять можно — привык к широким просторам, а тут нос из конюшни не высунуть неделю. Кто угодно обозлится.

Сердце моего богатыря дрогнуло. Улыбнувшись мне, он кивнул коню.

— Возвращайся. И… не дури больше. Алёнушка — моя душа и сердце. Как же я её оставлю?

Я с надеждой уставилась на коня, — взбрыкнёт или примет правила игры?

— Добро, — ответил спустя минуту Белояр. — Позовёшь, как нужен буду.

И ускакал. Его крупный белый круп мелькал меж толстых чёрных стволов деревьев, а после скрылся в густой чаще.

Я посмотрела на Ивана. В душе царил полный раздрай. От былого лёгкого настроения не осталось и следа.

— Так куда нам дальше?

— А вон за теми деревьями увидишь, — подмигнул княжич и, схватив меня за руку, побежал вперёд, вынуждая меня бежать за ним.

Тихий шелест листвы деревьев прорезал заразительный смех. Кто первым начал, уж не знаю. Но мы бежали, пробираясь сквозь плотно растущие деревья, и смеялись как дети.

Пока в один момент Ваня резко не остановился, а я, движимая инерцией, не впечаталась ему в спину.

И осторожно высунула нос, выглядывая, что же там такое впереди, что заставило княжича остановиться?

И обомлела.

Природа будто подчинилась руке неизвестного волшебника, послушно изобразив настоящий райский уголок посреди густого леса. Плотные стены стволов и крон окружали продолговатое озеро, с одной стороны которого высились каменные груды-скалы, будто дикий фонтан. С вершины этого каменного нагромождения в тихую гладь озера с весёлым плеском срывался небольшой водопад, брызги которого, подсвечиваемые солнечными лучами, взрывались радугой. Берег озера с нашей стороны был пологим, сплошь покрытым изумрудной травой, на которую так и манило прилечь.

— Как тебе? — Незаметно Ваня оказался сзади меня и теперь нежно обнимал, притягивая к своей груди. Я откинула голову назад, наслаждаясь мощью богатырского тела. Глубоко вдохнула.

— Великолепно!

Улыбку княжича я скорее почувствовала, чем увидела. И так хорошо стало, хоть навек замереть в этом месте, в этой позе и с этим невероятным мужчиной.

— Что ж, может, перекусим? — спросил Ваня, когда мы уже довольно долгое время простояли, любуясь красотой природы.

Я прислушалась к себе. Прогулки на свежем воздухе всегда быстро пробуждали здоровый аппетит, поэтому отказываться не стала. Лишь удивилась, как в небольшой сумке богатыря мог поместиться набор для пикника.

Ответ я получила мгновением позже.

— Скатерть-самобранка? — воскликнула, прикрыв рот рукой. — Но как?

— Ручками, — усмехнулся Иван.

— Но погоди, там же… в замке… им же тоже нужно обедать! А Кощей не против?

— А он не знает. — Заговорщически подмигнув мне, княжич расстелил скатерть прямо на траве. — Ну-с, чего изволишь, Алёнушка?

Я нервно хохотнула. Представлять ярость голодного Кощея не хотелось. Как, впрочем, и недовольство не менее голодной Марьи. И гнома. Уф…

Тем не менее мысли об обитателях замка быстро вытеснили аппетитные ароматы даров скатерти-самобранки.

* * *

Пожалуй, это было самое шикарное свидание в моей жизни. Меня буквально поместили в сказку, выдав самого невероятного мужчину, приправили красивейшими видами дикой природы древней Руси и при этом накормили так, как я не ела ни в одном ресторане Земли.

Солнце перевалило зенит и потихоньку клонилось к закату. До розовеющих облаков пока было далеко, а на меня напала сладкая истома.

Мы лежали на покрывале, которое с собой прихватил Иван, и, взявшись за руки, смотрели в небо. Туда, где, цепляя пики крон деревьев, плыли пушистые облака.

— Алёнушка, — заговорил княжич и повернулся ко мне. Я улыбнулась и тоже развернулась к богатырю. — Не знаю, как так вышло. Я никогда не отличался особо любвеобильным нравом. Не скажу, что девы меня не интересовали, это было бы ложью…

Я хохотнула, вспоминая жаркие взгляды, которыми одаривала Марьянка моего богатыря. Иллюзий по поводу его нетронутости у меня не имелось. Но это нисколько меня не задевало. Прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться позади. Главное, чтобы никто не тянул его за собой в настоящее, отравляя будущее призраками былых отношений.

— Продолжай, — мягко сказала я, невесомо касаясь подушечками пальцев обнажённой кожи руки Ивана. Летний зной заставил княжича закатать рукава до середины крепких бицепсов, и я могла вдоволь наслаждаться природной красотой сильных мышц и рисунком вен, переплетающих руки богатыря. Наслаждаться и касаться, пользуясь той властью, которую мне самолично вручил княжич своими признаниями.

— Ты забралась мне в голову, — он постучал свободной рукой по своему лбу. — И сюда. — Новый стук, теперь уже в грудь. — Я понимаю, что для сватовства рано, но… Не знаю, как в твоих землях принято, а у нас, коль люба молодцу девица, с намерениями не затягивают. Хвать на плечо — и к жрецам, освещать союз молодых сердец.

— А как же сваты?

— Ну и сваты… где-то между «Увидел деву, и сердце замерло!» и «Моя, терпеть нет мочи! Украду!».

Я засмеялась. Невольно речи богатыря напомнили мне клишированные фразы из романтической литературы современников. Вот только в его устах не было той пошлости, что непременно оседала горчинкой и ироничным смехом после прочтения подобных книг. Мой герой был простодушен в своей искренности и этим подкупал.

— И что дальше? — Я сделала первый шаг и прижалась к Ивану, уронив голову ему на грудь. Гулкие мощные удары мужского сердца безошибочно указывали на его волнение. Обняв, он вдруг перевернул нас, и я оказалась распростёртой на его горячем теле. Жар полыхнул в моей груди, разослав по телу искры опаляющего пламени. Смеяться и веселиться резко расхотелось. Смотреть в его глаза, потемневшие от нескрываемой страсти, стало невыносимо горячо. Я замерла, боясь шелохнуться. Тело требовало действий и движений, кожа горела от тоски по прикосновениям, и всё внутри меня протестовало против той преграды, что всё ещё оставалась между нами, — тонкой лёгкой ткани, что ощущалась теперь грубой мешковиной.

Мои волосы рассыпались по плечам и упали вокруг лица, оградив меня и княжича от внешнего мира рыжим пламенем.

Во рту пересохло, и захотелось припасть к губам богатыря, который с величайшей сосредоточенностью следил за тем, как я медленно облизнула свои.

— Манящая, — прорычал княжич, и в одно движение мир перевернулся, а я очутилась под богатырём. Приятная тяжесть мужского тела выбила тысячи мурашек, которые помчались по коже, щекоча и возбуждая ещё сильнее. — Моя.

Не знаю, к чему привела бы наша разгоревшаяся страсть. Я устала сдерживать свои желания, устала убегать от чудовищ и богов, а хотела простого женского счастья. Вот оно, руку протяни. И ухватись…

Княжич беззастенчиво мял моё тело, посылая волны удовольствия, распаляя и без того огненное желание, его губы целовали моё лицо, шею, плечи. Вскоре лёгкая прохлада коснулась разгорячённой кожи груди, и я поняла, что моя одежда потерпела поражение в неравной схватке с богатырём.

— Алёна, очнись! Ты всё погубишь!

Совершенно не вовремя в голове заверещала жар-птица. Я пыталась игнорировать её вдруг ставший противным голосок, но не смогла. Вздохнув, мысленно обратилась к ней:

— Ну можно мне хотя бы один раз побыть счастливой? Может, это мой последний раз…

— Он и будет последним, если вы, остолопы, инициируете нас!

Инициация?

— Я же не ведьма, — с сомнением протянула я. И, кажется, вслух. Потому как Ваня прекратил покрывать мою кожу пламенными поцелуями и с удивлением посмотрел на меня. В глазах княжича тёмными озёрами плескалась страсть, и осмысленность к нему возвращалась с трудом.

— Алёнушка?

— Не ведьма, — ответила тем временем жар-птица. — Однако выброс силы, что неминуемо случится при… при… ваших милованиях… словно маяк, призовёт сюда всех сильных и одарённых магов, ведуний и… богов. Ты будто заявишь всему миру — вот она я, жар-птица! Хватай кто может!

— Нельзя нам, — со стоном протянула я, мягко коснувшись ладонью щеки Вани. Горячая.

— Прости, затуманился разум. — Княжич в одно мгновенье оставил меня и сел рядом, обхватив голову руками. Кажется, он воспринял мой отказ неверно. Я села рядом и коснулась могучей спины богатыря. Он вздрогнул, но рук от лица не отвёл. Стыдно ему было. И задела я его сильно.

— Не в этом дело, я сама этого хотела, но… — сказала я. — Ты не слышал, но жар-птица запретила доводить до… до…

Да что же это. Заразилась у птахи неуместным смущением.

— Это опасно? — Иван тут же развернулся, и на лице его я увидела сосредоточенную озабоченность. Ну хотя бы больше не обижался на меня.

— Инициация… выброс магии. Этим мы заявим о рождении жар-птицы всему миру. А те, кто охотится за мной, с лёгкостью найдут нас по следу очага силы.

Ещё раз тяжко вздохнув, мысленно хлопнула себя по лбу. Вот ведь подарочек из прошлого… дотянула! Но кто же знал, что в новом мире расстаться с невинностью будет сложнее и опаснее, чем на Земле? Сейчас спокойно наслаждалась бы близостью любимого мужчины, а пришлось прерваться на самом интересном!

— Коли нельзя, значит, нельзя, — строго заметил Иван. И, задержавшись взглядом на моих губах, добавил: — Скажи только одно… Если б не запрет этот и не опасность быть раскрытой раньше времени… Ты бы…

Вместо ответа я обхватила его лицо ладонями и жарко поцеловала в сладкие губы. А после, отстранившись, прошептала:

— Ты мой. А я твоя. И как только мы разберёмся со спасением мира, ты не отвертишься.

Ваня сжал меня в охапку и впился требовательным поцелуем в распухшие от ласк губы.

А после резко отстранился. Не говоря ни слова, в два шага добежал до кромки озера и быстро избавился от штанов с исподним. Не заставил себя долго ждать и плеск воды. Лишь сверкнули на солнце упругие ягодицы.

Я нервно захихикала.

— Не расстраивайся, Алёнушка. Будет тебе счастье твоё женское. Потерпи, — пронудела в голове жар-птица, но я лишь отмахнулась от птахи. Не хотелось сейчас обсуждать произошедшее. И не произошедшее тоже.

Немного подумав, решила присоединиться к княжичу. Кожа горела от недавних ласк и требовала прохлады, раз уж унять желание другими способами было нельзя.

Быстро избавившись от остатков одежды, я нырнула в освежающие воды и через мгновенье была поймана Иваном в цепкие объятия.

— Так мы сделаем только хуже, — с дрожью заметила я, ощутив соприкосновение обнажённых тел во всех чувствительных местах. На берегу нас местами укрывала ткань, но в воде мы были словно перворождённые люди на Земле, где то, что мы так хотели совершить, являлось естественным и самым правильным желанием.

— А-ну, брысь из воды! — противно заверещало со стороны берега. С трудом вырвавшись из сладкого дурмана страсти, я посмотрела в сторону визгов.

— Мяун? — озвучил моё удивление Иван. — Что ты здесь забыл?

— Чтоя́забыл? А вы ничего не забыли, голубки недощипанные?

— Ты-то пыл свой поумерь, а то язык вмиг укорочу, — сурово перебил кота княжич и подтолкнул меня к берегу. Настроение было испорчено, да и миловаться под негодующие вопли не вышло бы.

Кот так ошалел при виде нашей наготы, что на несколько минут просто завис с раскрытой пастью. Мы же не стали терять драгоценное время и быстро оделись.

Перекинув мокрые волосы за спину, я посмотрела на небо: а ведь засиделись мы, пора и возвращаться.

— Теперь глаголь, от чего сиреной взвыл, будто крылатая бестия?

— Дык… котеньку измором взять решили! Голодом умори-и-и-ли, бесчувственные полюбовнички! Весь замок оста-а-а-вили без корми-и-и-лицы-ы!

— Тьфу, — Ваня плюнул на землю. — И из-за этого сыр-бор?

— Не тьфу, а Кощей изволит страшно серчать, — фыркнул кот, перестав заунывно тянуть гласные. — Я спасти вас прибежал. От гнева, стало быть, Кощеева. И Марьи. Уж поверьте, лучше вам не задерживаться!

Внутри меня поселился страх. Не зря бытовала присказка: не буди лихо, пока оно тихо. Вот… добудились. Вкусили гостеприимство страшного колдуна, да по дурости вызвали гнев хозяйский. Как знать, может, на порог нас теперь не пустят, как распоследних воришек…

— Белояр, конь богатырский! — молодецким покриком позвал коня Иван, а я аж вздрогнула от испуга. Нечасто Иван при мне так громогласно звал скакуна своего. Да и в целом не повышал голоса. — Стань передо мной, как лист перед травой!

Невольно улыбнулась. Вспомнилась народная сказка о коньке-горбунке. И хозяин у него Иван был. Правда, Белояр на горбатого пони меньше всего походил, но болтал похлеще помощника Ивана-дурака.

Сначала мы услышали громкое ржанье, а после перед нами, действительно, как вкопанный перед травой, явился Белояр.

— К Кощею, — скупо обронил Иван, а Белояр даже не спросил ничего. То ли недавняя ссора повлияла, то ли по голосу хозяина понял, что не время для болтовни.

О судьбе голодного котика Мяуна мы не беспокоились. Ведьмовской хвостатый с лёгкостью доберётся до замка своими лапами.

Так безрадостно и сумбурно и закончилось моё самое лучшее в жизни свидание…