Глава 8 · Коварная нечисть

Навь мне не понравилась. По крайней мере то её проявление, которое открыла жар-птица. Жуткое, холодящее душу и вызывающее лишь одно желание — сбежать. К счастью, волшебное ви́дение, наведённое крылом жар-птицы, закончилось. И под ногами снова заволновалась изумрудная трава.

— Что ж, помощи от Ивана, видимо, ждать не приходится. — Я с сожалением отметила отсутствующий взгляд моего напарника по несчастью.

— Попробуй этот сундук, — предложила жар-птица, стукнув лапой по деревянной крышке, на которой сидела.

Приблизившись к сундуку, я со страхом коснулась замочной скважины. Ожидаемо ключа в ней не оказалось. Это было бы слишком просто, наверное…

— А где же ключи взять? — Я растерянно обернулась, безотчётно ища поддержку в молчаливом Мяуне.

Но кот не ответил. Со вздохом обратилась к жар-птице.

— А на этот случай у нас с тобой, случайно, никакого чудодейственного заклинания нет?

Пернатая наклонила голову и развела крыльями. Ну здорово! И здесь самой искать выход. Хороши помощнички, ничего не сказать!

Но глаза боятся, а руки делают. Села я у самого края горы злата и начала перебирать монеты да побрякушки. Этак без помощи я и за несколько дней не управлюсь!

Пока искала в горе золотой хоть какие-то ключи, за Иваном следить перестала. А стоило иногда поглядывать на богатыря! Потому что тот помаленьку, потихоньку двигался к манящему кладу. И вскоре оказался чуть дальше меня, у другого края золотых склонов.

Утерев со лба испарину, я в отчаянии взглянула на небо — солнце приближалось к зениту, а с ним и время, отведённое на поиски диадемы, подходило к концу. Переведя взгляд на Ивана, заметила, что тот что-то ухватил из общей кучи и теперь рассеянно теребил в руках.

— Что ты там нашёл? — спросила я, не надеясь на ответ. С тех пор как Иванушка посмотрел на золото заколдованное, в мою сторону даже не глядел. В другое время я бы обиделась, но благодаря жар-птице понимала, что не владел собой мой богатырь. И лишь на меня одну надежда и оставалась.

Отряхнув руки от прилипших монет, я подошла к Ивану и положила ладонь на его запястье.

— Дай посмотреть, Иванушка.

Мужские пальцы лишь крепче сжали небольшую пятигранную шкатулку. Уф, не вовремя он силушку свою показать решил! Ещё и интуиция вопила, что в этой шкатулке могли оказаться столь необходимые мне ключи. Но как забрать их, ведь хрупкой деве никогда не справиться с настоящим богатырём земли русской!

— Когда не ко времени — милуетесь, а коль для дела надобно, так про стыд вспомнила, — подал голос Мяун и зевнул. — Молодо-зелено.

И хотя хотелось бросить в кота воображаемую тапку, стоило признать, что в словах его было зерно истины. Если не силой, то коварством и хитростью действовать нужно.

Я присела возле Ивана на колени, обхватила ладонями лицо богатыря и, не давая себе ни мгновения на сомнения, поцеловала.

Не сразу ответил Иван на мою ласку, но только я подумала, что и здесь не справилась, как услышала тихий звон упавшей в монеты шкатулки, а после талию мою перехватили крепкие молодецкие пальцы. Да так сжал, что больно стало.

Я не позволила себе потерять голову от жаркого поцелуя, хоть соблазн был велик. Медленно, стараясь не показать своих намерений, я опустила руку вдоль тела и принялась ощупывать землю под ногами. К счастью, шкатулка упала недалеко и я смогла дотянуться до неё.

Сунув её в карман юбки, я тут же вернула руки на грудь богатырскую и с усилием отстранилась. Заглянула с опаской в глаза Ивану и с радостью заметила, что вернулась к нему осознанность.

— Иванушка! Ты очнулся?

— Очнулся? Д-да… наверное… от чего? — ответил Иван и тут увидел золотые горы за моей спиной. В одно мгновение взгляд его очей потерял осмысленность, снова подёрнувшись туманом дурмана.

Я всхлипнула. А вдруг он таким до самой смерти останется?

— Не время горевать над несвершившимся, — вмешалась в мои душевные терзания жар-птица. — Лучше посмотри, есть ли чего важного в этой шкатулке.

Действительно. Рано о смерти думать!

Я отошла от Ивана, который с лёгкостью отпустил меня и даже не вспомнил о вещице, которую так крепко удерживал в руках до нашего поцелуя. Оно и к лучшему — я не знала, как пережила бы озлобленность богатыря.

Повернувшись к нему спиной, я достала шкатулку и помолилась всем богам, чтобы для неё не требовался свой отдельный ключик.

И боги услышали мои молитвы. Вместо замочной скважины на шкатулке был небольшой выступ, украшенный аккуратной жемчужиной. Я нажала на неё, и коробочка тут же открылась.

— Ну? — Из-за моего плеча высунулась любопытная головка жар-птицы на длинной золотистой шейке. — Что там? Нашли?

Я усмехнулась. Вот было бы досадно, если бы все усилия прошли даром и в шкатулке ключей не оказалось!

Но, к счастью, на сей раз удача не отвернулась от нас. На бархатной подложке лежал не один, а целая связка ключей!

— Что же ты расселась, иди проверяй, к какому сундуку какой ключик! — Кажется, даже Мяуну надоело это тягучее ожидание. Я оставила без комментария то, что кот со своего места просто физически не мог увидеть содержимое шкатулки. Махнула рукой на проявления хитрой магии. Всё после, когда подальше от зачарованного золота уйдём.

Первым делом пошла к сундуку, на который указала жар-птица. С ключами пришлось повозиться. Не сразу нашла я подходящий, но вскоре замок поддался и отозвался дружелюбным щелчком.

Я тут же откинула тяжёлую крышку и жадно уставилась на сокровища, блеснувшие из нутра сундука.

Бесчисленное количество бус, каменьев драгоценных, шелка и парча, мех горностая и множество кубков, инкрустированных крупными самоцветами. Браслеты, очелья, кольца, пояса с фигурными бляшками и фибулы. Несколько раз я колола пальцы об острые края драгоценных изделий, но ни диадемы, ни какой другой короны в этом сундуке так и не нашла.

— Не отчаивайся, Алёнушка, — подбодрила меня пернатая. — Не нашлось в этом, найдётся в следующем!

Ну да всё одно выбор у меня невелик был. Не тратя время на сетования да причитания, кинулась к следующему сундуку. А после к ещё одному и к другому.

В глазах рябило от драгоценностей и яркого блеска, который лишь усиливало полуденное солнце. Время, отведённое мне на поиски диадемы, стремительно заканчивалось.

Исследовав все крупные сундуки, я перешла к тем, что были поменьше. Первые три сундука так же были мною отброшены после тщательного просмотра содержимого. Я даже не смотрела в сторону Ивана, который ходил за мной, будто верный пёс, и подбирал брошенные в беспорядке сундуки. Лишь краем глаза заметила, как он в очередной раз подхватил упавший сундук и бережно поставил его на горку монет, с любовью огладив крышку.

Уже без особой надежды распахнула предпоследний сундук. И застыла, поражённая красотой диадемы, на гранях которой заплясали тысячи радужных лучей.

— Если это не она, то я сдаюсь, — прошептала я с благоговением, глядя на невероятной красоты украшение.

Тонкая филигрань золота, узнаваемые растительные мотивы, крупные изумруды и россыпь алмазов. И те самые редкие жемчужины — идеально похожие одна на другую капли перламутра величиной с фалангу мизинца.

— Она, — равнодушно подтвердил Мяун, незаметно подошедший ко мне, пока я разглядывала находку. — И советую поторопиться вернуть её владыке озера.

Одно дело сказать, другое — сделать. Я убрала диадему в сумку, которую подготовила для сбора сон-травы. Меньше на глаза попадается — целее будет. Теперь дело за малым — увести с поляны сокровищ Ивана.

Богатырь, как было очевидно по его затуманенному взору, уводиться никак не собирался.

— Может, снова поцелуешь его? — после пяти минут моих безуспешных попыток оттащить Ивана от золота решил сказать своё веское слово Мяун. Лучше бы молчал, гад хвостатый! Ведь именно об этом я и сама уже думала последние несколько минут. И вовсе не потому, что мне безумно нравились губы богатыря, нет-нет!

Я вздохнула. Не так мне виделось развитие наших с Иваном отношений, ой не так. Я бы предпочла, чтобы инициатива шла от мужчины, а не брать штурмом одурманенную чужим заклятием крепость. Но, как и всегда, выбора у меня не было. Силой богатыря точно не утащить.

Решительно подошла к Ивану и поняла, что просчиталась. В первый раз он сидел на корточках и я смогла легко дотянуться до его лица, теперь же он стоял во весь свой могучий рост, а моя макушка едва доставала ему до ключиц. Беда…

— Рубаху распахни ему да возле сердца устами сахарными приложись, — проворчал кот, видя мои душевные терзания. — Всему учить вас надо!

Все эти вмешательства со стороны дико раздражали, но я понимала, что время нас ждать не будет. Солнце в небе равнодушно продолжит свой путь, не обращая внимания на сомнения какой-то там девицы. Пусть и жар-птицы.

Отбросив стыд в сторону, я коснулась рубахи Ивана и нерешительно провела пальцем по шее, дотронувшись ямки между ключиц.

Кажется, мы оба синхронно тяжело сглотнули. Иван растерянно моргнул, но поволока дурмана из его глаз окончательно не исчезла. Жаль…

Но он хотя бы остановился, перестав бездумно обходить разбросанное по поляне злато.

Будто гадал, что же я сделаю в следующий миг.

Негоже заставлять молодца ждать. Я развела в стороны края его рубахи, обнажив бурно вздымающуюся грудь. Пальцы обожгло прикосновением к горячей коже.

И мир вокруг вдруг перестал существовать. Что там диадема царская, что Водяной да Баба Яга. Были только мы вдвоём. Мои пальцы, дрожащие от волнения, и его сердце, бьющееся под моей рукой так сильно, словно хотело выпрыгнуть.

Сначала я ощутила на своей талии приятную и такую желанную тяжесть, а после ладонь Ивана накрыла мои пальцы, прижав их ещё сильнее к разгорячённой коже.

— Алёнушка, — тихо проговорил богатырь, и я робко подняла на него взгляд. — Дурман ты мой, отрада моя, погибель моя.

И сам потянулся к моим губам, чтобы накрыть их жадным поцелуем.

Что там я хотела? Чтобы инициатива шла от мужчины? И хотя джиннов и волшебных ламп поблизости не было, а желание моё было исполнено. Да так, что коленки подогнулись от охватившей слабости.

— Диадема! — завопило противным голоском откуда-то будто издалека, вырывая нас обоих из сладкого дурмана. Точно, нам же надо отнести её Водяному!

— Алёнушка? — В глазах Ивана всё ещё плескалось наваждение, вот только теперь его причиной было не бездушное золото, а я сама. Ухватив лицо богатыря ладонями, я помешала ему оглянуться назад, где так маняще сверкал колдовской клад.

— Не оборачивайся. Я нашла диадему. Нам нужно возвращаться к Водяному.

Иван кивнул, мгновенно вернув себе привычную серьёзность и собранность. Вот он, мой богатырь! Вернулся, наконец!

— Мы… после поговорим об этом, — тихо сказал Иван, когда мы углубились в лесную чащу. По моей спине пробежали мурашки. На сей раз приятные. Кровь забурлила в венах, но не время. Не время эгоистично наслаждаться внезапным счастьем взаимной симпатии.

Мяун бежал, не щадя лап. Перепрыгивал кочки да корни деревьев, торчавшие из-под земли, будто рогатины. Я плюнула на приличия и, ухватив полы юбки, припустила за котом, сверкая лодыжками. А в уме сделала зарубку — найти себе хоть какие-то штаны. В путешествии юбка только мешалась.

На берег озера мы высыпали нестройной гурьбой. Иван едва успел остановиться, чтобы не толкнуть меня по инерции в воду.

— Припозднились. — Водяной уже ждал нас. Он лежал на невесть откуда появившемся посреди озера гладком камне, подставляя лучам солнца блестящую чешую мощного хвоста. — Ну да ладно, добрый я сегодня. Сказывай, девица, нашли то, о чём просил вас?

Я не удивилась, что владыка озера обратился именно ко мне. После того как своими глазами увидела, сколь много скрывают обитатели этого леса, дивиться всезнанию местного хранителя не приходилось.

— Принесли. Вот она.

Я вытянула из сумки царапнувший кожу золотой венец.

— Она, — выдохнул Водяной, будто и вправду боялся, что не увидит её более. — Клади её на воды мои.

К берегу, подгоняемая хвостом Владыки, покатилась кругами рябь, превратившись у берега в небольшой гребень волны. Я осторожно положила диадему на потревоженную гладь озера, боясь, что украшение тут же пойдёт ко дну. Но то в моём мире было бы, а здесь, где сама сказка оживает яркими образами, на каждом шагу прячется чудо.

Тяжёлый золотой венец с изумрудами, алмазами да жемчугами, будто невесомое пёрышко, пронесло над рябью озёрной и доставило прямо в руки владыке.

— Что же, ничего не взяли с собою? — хитро прищурившись, уточнил Водяной, придирчиво оглядывая нас с Иваном. А у меня внутри всё вдруг похолодело. Ладно за себя я была спокойна, но ведь Ивана не проверила! Как знать, не успел ли богатырь мой захватить что-то из сокровищ, пока был под действием дурмана колдовского?

— Иванушка, — прошептала я, стараясь не показывать Водяному страха. — У тебя в кармашках, случайно, не спрятались сокровища чужие?

— Ты за кого меня… — начал было возмущённо Иван, но осёкся, поймав мой взгляд. Сник враз. Молча полез проверять карманы.

— Ну? — с нетерпением спросила я, наблюдая за каменным лицом богатыря, по которому невозможно было ничего прочесть.

— Нет, — выдохнул Иван, а вместе с ним и я. Кивнула, ни на миг не усомнившись в моём спутнике. В глазах его боле не плескался дурман, а значит, передо мной был тот единственный, кому я могла верить в этом сказочном мире.

— Что ж, тогда добро пожаловать в мой дом, гости дорогие. Поспели в нужный час. Русалки уж всё подготовили к празднеству.

Я уставилась на Ивана с недоумением. Что ещё за празднество? Мы тут вообще только за сон-травой!

— Свадьба, — лениво напомнил Мяун. — Внучки владыки озёрных вод. Которой вы диадемку-то и раздобыли. Правду бают, девичья память — что у золотой рыбки.

— Я всё помню, — проворчала я. — Только свадьба завтра же.

— А гулянья сегодня, — равнодушно добавил кот. — Али ты думала, что в Гиблом лесу такое событие в один денёк умещают?

Я вздохнула. Да что уж говорить, если даже в моём мире сохранились традиции двух-трёхдневного празднования? Не везде, но всё же.

— Не изволь гневаться, батюшка Водяной, — в пояс поклонился нечисти Иван. — Да только нам бы к Яге возвратиться поскорее. Дай, как уговаривались, цветков сон-травы, да пойдём мы с Алёнушкой восвояси.

Я лишь закивала. Да-да, пора нам. И пусть какая-то малюсенькая часть меня желала посмотреть диво дивное — брачные обряды водяного мира, но всё ж об опасности забывать не стоило. Как знать, не примчатся ли за мною страшные хитрые боги, пока я буду развлекаться с русалками?

— Ну как знаете, — пожал чешуйчатыми плечами Водяной. — Неволить не стану. А уговор есть уговор. Хэй, звонкоголосые, принесите богатырю грозному с поляны сон-траву, да пошустрее!

Где-то в глубине сердца капнуло горечью разочарования. Если бы Водяной принудил или угрозами заставил присутствовать на празднестве, совесть моя была бы чиста и посмотрела бы я заодно на чудеса подводные. Но то дурацкое любопытство во мне взыграло. Успеется. Вот решим все проблемы мирового… даже божественного масштаба, а там и в гости к нечисти можно наведаться.

Воды озера забурлили, вспенились, и из белого кружева наверший волн на поверхность озера явилась целая стайка русалок. Красивые, с дивно длинными волосами и хвостами, в чешуе которых отражались мельчайшие радуги. Вся гурьба со звонким смехом ринулась к фиолетовой россыпи сон-травы у скалы. И лишь одна русалка с тёмными волосами да печальными глазами подплыла к Водяному и поклонилась.

— Ты звал меня, дедушка?

— Звал, рыбка моя. Держи подарок тебе к свадьбе.

Водяной ловко достал из пены воды уже знакомую диадему. Водрузил её на голову девицы, и вспыхнули ярким светом каменья и жемчуга, будто магия какая в них влилась. А может, так оно и было…

— Благодарствую, дедушка, — прошептала русалка. А Водяной лишь криво усмехнулся, обнажив пираньи зубы.

— Им благодарствуй. Это вот эти отчаянные раздобыли дар мой тебе.

Внучка владыки озера повернулась к нам. Смерила внимательным взглядом и меня, и Ивана, и даже Мяуна.

А потом вдруг в одно мгновение оказалась возле берега. Царственно поднявшись во весь рост, она протянула ко мне свои тонкие, покрытые у плеч и предплечий едва заметной чешуёй руки.

— Благодарствую, Алёнушка, жар света нашего. Прими и ты от меня скромный дар.

На раскрытой ладони лежало простенькое колечко с аккуратной жемчужиной.

Я осторожно взяла подарок, невольно зацепив ледяную кожу русалки. Бр-р-р, точно мертвец!

— Спасибо. — Я неловко изобразила пародию на поклоны местных.

— Это не простое колечко, — мягко улыбнулась внучка Водяного. — Коли в беду попадёшь да рядом будет моя стихия, опусти руку в воду да прошепчи: «Именем Зелены заклинаю, явись!»

Я кивнула, хотя слабо понимала, кого таким образом призвать получится. Но спросить постеснялась. Может, и зря.

От неловкого молчания спасли журчащие, словно ручеёк, русалки, не прекращающие звонко смеяться. Слаженной стайкой подплыли они к берегу и по очереди, будто в колдовском танце, начали выкладывать на траву свежесорванные фиолетовые колокольчики сон-травы.

— Чего стоишь, дурёха? Собирай! — решил напомнить о себе Мяун, который после этой прогулки для меня напрочь растерял всё своё кошачье очарование. Наглец и хам, и как его Яга только терпит?

Но пререкаться с хвостатым не стала. Стыдно было за него перед русалками, которые даже затихли, вслушиваясь в неожиданную перебранку.

Иван, к чести богатыря, молча присел на корточки и начал помогать мне собирать хрупкие цветы в сумку. Управились мы быстро. Русалки таскали цветы с полянки к нашему берегу, пока сумка моя не наполнилась сон-травою так, что даже закрыться полностью не могла.

— Что ж, в расчёте мы теперича. Коли будете в наших местах, заходите в гости. Поведаете о своих приключениях, развлечёте старика, — сказал на прощание Водяной и, кивнув мне и Ивану, скрылся в воде. Следом за ним исчезли и русалки. Зелена осталась последней. Доплыв до центра озера, внучка Водяного обернулась, помахала нам рукой и исчезла в глади озёрной, сверкнув на прощание каменьями диадемы.

— Пора возвращаться, — прищурившись в небо, заметил Иван. — Гроза собирается.

Я проследила за взглядом богатыря и увидела огромные чёрные тучи, что цеплялись за верхушки деревьев Гиблого леса. Не к добру эта гроза, ой не к добру…

Чудилось мне в этих клубящихся тучах преследование неведомых божеств, которые за мной охоту начали.

— Скорее к Яге, — подтвердив мои догадки, заверещал Мяун. — Бегом!

Шутить, переспрашивать или сомневаться в том, что верхушки деревьев царапали не обычные тучки, никто не стал. Прижав сумку со спасительными цветками сон-травы, я припустила за Мяуном так, что только пятки засверкали. Хлёсткие удары корневищ деревьев не могли остановить меня, колкие раны лишь вынуждали бежать быстрее.

Уж не знаю, то чутьё было или просто поддалась общей панике, но представлялось мне, что вместе с грозовыми облаками в Гиблый лес наведались страшные древние боги.

Избушку на некрасивых когтистых лапах я встретила с такой радостью, с какой к родному порогу после долгой разлуки возвращаешься.

Яга уже ждала нас, стоя на крыльце. Седые волосы её разметались по плечам и длинными лентами змеились за спиной. Глаза ведьмы сверкали жёлтым огнём, а руки, которые она раскинула в стороны, будто бы вгрызались в воздух, творя свою собственную грозу.

— В избу! — не своим голосом прорычала Яга. Когда мы прошмыгнули мимо неё внутрь, она ещё несколько мгновений что-то творила снаружи, а после громко захлопнула дверь, осенив её причудливыми знаками.

— Принесли?

— Д-да. — Я протянула Яге сумку с фиолетовыми колокольчиками. Ведьма, не церемонясь и не медля, высыпала всё содержимое на подготовленный к нашему приходу стол. Лишь сейчас я заметила стоящий на деревянной подложке тяжёлый котёл, с которого клубами стелилось зеленоватое марево.

— Повезло вам, болезные, — заскрипела Яга, — что по вашу душеньку ужо явились. А то потребовала бы ещё послужить да целебных травок натаскать мне. Но то после. Должок буде за вами. А пока…

Ведьма огляделась, будто искала что среди полок своих.

— Вот, последняя травка нужная. А теперича ша, сели на лавку и чтобы помалкивали, покуда колдовство творится.

Я послушно села на лавочку возле глухой стены. Иван, поклонившись спине Яги, молча устроился рядом. Богатырь пытался поймать мой взгляд, но я, будто завороженная, смотрела на волшбу Яги.

С тихим вздохом Иван взял мою ладонь в руку и едва заметно сжал в молчаливой поддержке.

Когда Яга сухой рукой смяла сон-траву и высыпала её в котёл, дым окрасился в насыщенно-фиолетовый. А после, как пришла очередь полыни — это именно та трава, которую Яга взяла последней, — всю избу наполнил горький, выжигающий лёгкие запах. Я закашлялась.

— Полынь, — тихо простонала в моей голове жар-птица. — Худо мне, Алёнушка, от запаха травки этой.

— Так она же зло отгоняет, — ответила я пернатой. — Неужто мы — зло?

— Не лихо мы, нет, — голос птахи слабел. — Но как на духов и нечисть всякую влияет, так и на наделённых божественной искрой. Всякое существо, вышедшее из Ирия, не любит травку эту. Что одним смерть, то другим глаза да нос щиплет, ослепляет, лишает запахов…

— Не смей обращаться к своей ипостаси, — вдруг зашипела Яга.

Испугавшись, я подскочила на месте. Жар-птица тут же закрылась от меня, я почувствовала, что в моей голове снова одна осталась.

— Коли будешь призывать её, все мои усилия зазря будут, — зло добавила Яга, плеснув кипятком в варево. От поверхности зелья к потолку взвились густые клубы едкого запаха.

— Давай сюда перо, — не глядя за спину, протянула руку Яга, точно зная, что оно у Ивана. Ну ведьма!

Не сомневаясь ни секунды, мой богатырь вытащил из-за пазухи огненный дар жар-птицы. Яга лишь на мгновение задержала волшебное перо перед глазами и будто с сожалением швырнула его в котёл.

— Эх, такое средство пропадает!

Зелье забурлило пуще прежнего, а по воде словно молнии пошли.

— Теперь оберег свой давай, — снова костлявая рука вытянулась в сторону нашей лавки.

Дрожащими руками я потянулась к амулету, подаренному старостой из Добриц, но пальцы не слушались меня. Тогда Иван откинул мои волосы за плечо и в одно движение снял амулет.

Я вложила его в нетерпеливые пальцы Яги, и она тут же булькнула его в котёл. Тонкие губы старухи зашептали быстро-быстро слова заговора, а я, как ни силилась, ни слова разобрать не смогла.

За окном гроза уж и вовсе в ураган превратилась. Ветер свистел, с силой ударяя в деревянные бока избушки, раскачивая её на неустойчивых лапах. Гром грохотал будто над самой крышей.

— Надевай, — сунув руку в кипящее варево, Яга вытащила оттуда амулет и пихнула мне в грудь. — Быстро!

Я накинула на шею обжигающий горячими каплями оберег, а Иван, безошибочно угадав, что я снова не справлюсь сама, споро завязал узлы на шнурке.

Яга же не угомонилась. Откинув крышку одного из сундуков, вытащила оттуда длинный чёрный платок. Накинула мне на голову и прошипела:

— Волосы спрячь.

Я как могла закрыла все прядки и на лоб пониже натянула платок, не понимая, как это поможет скрыться от тех, кто видит саму душу, а не тело.

— Что бы ни увидела — молчи. Немой скажешься. А ты… — Жёлтые глаза сверкнули в сторону богатыря. — С задней двери выйдешь, за конём своим болтливым пригляди. Ни слова про Алёнушкину силу!

Иван метнулся было ко мне, но старуха огрела его по рукам.

— Прочь поди! Ко мне пришли за помощью, так слушайся!

Иван извинился передо мной взглядом и исчез во внезапно появившейся в избе маленькой двери, как раз напротив главного входа.

— А теперь, милая, да помогут нам боги.

В другое время я бы пошутила над иронией в словах ведьмы. Ведь помощь нужна была в защите от этих самых богов. Но сейчас было не до веселья.

Стоило последним словам Яги сорваться с сухих губ, как дверь избы резко распахнулась от мощного удара ураганного ветра. В избу влетел морозный иней, моментально осев на деревянных стенах, на лавке, на окнах и даже на печи.

А после, сквозь сумрак и густой белёсый туман, на пороге проступили очертания женской фигуры.

Невысокая стройная девушка с какой-то то ли косой, то ли серпом на посохе в руке, стояла на границе избы и не делала ни шага вперёд, ни полшага назад. Длинные чёрные волосы безжалостно трепал ветер, чёрные глаза на почти белом лице пугали непроглядной тьмой, а алые губы кривились в жуткой улыбке.

— Сколько вони, Яга. Разве так след встречать покровительницу свою?

— То не для тебя разведено, Мара, — проскрипела Яга, склонив голову перед гостьей. — Не ждали тебя, вот и травничали с ученицей. Не изволь гневаться, не со злым умыслом сия волшба.

Чёрные глаза остро метнулись ко мне, и я с трудом удержалась от желания тут же сорваться в позорный побег. Всё одно от Мары спасения не найти. Мне не нужно было пояснение жар-птицы или Яги, самой кожей чувствовала — на пороге ведьмовской избушки застыла сама древняя богиня.

— Ученица, говоришь. — Глаза гостьи хищно сощурились. — Давно ли ты, Яга, себе помощниц стала брать?

— Да вот на старости лет решила смену себе подготовить, — просипела ведьма, а Мара лишь хлёстко засмеялась.

— Это ты-то старая? Уж при мне бы не завиралась. Ты ещё не одно столетие небо коптить будешь.

— А всё одно с молодыми руками сподручнее, — возразила Яга. — Да и скуку развеет.

— Плохо ты врёшь, Яга. Ну да твоё дело. Ты мне лучше вот что скажи, не видала ли здесь деву с огненными волосами? Сказывают, в Гиблый лес она направилась.

Моя рука метнулась было к платку, но я вовремя себя одёрнула и лишь спрятала пальцы в складках юбки. Под пристальным взглядом богини было неуютно. Уж лучше бы согласилась на дне озера с русалками свадьбу внучки Водяного посмотреть, чем сидеть на лавке в избе Яги да молиться неведомо кому, лишь бы отвели от меня лихо.

— Не видала, — пожала плечами ведьма. — А в чём провинилась бедовая, коли сами боги за нею изволили следовать?

— То не твоего ума дело, — обрубила Ягу Мара. А после снова на меня взглянула так, будто до косточек проникла. — А что за девка у тебя в ученицах? Звать тебя как, травница?

— Немая она, — ответила за меня Яга, а я с трудом пошевелила пересохшим языком. Чуть не сболтнула лишнего по дурости да от страху.

И, будто чуя неотвратимый рок, что рукой костлявой уже потянулся к моей шее, ведьма дунула на котёл с варевом, что давно уж остыло под инеем и стужей Мары, и обратилась ко мне со всей строгостью учителя:

— Веселина, ходь во двор да вылей зелье подле сухого дуба. Дурное вышло, завтра по-нову сварим.

Я не сразу сообразила, что Яга ко мне обратилась, но ведьма сдобрила свою реплику выразительной мимикой, и до меня туго, но всё же дошло.

— Хворая она у тебя какая-то, Яга, — ехидно заметила Мара, скрестив руки на груди. С порога богиня уходить не торопилась, и мне предстояло протискиваться между нею и дверным косяком. — Может, тебе подыскать другую ученицу? Более расторопную.

— Благодарствую, матушка, сама справлюсь. Веселина! Зелье.

Да-да, зелье. Я подошла к столу и с опаской приняла котелок из рук Яги. Это ей не больно в кипяток руки засовывать да амулеты доставать, а я не привыкла к такому. Но видимо иней, ворвавшийся в избу Яги вместе с ветром, когда Мара распахнула двери, выстудил не только мою душу, но и зелье в котле. Да и сами ручки уже были едва теплы.

Ухватившись поудобнее за чугунные края котелка, я направилась к выходу из избы, не зная, как буду проходить мимо богини. Та, хоть и выглядела девушкой примерно моих лет и комплекции, да только такой мощи сила от неё исходила, что хотелось лечь червяком и ползком двигаться по дуге, стараясь избегать любого соприкосновения с божественной сущностью.

Просить Мару уйти с прохода я не могла — немая же по легенде. Да и не будь этой выдумки, не осмелилась бы к ней обратиться. Из безвыходного положения спасла коварная Яга. Вот уж точно — ведьма. В самом что ни на есть хорошем смысле слова.

Стоило мне подойти к порогу, как Яга, стоявшая рядом, выставила костлявую ногу. Заметь я эту хитрость заранее, не смогла бы отыграть так естественно, как всё произошло потом.

Зацепившись за неожиданную преграду, я буквально побежала вперёд с котелком наперевес, из которого широкими волнами в стороны расплёскивалось зелье.

— Ай, неумёха! — воскликнула Мара и испарилась, очистив проход от преграды. Уже в падении я заметила, как богиня появилась в мерцающем свечении внутри избы. Я же, подгоняемая силой инерции, кубарем вылетела из избушки, попутно уронив на себя почти всё содержимое котелка.

Одежда моментально промокла, а сама я, даже не будучи истинным выходцем из садов Ирия, начала истошно чихать и отплёвываться от удушающей концентрации запаха полыни.

Кое-как восстановив равновесие, выплеснула последние капли на траву прямо под ноги. Искать в этой свистопляске засохший дуб было бесполезно. Чёрные тучи закрыли собою весь небосвод, вековые деревья гнулись под мощным ураганом, а в воздухе летали оторванные ветви и листья, не давая рассмотреть ничего дальше вытянутой руки.

И хотя погода была совершенно негостеприимной, возвращаться в тёплую, пусть слегка проветренную Марой избу не хотелось. Я огляделась, ища спокойный закуток переждать грозу. И увидела позади избы небольшой сарайчик. Кажется, именно там должны прятаться чрезмерно болтливый Белояр и Иванушка.

Вдруг на землю возле меня спрыгнула тёмная тень.

— Мяун! — воскликнула я, хватаясь за сердце. — Ты меня до смерти напугал!

— Ежели глупая головушка твоя не кумекает, что нельзя идти к Ивану, остаётся лишь лапами разводить, — проворчал кот, пригибая уши к голове. — Али ты думаешь, что Мара настолько глупа, что не поймёт, отчего девица вместо избы пошла разгуливать по лесу в такую погоду? Особливо после указа старшой, которая велела вылить зелье, а не пойти незнамо куда, неведомо зачем!

Тьфу! А ведь и правда не подумала. Перехватив котелок поудобнее, вздохнула и повернула стопы к светящемуся во тьме входу в избу. Одна надежда, что Мара решит поскорее покинуть дом Яги и оставит нас в покое.

Избушка Яги, будто так же испуганная визитом богини, присмирела и задом ко мне не становилась. Лишь растерянно с лапы на лапу переминалась, словно не знала, куда себя деть.

И я её прекрасно понимала. Это у нас с Ягой хотя бы гипотетическая возможность была сбежать от незваной гостьи в лес. А избушка попалась — Мара уже сидела внутри неё. Куда ни беги, богиня рядом будет.

Но как ни затягивай, а войти всё же надо. Я вдохнула полной грудью насыщенный магией грозы воздух и переступила порог избушки.

— Ох, снова этот отвратительный запах! — воскликнула Мара, моментально найдя меня своими чёрными глазами. И совершенно не по-божественному чихнула. — Что ж, не буду задерживаться, коль пользы от вас, что от разлитого молока. А ты, Яга, всё же подумай. Негоже твоим знаниям пропадать в таком гнилом сосуде.

Величественно поднявшись с лавки, на которой до моего возвращения сидела, Мара изящно повела плечами, будто скидывая невидимые пылинки, и исчезла во взрыве тумана и инея. Лишь одинокие снежинки упали на пол, да тут же растаяли.

Минуты через три пугающая всё живое и неживое гроза улеглась, а через пять и вовсе показались звёзды да ясный лунный свет полился ровной дорожкой сквозь окно избушки на пустующий стол Яги.

— Нда-с, — протянула Яга, кряхтя и потирая поясницу. — Нда-с…

Невольно обратила внимание, что ведьма будто разом лет на десять постарела. Не прошло даром для Яги свидание с Марой. И в том была моя вина.

Стало стыдно от того, что я лишь зло несла тем, кто желал мне помочь. Пусть и в своих корыстных целях, но ведь спасла Яга от Мары, спрятала за дурманом полыни и одной ей ведомых трав да заклинаний.

— На сей раз повезло, — продолжила говорить в пустоту ведьма. — Вот только, мила, боюсь, в другой раз уж и зелье моё не закроет тебя. Да и боги не дурни, мыслят быстрее смертных. Надобно тебе, голуба, силу свою пробуждать поскорее да учиться защищаться. Никто лучше тебя самой не справится с этим. Сила нечеловеческая в крови твоей, лишь подбери ключик к ней.

Я вздохнула. Хотела обратиться к жар-птице, но Яга замахала руками на меня, будто прогоняла прочь из избы.

— Дурная! Ой, дурная голова твоя! Куда колдовать собралась, ещё порог от святого инея не оттаял, а ты Мару призвать захотела? Все труды Мяуну под хвост!

— Попрошу! — тут же высунулась чёрная морда из-под лавки. — Не лукошко у меня там, нечаво всё, что ни попадь, тудой складывать!

Гневные причитания кота прервал глухой стук откуда-то снизу, будто в пол с той стороны кто-то скрёбся.

— Ай, богатырь твой нетерпеливый, — всплеснула руками Яга. — Ишь как рвётся защищать!

И снова груз вины придавил к бревенчатому полу, будто плитой гранитной. Вот и как быть? Оставить всех и сдаться на волю богов? Так хоть другие не пострадают…

— Вижу думы твои глупые, — хмыкнула Яга, заставив меня не на шутку испугаться. А вдруг действительно мысли читать умеет? — Ты эту дурь оставь. Коли сдашься, никому света не будет в яви. Про меня да Ивана не думай. Не сахарные, от дождичка да грозы не растаем.

Настойчивый стук повторился.

— Да заходи, заходи. Можно уже.

Ивана дважды просить не требовалось. Через мгновенье он возник на пороге избушки. Да не с той стороны, где исчез и где теперь стена глухая красовалась, а с той, откуда и я сама вошла.

— Как ты? — тут же кинулся ко мне наперерез Иван. И отшатнулся, вдохнув концентрат травяного зелья. — Уф! Этим самого чёрта отпугнуть можно!

— Чёрта али не чёрта, а от нежданной гостьи уберёг, — проворчала Яга. — Да не стой столбом, Алёнка. Ванька, ходь баню топи, совсем замёрзла птаха твоя. А я поищу по сундукам наряд для «ученицы» своей. Хе-хе.

Иван, ничего не понимая, уставился на меня. А в глазах читался явный вопрос. Что ещё за ученица?

— То для Мары надобно было, — ответила я, с трудом выдерживая взгляд богатыря.

— Мара… — благоговейно прошептал богатырь. — Так то… Сама?.. Чур меня защити!

— Ушла уже твоя Мара, — просипела Яга. — А вот птаху застудишь. Бягом баню топить, сказала!

А я и вправду дрожать начала. Пусть Мара ушла и иней после богини растаял, да всё одно холодом пропитало мокрую одежду на мне, и тряслась я, как осиновый листок на ветру.

— Да-да, сейчас справлю баньку, — пробормотал Иван. Подошёл ко мне, помялся, неловко обнял и скрылся за дверью.

— Ишь как распетушился, — довольно крякнула Яга. — За сокровище своё боится княжич.

— Княжич? — переспросила я, чувствуя, как земля из-под ног уходить начала. — Он же… деревенский.

— А что, мила, по-твоему у княжича дел не может быть в землях своих? Али думаешь, всем сказывается, кто таков, чтобы в ноженьки кланялись? Богатырь он славный, да делом благородным занят. А то, что крови княжеской, так энто дело десятое. Не наследный он. Третий сын князя нашего, Ярослава Светлого.

Вот так внезапно и узнала, что путешествовала по старорусским землям не просто с богатырём, а с целым княжьим сыном. Вот так в сказочку попала!