Глава 14

Князь Юсупов окинул нас обоих долгим, оценивающим взглядом. Потом довольно кивнул.

— Так тому и быть.

Нехорошее предчувствие зародилось у меня в тот миг. На щеках медленно проступил румянец, и чем дольше я думала, тем стыднее мне становилось.

Неужто князь разыграл меня... как девчонку?! Так сильно желал выдать меня за племянника, что даже не воспротивился особо ни моему отказу, ни Всеволоду Кирилловичу в женихах.

Захотелось прикусить губу, но я сдержалась. Не стану выдавать свою растерянность.

— Объявление за моей подписью сделаем через Родовое собрание, — произнёс Юсуповым деловым тоном. — Разошлём главам кланов. В газетах публиковать не будем, незачем: к тому времени, как типографская краска высохнет, весь свет уже будет знать. У нас свои газеты, — он усмехнулся. — Быстрее любого «Петербургского листка».

— Когда? — спросила я.

— Лучше как можно быстрее, — Ланской шагнул к стулу, на котором я сидела, и остановился сбоку. — Затягивать — опасно. Вы теперь в Петрограде, Черкасовы, вероятно, уже знают.

Я молча кивнула.

— Тогда через два дня, — решил Юсупов. — За это время ты, Всеволод Кириллович, нанесёшь визит дяде и получишь его благословение. Без благословения главы рода помолвка невозможна.

— Охрану на эти два дня усилим, — предложил Ланской. — Выделю ещё людей.

— Очень хорошо, — отозвался князь. — Я же успею съездить к Государю и вернуться. Доложу о помолвке лично.

Ещё несколько минут мужчины обсуждали формальности, а я размышляла, что два дня — неплохая отсрочка. Как раз заложу имение.

— А кольца? — уже когда мы почти прощались, вспомнил вдруг Юсупов.

— Кольца подождут, — улыбнулась я.

Старый князь приподнял бровь, но спорить не стал.

— Хорошо. Формально помолвке предшествует визит жениха к матери невесты. Ирэн Дмитриевна... осведомлена?

— Нет, — ответила я. — Пока нет.

— Советую не откладывать, — произнёс Юсупов. — Матери имеют свойство обижаться, когда узнают последними.

Стоило подумать о предстоящем разговоре с матушкой, как заныли зубы. Быть может, смалодушничать и оставить его жениху?..

Домой в особняк мы возвращались в одном автомобиле, но молча.

Как только всем станет известно о помолвке, придётся соблюдать необходимые правила приличия, но пока ими можно было пренебречь. Тем более что я намеревалась обсудить с Ланским один вопрос, который не терпел отлагательств.

По зимней дороге автомобиль ехал медленно, его трясло, и когда, наконец, мы остановились, я выдохнула с нескрываемым облегчением. Ланской вышел, открыл мне дверцу, подал мне руку.

Мы поднялись по ступеням. У двери я остановилась и повернулась к нему.

— Всеволод Кириллович. Прежде чем мы расстанемся, я хочу кое-что прояснить.

Он стоял передо мной, но на ступеньку ниже, и потому что наши глаза оказались почти на одном уровне. Фонарь у крыльца освещал его лицо, и я видела каждую чёрточку: тени под глазами, складку между бровей, след от пореза на подбородке, который я раньше не замечала.

— Слушаю, — сказал он.

— Эта помолвка — формальность, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Щит, как сказал князь Юсупов. Не более. Я не собираюсь выходить замуж. Ни за вас, ни за кого-либо другого. Когда угроза со стороны Черкасовых будет устранена, помолвку мы расторгнем.

Декабрьский ветер шевелил полы его шинели. С Фонтанки тянуло холодом и сыростью. Где-то вдалеке звякнул трамвай.

Ланской молчал. Смотрел на меня и молчал. Потом на его губах проступила лёгкая, едва уловимая усмешка.

— Как скажете, Александра Николаевна, — серьёзно произнёс он.

И коротко поклонился. Но глаза его глаза смеялись.

— Доброй ночи, — сказала я и толкнула дверь.

— Доброй ночи.

Я вошла в дом. В прихожей непривычно ярко горел электрический свет. Он резанул глаза после уличной темноты. Дворецкий принял пальто и доложил, что телефонный аппарат нынче установить не успели, и мастера вернуться завтра. Отыскался и дядя Леонид: он гостил у кого-то из соседей, а сегодня вместе со слугами и вещами вернулся в городской дом.

— Подай, пожалуйста, чай полчаса и пригласи матушку в гостиную, — сказала я и поднялась к себе.

Пока шла по лестнице, уловила, как в своей спальне Вячеслав что-то втолковывал Нагану. Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и вздохнула.

Итак.

Два часа назад я вошла в кабинет князя Юсупова, уверенная, что держу всё в своих руках. Полчаса назад я вышла оттуда помолвленной.

С Ланским.

Которого предложила сама. Отвергнув Барятинского, развернув разговор...

А теперь я стояла в прохладной спальне и думала: а было ли это моё решение?

Юсупов предложил племянника. Молодого, слабого мага. Любой разумный человек на моём месте отказал бы. И Юсупов — умнейший мужчина в империи — не мог этого не понимать.

Он знал, что я откажу.

Знал, что буду искать альтернативу.

Знал, что в кабинете стоит Ланской: единственный мужчина, которого я видела рядом с собой последние две недели. Единственный, кому немного доверяла. Единственный, чьё имя приходило на ум, когда речь шла о защите.

Юсупов подсунул мне Барятинского, чтобы я сама выбрала Ланского. И была уверена, что это моё решение.

Меня разыграли.

Как дитя.

Старый лис сидел в кресле, барабанил пальцами по подлокотнику и ждал, пока глупая княжна додумается до того, что он уже решил. Возможно, ещё до нашей встречи. Ещё когда приказал Ланскому перевезти меня в Петроград и приставил охрану. Когда распорядился провести электричество. Когда пригласил на обед. Каждый шаг его был точен и выверен.

Каждый шаг подводил меня к нужному решению.

А Ланской... знал ли он? Был ли частью плана? Или тоже фигура на доске, которую двигали без его ведома?

«Почту за честь.»

Нет. Нет, хватит.

Я резко отошла от двери и прошлась по комнате, остановилась у окна. За стеклом свежим льдом поблёскивала Фонтанка. Вскоре реки окончательно замёрзнут, и по ним можно будет кататься на санях.

Даже если Юсупов меня переиграл... Но разве результат мне невыгоден? Ланской — лучший вариант из всех возможных. Старый род, сильный дар, боевой маг... Он знает Черкасовых. И он — единственный, кто дрался за меня, когда ещё ни о чём не догадывался.

А что до Юсупова... Старый князь получил то, что хотел. Ланской — его дознаватель, его человек. Через Всеволода Кириллович он будет следить за мной. Влиять.

Но ведь это работает в обе стороны, верно? Через Всеволода Кирилловича и я оказываюсь ближе к князю. К его осведомлённости. К Собранию...

Я усмехнулась своему отражению в тёмном стекле. Помутневшее, бледное лицо с горящими щеками.

Хорошо, Ваша светлость. Вы выиграли этот раунд. Но партия не окончена.

Я поправила волосы и спустилась в гостиную. Матушку нужно подготовить к новости о помолвке. И это, пожалуй, будет труднее любой партии с Юсуповым.

Княгиня Ирэн уже ждала. Сидела в кресле у камина, держа в руках чашку с крепким чаем.

— У меня новость, матушка, — сказала я, опустившись в кресло напротив.

Решила перейти сразу же к главному, предвидя, что разговор будет непростым.

— Надеюсь, приятная. Потому что неприятных за последнюю неделю было достаточно.

— Я помолвлена.

Чашка звякнула о блюдце. Матушка поставила её и посмотрела на меня.

— Ты... что?

— Помолвлена. Со Всеволодом Кирилловичем Ланским. Через два дня об этом будет объявлено.

Я вглядывалась в её лицо, пытаясь уловить эмоции, но их было слишком много, и они сменялись одна за другой.

— Без моего ведома и благословения! — она поджала губы, а голос задрожал от обиды. — Без единого слова мне, своей матери. Когда ты успела, Александра? Сегодня за обедом?

— Решение было принято час назад. Я вернулась и сразу пришла к вам.

— Час назад! — матушка всплеснула руками. — Час назад моя дочь обручилась с мужчиной, а я узнаю об этом за чашкой чая, между прочим, как о новом платье!

— Матушка...

— Нет, ты послушай меня, Александра! — она подалась вперёд, и щёки её порозовели. — Я твоя мать, и ты должна была выслушать моё мнение. Посоветоваться со мной.

Я промолчала. Спорить сейчас было бесполезно. Матушке нужно было выговориться.

Упрёки сыпались на меня ещё примерно минуту, а затем она выдохлась. Отпила чаю, неприлично звякнув чашкой о блюдце. На щеках её по-прежнему виднелся румянец. Конечно, мой поступок задел её. Наверное, даже обидел...

— Ланской... — произнесла матушка задумчиво. — Всеволод Кириллович — племянник нынешнего главы рода, ведь так? Твой отец был дружен с Петром Сергеевичем.

Я кивнула. Матушка же нахмурилась, припоминая.

— Но он же состоит на службе, верно? Какое у него жалование? А годовой доход? Владеет ли он имениями?..

Я не могла ответить, что не знала ничего о своём женихе.

Об имуществе Ланского я не задумывалась ни разу. Какие земли за ним стояли, какой доход приносило его имение и было ли оно вообще, я понятия не имела.

Но я всё равно улыбнулась и постаралась заверить матушку, что Всеволод Кириллович вполне способен обеспечить жену.

— Род у него древний, не спорю, — она продолжила размышлять. — Но, Александра, это далеко не первый круг. Мелковат он. Для княжны Вяземской — мелковат.

— Он старший дознаватель Особого присутствия.

— Это я поняла. Какое состояние? Имение? Доходы? — вновь спросила она, не желая меня слышать. — Ты не знаешь, — она проницательно усмехнулась. — А я тебе скажу, Александра, что Ланские — не Черкасовы. Если его состояние таково, каким я его помню, то двенадцать тысяч нашего долга он и за десять лет не покроет.

— Долг я покрою сама. Всеволод Кириллович к нему не имеет никакого отношения, — отчеканила я холодно.

— Как это не имеет? — неподдельно удивилась матушка. — Если он твой жених...

— Нет, — коротко сказала я.

Губы у княгини Ирэн дрогнули, во взгляде вспыхнуло неодобрение.

— Что ж, — процедила матушка. — Пусть твой... жених нанесёт мне визит. Завтра. Я хочу посмотреть ему в глаза.

— Хорошо.

Она холодно кивнула, с достоинством встала и почти покинула гостиную.

— Ланской, — повторила она уже в дверях. — Мелковат, Александра. Ох, мелковат.

И вышла.