Глава 26

Мурашки побежали по спине от его взгляда. Казалось, тёмно-карие глаза смотрели прямо в душу.

— Я вам не доверяю, Всеволод Кириллович, — сказала я прямо.

К чему кривить душой?

— Однажды я уже доверила вам тайну, и вы даже дали клятву. Но князь Юсупов всё равно о ней узнал.

Ланской едва заметно поморщился, словно я сковырнула старую рану.

— Я сделал это ради вашей безопасности.

— Но вы даже не поставили меня в известность. Пусть и формально, — я пожала плечами и примирительно улыбнулась. — К чему ворошить прошлое? Подобный разговор между нами уже имел место. С той поры ничего не изменилось.

— И я не заслужил даже капли вашего доверия? — подчёркнуто ровным голосом осведомился Ланской.

— А я? Вы же ничего мне не рассказываете, — я изогнула бровь. — К примеру, как продвигается поиск тех, кто проник в тюрьму Присутствия и убил двух злоумышленников, которые напали на нас с Вячеславом в конторе поверенного. Или вот нынче от вашего дяди я узнала, что в день, когда вы не пришли к нам на чай, вы вернулись домой израненным, с нулевым магическим резервом. Или же отчего переменился князь Юсупов и велел подготовить этот приём, чтобы объявить о помолвке публично?

— Туше, — без улыбки сказал Всеволод. — Но я пытаюсь помочь вам, Александра Николаевна. Я на вашей стороне.

До тех пор, пока она совпадает с государственной?..

Вслух я спрашивать этого, разумеется, не стала.

Внезапно навалилась сильнейшая усталость, словно все эмоции от приёма разом обрушились на меня и придавили к земле.

— Я верю, что вы так считаете, — ответила я. — И благодарна вам за всё, что вы для нас сделали. Мы с вами наоднойстороне, Всеволод Кириллович, вы верно сказали. Но это не означает, что вы намоейстороне.

Ланской промолчал. Только мускул на левой щеке дёрнулся.

— Я вас понял, Александра Николаевна. Нам пора, — он оглядел опустевший зал. — Ваша матушка заждалась. Я провожу вас до особняка.

— Вы подумаете над моими словами? О дуэли и Черкасове? — подавшись вперёд, я задержала ладонь на его локте.

— Да, — отозвался он спустя короткую паузу. — Я подумаю.

Всё, что могла сказать — я сказала. Как и сделала... Заставить взрослого человека, мужчину, послушаться, было выше моих сил. Оставалось лишь уповать на разум Всеволода Кирилловича. И стоит отметить, прежде он не давал поводов в нём усомниться.

Обратная дорога прошла в молчании. Матушка задремала, едва экипаж тронулся: сказалось нервное напряжение. Голова её клонилась к стенке кареты, и я подложила ей под щёку свою шаль. Ланской сидел напротив и смотрел в окно. Лицо его в свете проплывающих фонарей казалось вырезанным из камня. Мы не разговаривали.

Я тоже смотрела в окно, но не видела ни улиц, ни фонарей. Перед глазами стояли лица: Глеб с его ядовитой улыбкой, Обухова с её вульгарными намёками, Пётр Сергеевич Ланской с поджатыми губами, Юсупов с прозрачными глазами...

Экипаж свернул, и я уже приготовилась увидеть знакомые очертания дома, когда заметила, что над крыльцом не горел фонарь.

Я выпрямилась и потёрла глаза. Обычно дворецкий зажигал его к вечеру и не гасил, пока все не вернутся.

— Всеволод Кириллович, — тихо позвала я.

Он уже увидел. Я поняла это по тому, как изменилось его лицо, и расслабленный мужчина исчез. В карете сидел боевой маг и дознаватель.

— Оставайтесь в экипаже, — велел он коротко. — Обе.

— Но...

— Не желаю ничего слышать.

Ланской выбрался из кареты, не став дожидаться моего ответа. Я видела через окно, как он и мужчина из числа сопровождавших подошли к крыльцу, а ещё двое начали обходить дом, чтобы зайти со стороны чёрного входа.

Я жадно следила, как ассистент Ланского развернул над ними щит, сотканный из магических потоков, а Всеволод Кириллович присел на корточки возле крыльца. Потом выпрямился и быстро двинулся к углу дома, где у чёрного входа его дожидались двое мужчин.

Матушка проснулась от толчка, когда экипаж остановился.

— Приехали? — сонно спросила она.

— Подождите, матушка. Не выходите.

— Почему? Что случилось?

Я не ответила, потому что смотрела, как Ланской исчезает за углом дома. Прошла минута, затем вторая и третья. Матушка, окончательно проснувшись, начала громко выражать недовольство, но её голос доносился до меня словно сквозь вату. Я улавливала раздражённый тон, но смысл слов ускользал.

Спустя несколько бесконечных минут мужчины вернулись, но уже впятером. Двое дознавателей тащили на своих плечах охранника, который сменил вечером Лисицына, когда тот повёз Вячеслава в присутствие.

Охранник с трудом перебирал ногами, и дознаватели буквально волокли его, обмякшего, по земле. Голова его была низко-низко опущена, и подбородок бился о грудь при каждом шаге. Он явно подвергался магическому воздействию, потому и вёл себя как пьяный.

— Что происходит?! — воскликнула матушка, которая, наконец, увидела процессию, что следовала от нашего дома.

В тот миг Ланской подошёл к экипажу.

— В дом проникли, — сказал он без предисловий. — Охрана усыплена. Прислуга тоже.

Как же хорошо, что Вячеслава отправили в Присутствие! Не напрасно у меня сердце было не на месте, и я тревожилась. Я даже думать не хотела, что чувствовала бы сейчас, вернись домой и не найди брата.

— Но они живы? — спросила я и откашлялась, чтобы прочистить горло.

— Да, живы. Но насильно погружены в глубокий магический сон, снять его смогут только целители…

Матушка рядом со мной побледнела.

— Что значит «в дом проникли»? — голос её зазвенел. — Кто проник?! По какому праву?

— Мы выясним, Ирэн Дмитриевна, — успокаивающим тоном отозвался Ланской. —Прошу вас обеих оставаться в экипаже. Мы осмотрим дом.

Прежде чем уйти, он склонился ко мне и негромко произнёс.

— Я связался с Лисицыным, Вячеслав в добром здравии. Они прибудут сюда через четверть часа.

Затем быстро отстранился и ушёл.

— Александра, — княгиня Ирэн тотчас повернулась ко мне. — Что происходит? Кто усыпил наших слуг?

— Не знаю, матушка, — соврала я.

Потянулось тоскливое ожидание. Вскоре в маленьком дворике перед парадным крыльцом стало тесно из-за особистов. На небольшом пятачке снега топталось около десяти человек. Они вновь разделились и лишь после этого вошли в дом. В окнах первого этажа вспыхнул электрический свет. Вскоре он зажёгся и на втором этаже, и лишь после этого у экипажа вновь появился Ланской и разрешил нам покинуть карету.

Прихожая показалась мне нетронутой, когда мы вошли в дом. Но что-то было не так, я поняла это сразу, а потом догадалась, что дело в запахе. Чужом, непривычном запахе.

Дворецкого нашли в людской. Он сидел за столом, уронив голову на скрещённые руки, и дышал ровно и глубоко, как младенец. Рядом с ним стояла нетронутая чашка чая. Охранники лежали на полу у парадного и чёрного входов. Кухарку обнаружили на кухне. Она заснула, стоя у плиты. Горшок с кашей пригорел и чадил. Один из особистов снял его с огня и открыл форточку.

Горничная спала в своей комнате на кровати, но была полностью одета.

Ланской прошёл по всему дому, от подвала до чердака, и я следовала за ним, несмотря на его возражения. Ничего не украли. Впрочем, особо ценных вещей в этом доме мы и не держали. Удивительно было, что не тронули ни родовые книги, ни сберегательную книжку. Даже конверт с остатками денег от Всеволода лежал в шкатулке у меня в кабинете.

Но все комнаты тщательно осмотрели и обыскали, в спальне Вячеслава почему-то перевернули всё вверх дном, и на кровати посреди стянутого одеяла лежал серый котёнок.

— Наган! — позвала я и торопливо вошла в комнату, проскользнув мимо Всеволода.

Котёнок спал, погруженный в магический сон. Я погладила его, но он словно не почувствовал. Даже не замурчал в ответ.

— Они приходили за Вячеславом, — сказала я и присела рядом с Наганом на край кровати. — Но как они усыпили охрану?

— Над домом не было магических щитов, — ответил Ланской угрюмо. — Охрана стояла снаружи, а значит, в магический сон их погрузили издалека.

— Но это же очень дорого...

— Решили, что игра стоит свеч, — он резко пожал плечами.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Они приходили за Вячеславом, но его здесь не оказалось благодаря решению Ланского. Не предложи он отправить брата в Присутствие…

Я поёжилась и решительно покачала головой. Нет. Не хочу даже представлять!

— Я должен принести вам извинения...

— Я хочу поблагодарить вас...

Мы одновременно заговорили и замолчала. Я смотрела на Всеволода растерянно, он на меня — хмуро.

— Вы первая, — сказал он без улыбки.

— Я хотела поблагодарить вас за то, что предложили отправить Вячеслава в Присутствие. Если бы не это...

— Не за что меня благодарить, — отрезал он, ничуть не покривив душой. — Я предложил, потому что вы волновались. Если и следует кого-то благодарить, то вашу интуицию.

— А за что вы хотели извиниться? — спросила я, действительно не имея ни малейшего понятия.

— Мои люди вас подвели. Это недопустимо, — произнёс он отрывисто. — И за это я приношу вам свои извинения.

— Но они не виноваты, — возразила я. — Вы же сами сказали: их усыпили на расстоянии. Они не могли ничего заметить.

— Могли, — он резко мотнул головой. — И должны были. У каждого особиста есть амулет, который реагирует на внешнее магическое воздействие. Он нагревается за несколько секунд до того, как заряд магии достигнет цели. Этих секунд достаточно, чтобы поднять тревогу.

— Но если они не успели...

— Значит, не следили за амулетом. Или сняли его. Или решили, что, раз Вячеслава увезли, а всё семейство отбыло на прием, они могут расслабиться. Всё это — нарушение устава и основание для взыскания.

Голос его был ровным, но жёстким.

— Они будут отстранены от службы до выяснения обстоятельств, — продолжил он. — Все пятеро.

— Всеволод Кириллович, — я поднялась с кровати. — Их усыпило невероятно сильное магическое вмешательство. Черкасовы нашли способ проникнуть даже в тюрьму Присутствия...

— Охранников это не оправдывает, — оборвал он. — Потому что они отвечали за жизнь вашего брата. И если бы Вячеслав был дома, сейчас его бы здесь не было.

Упоминание брата заставило меня замолчать.

— Я усилю охрану, — добавил Ланской. — Вдвое. И поставлю магические ловушки по периметру. Подобное больше не повторится...

В этот момент входная дверь хлопнула, и по коридору загрохотали шаги. Я вздрогнула, а Ланской резко развернулся и шагнул в коридор.

— Саша! — голос Вячеслава прорезал тишину.

Он влетел в спальню в расстёгнутом пальто, увидел меня и резко остановился, глядя огромными, испуганными глазами. Уже дёрнулся подойти ко мне, но заметил Ланского и смутился.

— Мне Савелий Григорьевич сказал, что дома что-то случилось, и мы сразу поехали, и...

Я сама шагнула к нему и крепко обняла, прижав к себе так резко, что он охнул.

— Всё хорошо, — сказала я брату в колючую макушку. — Всё хорошо.