Всеволод Ланской-3.

Домой Ланской заехал ненадолго. Ровно настолько, чтобы побриться, принять ледяную ванну и сменить парадный мундир, в котором провёл без малого сутки, на повседневный.

Леонида Вяземского он отправил в Присутствие под надзором. Менталист Корнев должен был приступить к допросу через час, и Ланской рассчитывал вернуться к его началу.

Рассчитывал. Но когда его экипаж подъехал к неприметному зданию, дежурный офицер встретил его у входа.

— Его светлость князь Юсупов прибыли четверть часа назад, Всеволод Кириллович. Ожидают вас в вашем кабинете.

Ланской стянул перчатки и нахмурился. Юсупов в его кабинете. Это означало, что разговор будет неприятным, и князь не желал свидетелей.

Юсупов сидел за столом Всеволода, как в своём дома. Перед ним лежали утренние газеты, развёрнутые на страницах светской хроники.

— Проходи, Всеволод Кириллович, — произнёс он, когда Ланской вошёл в собственный кабинет.

И не предложил ему сесть, потому мужчина замер на пороге, прикрыв дверь.

— Мне доложили, ты дома нынче не ночевал. Хотел с тобой утром переговорить, а пришлось в кабинете тебя дожидаться.

Улыбка у Дмитрия Павловича была мягкой, почти отеческой. Другого человека она могла бы обмануть. Но Всеволод знал этой улыбке цену. Видел её слишком часто и слишком хорошо запомнил, чем она заканчивалась для тех, кому была адресована.

Ланской стиснул перчатки в кулаке. Отпираться было бессмысленно: Дмитрий Павлович получал доклады не только от него, и князь знал ответ до того, как задал вопрос. Ему нужно было другое. Ему нужно было, чтобы Всеволод произнёс это вслух. Признал.

— Я счёл необходимым остаться у Вяземских. В дом проникли, княжна и её матушка пребывали в нервном потрясении.

— Для потрясений есть нюхательные соли.

Улыбка Юсупова не сдвинулась с места.

— В дом проникли с применением весьма сильной магии. Не было гарантий, что преступники не попытаются повторить и на сей раз обойдутся без церемоний. Я оценил вероятность и принял решение остаться.

— Для этого и существуют твои люди, Всеволод Кириллович. Шестеро, если я правильно запомнил. И магические ловушки. Ты, друг мой, всё же дознаватель, а не охранник. Ты нужен был на службе. Ночью можно было начать работу и пойти по следу.

— Поиски были начаты в ту же минуту, как я установил обстоятельства случившегося, — деревянным голосом отчеканил Ланской, вытянувшись во фрунт и застыв. Взгляд свой он сосредоточил на окне чуть выше головы Юсупова и в глаза ему не смотрел.

А князь, выдержав паузу, вдруг ласково засмеялся.

— Ты что, Всеволод Кириллович, передо мной вытягиваешься. Я уж так, ворчу по-стариковски.

Ланской не поверил ни слову.

— Знаешь, друг мой, довольно этих условностей. Как решил, так решил. Я тебе доверяю, — произнёс Юсупов с нажимом. — Так что садись и рассказывай подробно, что приключилось ночью.

И князь кивнул на стул напротив стола.

Резкая смена настроения Ланскому не понравилась, но он ничего не сказал. Лишь сделал мысленную зарубку быть особенно бдительным, пока будет беседовать с князем, а затем сел и коротко доложил о проникновении в особняк, наведённом на прислугу и его сослуживцев магическом сне и мерах предосторожности, которые он принял.

Подробную записку князю он отправил ещё ночью. А утром отправил и вторую, но Юсупов хотел услышать историю из его уст.

Закончил Ланской тем, что рассказал о Леониде Вяземском и его допросе, назначенном на сегодня.

Юсупов слушал, не перебивая.

— Стало быть, мальчика не оказалось дома, — задумчиво произнёс он. — Это везение или в отчётах, которые ты мне присылаешь, недостаёт сведений? Имелись основания ожидать нападения?

— Александра Николаевна выражала беспокойство за брата. Я предложил княжне отправить Вячеслава в Присутствие перед приёмом.

— Беспокойство... — Юсупов прищурился. — У неё были основания? Поступали угрозы? Она замечала за собой слежку?

— О таком она мне не сообщала, и приставленная к ней охрана также не докладывала.

— Но ты всё равно забрал мальчика в Присутствие.

Ланской коротко кивнул, пусть слова князя и не прозвучали как вопрос. Юсупов побарабанил пальцами по столу. Всеволод хорошо знал эту привычку и то, что за ней стояло. Князь не мальчиком интересовался.

А им.

— Хорошо, что ты его убрал, — произнёс Юсупов наконец.

Но в его голосе отсутствовало одобрение. Князь лишь констатировал очевидное. Не поверь Всеволод тревоге княжны, Вячеслав оказался бы в чужих руках. И последствия подобного могли быть весьма печальны.

Поэтому да, хорошо, что мальчика убрали.

— Но впредь я хочу знать о подобных решениях заранее, а не из утренней записки.

Всеволод на мгновение прикрыл глаза и кивнул.

— Как продвигаются поиски?

— Задействована почти половина Присутствия. Но первичному магическому следу отыскать их не удалось, очевидно, они используют мощные магические блокираторы.

Он сдержал лицо, конечно же, но мысленно не удержался от усмешки. Весь владелец прав на все магические блокираторы Империи сидел напротив него за столом. Кому как не Юсуповым было владеть патентами на подобные артефакты.

Кажется, Дмитрий Павлович иронию всё же уловил и оценил. Едва слышно хмыкнул и кивком велел Всеволоду продолжать доклад.

— Возлагаю осторожную надежду на допрос Леонида Вяземского. Человек, который втёрся к нему в доверие, очевидно, связан с преступниками. Допрос с менталистом должен помочь, а после я навещу антикварную галерею, где он якобы работал последние дни.

— Хорошо. Магический след совпадает с тем, который удалось снять с места покушения на тебя?

— Совпадает полностью.

Это также не стало ни для кого неожиданностью.

— Вероятно, Черкасовы избавились от одних исполнителей и привлекли других, более умелых. Князя на вчерашнем приёме не было. Он мог лично всё контролировать.

— Мог, — согласился Юсупов. — Когда понял, что от сына проку нет... К слову, о Глебе. Ты, Всеволод Кириллович, с утренними газетами ознакомиться успел?

Ланской скривился с досадой. Недостойно было надеяться, что разговор с князем не коснётся бульварных статеек.

Но он всё же надеялся.

— Конечно.

Пролистал несколько, пока ехал на службу.

— Так ответь старику, о чём ты беседовал с княжичем? — Юсупов потянулся за газетой, открыл её на нужной странице и процитировал. — «...произошёл краткий, но весьма напряжённый разговор, после которого дознаватель увёл невесту в другой конец залы...».

У Всеволода была лишь секунда, чтобы собраться и принять решение.

Ему следовало рассказать правду. Ондолженбыл рассказать. Всё, что касается Черкасовых, касается и Присутствия. Записка, угроза дуэлью, «адрес вы знаете» — это те сведения, которые старший дознаватель был обязан сообщить начальству.

Но рассказать о них — значит рассказать и об остальном. Про записку восемнадцатилетней наивной девушки, написанную после первого бала. Про то, как Александра Николаевна стояла перед ним в опустевшем зале и сдирала с себя кожу, слой за слоем, члишь бы он не вызвал Черкасова.

Рассказать — значит отдать это Юсупову. А князь распорядится, как сочтёт нужным. Может быть, используют записку. Может быть, используют её стыд. Дмитрий Павлович не был жесток, нет. Но он был практичен.

— Черкасов поздравил нас с помолвкой, — произнёс Ланской. — В свойственной ему манере. С намёками и недомолвками. Я счёл за лучшее прервать разговор и увести Александру Николаевну.

— И всё?

— И всё.

Юсупов посмотрел на него долгим взглядом. Его прозрачные глаза — неподвижные, немигающие, как у рептилии — искали на лице Ланского малейший знак, что он лжёт.

— Хорошо, — медленно произнёс князь. — Тогда займись дядей, Всеволод Кириллович. Жду результаты допроса у себя на столе. И потом действуй, как решишь. Всё под твоё усмотрение.

— Слушаюсь.

Юсупов поднялся, протянул руку для пожатия и обернулся у двери.

— И, Всеволод Кириллович, больше не ночуй у невесты, — ласково сказал он. — Пожалей газетчиков, им и без того хватает пищи.

Дверь закрылась, и Ланской ещё с минуту стоял неподвижно, глядя на стол, за которым только что сидел князь. Потом медленно опустился в собственное кресло и провёл ладонью по гладкому дереву. На глаза попались раскрытые газеты.

Явственно и живо он представил, как вульгарную писанину с недопустимыми намёками читает княжна. И, прежде чем успел подумать, набросал для неё короткую записку и вызвал посыльного.

Скорее всего, с предупреждением он запоздал. Газеты разносят рано, и дворецкий, верно, уже подготовил их для хозяйки. Впрочем, намерения своего он не изменил и записку всё равно отправил. Так Александра Николаевна будет знать, что не одна морщится, изучая газеты.

Мысль эта была лишней, неуместной, и Ланской решительно отодвинул её. Затем встал, одёрнул мундир и отправился на допрос Леонида Вяземского.