Глава 37

— Я согласна.

Непостижимым образом мое предложение Ланской превратил в свое.

У него разгладилась морщина между бровей, когда я заговорила, и я вновь удивилась: неужели думал, что откажу?..

— Хорошо, — сказал он без тени усмешки. — Я рад.

— А вы согласны? — я попыталась улыбнуться. — Я же первой предложила вам взять меня в жены.

Всеволод, наконец, отошел от окна и вернулся в кресло. Наклонился ко мне, и я подумала, что он возьмет меня за руку, но вместо этого он кивнул с заговорщицкой улыбкой.

— Я тоже согласен.

Облегчение я не просто почувствовала — я прочувствовала его всем телом. Потому что тишина в кабинете вдруг перестала давить. В горле больше не застревал ком, и мне не хотелось сцепить пальцы, переплести их до побелевших костяшек, как не хотелось сбежать.

— Как мы станем с вами жить?

— У меня есть имение и земля у подножья Уральских гор, дед оставил, — живо откликнулся Ланской. — Не желали бы вы поселиться в глуши?

— Желала бы, — я фыркнула. — Но, боюсь, просто так из Петрограда меня не отпустят.

— Там славно, — произнес он мечтательно. — Дом стоит на горе, а внизу — река. Летом вода такая чистая, что камни на дне видно. Дед возил меня туда каждое лето, покуда был жив.

Он говорил, и голос его менялся. Становился мягче, теплее. Будто с каждым словом он уходил дальше от Петрограда, от Присутствия, от всего, что давило на нас обоих.

— Я ловил рыбу в этой реке. Вокруг — лес. Сосны, ели, кедры. Воздух такой, что с непривычки кружится голова. Не чета петроградской сырости... Дед часто брал меня на охоту... Первый раз я промахнулся с пяти шагов. Дед тогда сказал, что, пожалуй, лучше мне выучиться на дознавателя... боевой маг с такой меткостью из меня бы не вышел.

Я расхохоталась в голос не хуже Вячеслава, а, опомнившись, поспешно поднесла ладонь к губам, потому что так громко смеяться было неприлично.

Всеволод Кириллович сверкнул лукавым взглядом.

— Там есть яблоневый сад, — добавил он тихо. — Они, верно, совсем одичали без присмотра, я ведь не был там уже лет шесть. Но яблони — живучие. Должны были выстоять.

Он замолчал и прочистил горло.

— Вячеславу бы там понравилось, — сказала я.

Ланской повернулся ко мне.

— Когда всё закончится, — произнёс он, — я мог бы отвезти вас туда.

— Это было бы славно, — светским тоном заметила я. — Ведь, знаете, я вложилась в акции компании, которая разрабатывает жилы с кристаллами на Южном Урале.

— Александра Николаевна, так вы барышня с приданым! — Ланской усмехнулся, но затем стал серьезен. — А как мы с вами будем жить... У меня есть небольшой дом в Петрограде, поменьше вашего, на четыре спальни.

Я быстро прикинула в уме: одна для меня, одна для него, одна для Вячеслава, одна для гостей. А матушка с дядей останутся здесь.

— Вячеслав будет со мной. Я не оставлю его.

— Это и не обсуждается, — он спокойно пожал плечами и подвинул ко мне пустую чашку. — Не будете любезны?..

Я тронула кофейник и поняла, что напитки безнадежно остыли, пока мы разговаривали. Пришлось звать дворецкого и просить подать свежие.

— Князь Юсупов, думаю, убедит Государя, и присягу вашу перенесут. Обвенчаемся сразу после нее. Нужно продержаться один-два дня.

Я кивнула. Да. Сперва я должна стать полноправной главой рода, а потом уже выходить замуж, иначе все это не имеет смысла.

Оставался один из самых щепетильных вопросов, подобраться к которому у меня пока не хватало духа, но я должна была.

— Всеволод Кириллович, я не могу стать Ланской, — я поймала его взгляд и сказала прямо, не откладывая и не пытаясь смягчить.

Резать — так сразу.

— Пожалуйста, поймите... вам — я доверяю. И благодарна. Но не вашему дяде и не другим родным. И пока Вячеславу не исполнится десять, я даже не знаю, проснется и в нем родовая магия...

И тем более не знаю, можно ли найденным Глебом ритуал провести дважды. Сработает ли он на Вячеславе.

— На сегодня я — последняя из Вяземских. И я не имею права дать роду угаснуть.

Я выдохнула, договорив. Всеволод выслушал меня молча, не отводя взгляда, но по лицу я не могла понять, о чем он думал. Верно, для многих вопрос казался решенным: жена «приклеивается» к мужу, переходит в его род, под его власть.

Но не для меня.

И для мужчины унизительно войти в род жены, взять ее фамилию... Впрочем, почему это так, что здесь унизительного? Я не была согласна.

Всеволод долго молчал.

— Вы правы, — произнёс он наконец.

Я моргнула. Из всех ответов, которые я прокручивала в голове, этот был последним.

— Род Вяземских не должен угаснуть, — продолжал он спокойно и потер задумчиво подбородок. — И я не стану просить вас от него отказаться... Дед мой по матери был из уральских Демидовых. Сыновей у него не было, дочь одна — моя матушка. Боевую магию я унаследовал от него. И среди Ланских всегда был белой вороной. Демидовским выродком.

Он вновь поднялся и прошёлся по кабинету, и уже привычно остановился у окна.

Многое мне стало понятнее. Не было нужды спрашивать, отчего он выбрал службу в Присутствии, отчего с дядюшкой отношения у них не сложились... И отчего с Игнатом Ивановичем, таким же выродком, сдружился.

— Я давно думал просить высочайшего соизволения принять дедову фамилию. Откладывал, потому как без повода такие прошения подавать неловко. А нынче и повод нашелся. Князь Юсупов поможет провести это вместе с прочими бумагами. Государь, я полагаю, не откажет. А после мы могли бы соединить наши фамилии.

Я смотрела на него и не находила, что сказать.

В голове моей складывалось то, чего я ещё минуту назад не подозревала: что у этого человека есть собственная давняя боль, своя незажившая рана.

— Ваш дядя будет в ярости...

— Дядя уже в ярости, — Всеволод спокойно пожал плечами. — Одним поводом больше, одним меньше.

— Он знает тайну рождения Вячеслава. Что он мой брат.

— Когда на нас обрушится буря, это будет меньшая из наших проблем.

Я коротко улыбнулась.

— Тогда... Вяземский-Демидов? Или Демидов-Вяземский?

— Как угодно, Александра Николаевна. Можем монетку подкинуть.

Нас прервал вошедший с чаем и кофием дворецкий. Пришлось подождать, пока он все расставит, а после разлить.

— Я где-то слышала, что кофий вреден для сердца, — сказала я, наблюдая, как Всеволод пьет и жмурится от горечи.

— Вот потому вы так быстро нашли общий язык с Игнатом Ивановичем. Он этой же точки зрения придерживается.

— А вы какой?

— Что моя служба убьет меня быстрее, чем кофий.

Прозвучало резковато, и я увидела, как Всеволод опомнился, спохватился и собрался каяться.

— Не извиняйтесь. Но и умирать я вам запрещаю. Я не намерена становиться вдовой.

— Вы все же настоящая женщина, Александра Николаевна, еще женой не успели стать, а уже запрещаете мне что-то, — он добродушно рассмеялся.

Я тоже улыбнулась.

— Вот теперь, кажется, мы с вами обо всём договорились, Александра Николаевна. Не находите?

— Нахожу, Всеволод Кириллович... Могу я кое-что спросить?

— Конечно.

— О чем вы говорили с князем Юсуповым?

Всеволод бросил на меня острый взгляд.

— О вас. Я убеждал князя, что лучше меня мужа для вас не найти.

— Значит, вы уже в кабинете решили, что сделаете мне предложение?

— Я решил это, когда прочитал записку от Лисицына. Что вы раскрыли ваш дар.

— А князя убеждали?..

— Дядя — глава моего рода. Он мог оспорить заключенный без его благословения брак. Или запретить мне жениться. Но для старших офицеров есть исключение из закона, благословение дяди для меня могло заменить разрешение князя Юсупова. О том мы с ним и говорили.

Я кивнула.

Всё, что нужно было выяснить, выяснено. Всё, что нужно было сказать, сказано. И я должна была бы сейчас чувствовать себя спокойно, потому что между нами больше не оставалось ни одной недоговорённости.

Только это была неправда.

Между нами оставалось всё, чего я ему не сказала.

Всеволод поднялся первым. Я встала следом и протянула ему руку. Это вышло само. Я не задумывалась и не рассчитывала, и только когда увидела свою собственную ладонь, повисшую в воздухе, поняла, что делаю.

Так не принято. Девицы не подают руки женихам, как мужчины подают руки компаньонам по делу. Но я не была девицей... разумом уже давно не была. Да и между нами сейчас было не сватовство, а уговор.

Всеволод посмотрел на мою руку и принял ее. Ладонь у него была сухая тёплая. Он не сжал моих пальцев, не задержал их в своих, не поднёс к губам — ничего из того, что в иной обстановке счёл бы должным сделать жених. Он просто пожал мне руку и отпустил.

— Рано утром я буду у князя Юсупова, а после на службе. Надеюсь, уже к вечеру получим новости о вашей присяге.

— Хорошо.

— Газеты утром читайте осторожно, — серьезно сказал Всеволод. — И не покидайте до вечера дом.

— Приезжайте на ужин... если все будет спокойно. Можно с Игнатом Ивановичем.

Мы прошли в прихожую, и дворецкий подал Всеволоду шинель.

— Вы домой нынче?

— Нет, в Присутствие. Бедняга Лисицын меня до сих пор дожидается.

Время неуклонно подбиралось к полуночи.

— Вам нужно больше отдыхать... — начала я и замолчала, натолкнувшись на насмешливый взгляд Всеволода.

— Ну вот, Александра Николаевна, выходит, вы были к себе несправедливы, сказав, что не сможете мне дать того, что ожидают обычно от жены...

— Непрошеных советов? — усмехнулась я.

— Заботы, — обронил Всеволод и вышел за дверь, оставив меня, к счастью, наедине с румянцем.