Глава 63

Всеволод вернулся, когда уже совсем стемнело. По коридору загремели тяжелые сапоги, и забегали служащие. Я вышла из кабинета и увидела, как мимо провели Никиту Сабурова.

Я узнала его сразу, пусть и встречались мы в другой жизни. Он шел, глядя в пол, не поднимая головы, и его руки были скованы. Под локти его придерживали двое конвойных. Я быстро закрыла дверь кабинета, чтобы этого не увидел Вячеслав. Не на что здесь было глядеть ребенку.

А следом шли князь Юсупов и Всеволод. Я не ожидала встретить здесь Дмитрия Павловича. Почему-то думала, что он нечастый гость в Присутствии. Заметив меня, он чуть склонил голову.

— Александра Николаевна, рад вас видеть.

— Ваша светлость, — я натянуто улыбнулась человеку, который, как я теперь знала, повесил моему мужу ярмо.

Юсупов задержал на мне взгляд чуть дольше, чем следовало.

— Всеволод Кириллович нынче герой, — обронил он. — Вернулся сам, да ещё и с добычей. Не всякому бы это удалось.

Он кивнул мне и пошёл дальше, постукивая тростью, в сторону, куда увели Сабурова.

А я обернулась к Всеволоду. Окинув мужа беглым взглядом, я заметила, что мундир у него потрепан и слегка запылен, а на его ладонях россыпью лежали мелкие, тонкие порезы, которых утром еще точно не было.

Он стоял в дверях кабинета и жадно смотрел на меня, будто проверяя, цела ли я, на месте ли.

— Всеволод, — позвала я тихо. — Что случилось? Это Сабуров?

Он коротко мотнул головой и ответил одними губами.

— Дома поговорим.

А вслух прибавил, что Сабурова нынче будет допрашивать князь Юсупов, а нам с ним в Присутствии делать больше нечего и можно ехать домой.

Экипаж уже ждал. Мы забрали Славу, оделись и вышли на улицу, и всю дорогу до особняка ехали почти молча.

Брат тоже притих. Он то и дело поглядывал на Всеволода и наконец, не выдержав, спросил:

— Нам теперь с Сашей всегда придётся прятаться? В Присутствии этом сидеть?

— Не всегда, — тот покачал головой.

— А сколько?

— Недолго. Скоро всё это кончится, Вячеслав. Обещаю.

Дома нас ждал горячий ужин. Всеволод поднялся к себе, умылся и сменил потрёпанный мундир на домашнее, и к столу спустился уже другим человеком. Мы наскоро поели. Слава клевал носом над тарелкой, и я отправила его спать, как только он положил вилку.

А потом мы остались одни и прошли в гостиную, заняв уже привычные места в креслах напротив друг друга. Здесь было тихо и тепло, и в камине уютно потрескивали дрова.

— В заброшенном особняке, в котором прятался Сабуров, появился Михаил Оболенский.

Невольно я подалась вперед и стиснула ладонями подлокотники кресла.

— Как хорошо, что на тебя был амулет...

— Это правда, — он кивнул и поглядел мне в глаза. — Выходит, Саша, ты спасла мне жизнь, когда отдала его утром.

Сказал это так просто и обыденно, а у меня сердце на миг сорвалось с привычного ритма. Несколько секунд я молчала, не доверяя собственному голосу и чувствуя, как дрожит что-то в горле. Потом отвела взгляд.

— Не говори так. Не будем считаться уж, кто кого спасал и сколько раз.

Слабая улыбка тронула его губы.

— Не будем, — усмехнулся Всеволод и устало вытянул к камину ноги.

— И значит, тот холодок мне не показался. Оболенский действительно наведывался к Ланским в ночь нападения.

— Я даже думаю, что он мог… — Всеволод осекся, подыскивая нужное слово, — мог за ним стоять.

— Но Сабуров — подпевала Глеба, — возразила я и тоже осеклась. Затем моргнула и покачала головой, разом отбросив безумную мысль.

А потом подумала еще немного, и мысль уже перестала казаться мне такой уж безумной.

— Ты думаешь... ты думаешь, Михаил мог связаться с Глебом? — выговорила я, и голос дрогнул.

— Сейчас я почти в этом уверен, — глядя на меня так серьезно, как никогда прежде, сказал Всеволод. — Посуди сама: за нападением стоит Глеб Черкасов, мы это знаем почти доподлинно. За обещание сохранить ему жизнь Сабуров согласился дать против своего покровителя показания. Он передал нам свой собственный архив, который собирал на Глеба все эти годы, и там есть доказательства причастности княжича к нападению.

Он замолчал, переводя дух, а я хмыкнула.

— Но Глеба еще не задержали?

— Нет, — Всеволод досадливо поморщился. — Сперва князь хочет, чтобы Сабурова проверили менталисты, а лучше двое, не только Игнат. И потом он пойдет с этим к Государю. Указ должен будет подписать он.

— Это может занять и день, и два... — откликнулась я с тем же разочарованием. — Глеб ведь не дурак, он поймет, что Сабуров его предал. И тогда сбежит или попытается дотянуться до него в Присутствии, или его отец снова что-нибудь придумает...

Задохнувшись, я замолчала. Поняла, что говорю быстро и взбудораженно, лишь когда услышала в ушах биение собственного сердца.

Всеволод, видя, как я разволновалась, подался вперёд. Поймал мои руки в свои ладони и сжал.

— Тише, — сказал он. — Не накручивай себя раньше времени.

— Но ведь всё так, как я говорю.

— К особняку Черкасовых с нынешнего вечера приставлена слежка, — перебил он спокойно. — А до Сабурова в Присутствии ему не дотянуться, там его стерегут так, как не стерегли никого. Князь же постарается сделать всё так скоро, как только возможно.

Всеволод сильнее сжал мои пальцы.

— У него нет причин тянуть, Саша. Ему Черкасовы поперёк горла уже давно, и он ждал такого случая годами.

Я кивнула и вспомнила, что он так и не рассказал, чем закончилась встреча с Михаилом.

— А Оболенский? Что он от тебя хотел?

Всеволод не ответил сразу. Он как-то странно поглядел на меня и помедлил.

— Он не ожидал, что я буду в сознании. И это его, кажется, изрядно удивило.

— Ну, еще бы. Но зачем он пришел?

— Мы говорили, — отняв одну ладонь, Всеволод потер двумя пальцами переносицу и тотчас вернул руку на прежнее место. — Дольше, чем следовало. Он всё обвинял князя Юсупова и Государя, а я рассказал ему, как было на самом деле.

Он помолчал, прочистив горло.

— Сейчас думаю, что напрасно. Михаил слушать меня не пожелал. Обозвал государевым псом, который глотает всё, что ему скармливают хозяева. Сказал, что мне наплели, а я и рад, — Всеволод скривил губы. — Оно и понятно. Я бы тоже на его месте не поверил.

Он замолчал и снова как-то странно на меня поглядел.

— И тогда он выстрелил.

— Выстрелил? Из чего? В тебя?..

Надо полагать, последний вопрос прозвучал совсем глупо, но мне было все равно. Я испугалась, по-настоящему за него испугалась, пусть и сидел передо мной живой и невредимый Всеволод.

— Из револьвера, — сказал он. — Но я успел уйти вниз да задеть плетью его руку. Так что пуля угодила в стену.

Я моргнула, пытаясь осознать. Сегодня в обед в мужа стреляли, а теперь он сидит в нашей гостиной и буднично рассказывает мне об этом.

— Всё уже кончилось, — Всеволод чуть пожал плечами.

— Не в том дело, кончилось или нет, — голос у меня предательски дрогнул. — А в том, что вечером ты мог уже не вернуться...

— Но вернулся же, Саша, — сказал он тихо. — И в особняке у Ланских мы могли не выжить, но выжили.

Я смотрела на него и понимала, что он прав.

Мы оба были живы. Живы, вопреки всему, и что будет завтра — не знал никто.

Настанет ли оно вообще, это завтра, для нас двоих?..

А я смертельно устала бояться. И не хотела больше ждать.

Я медленно встала из кресла. Всеволод поднялся было навстречу, но я качнула головой и вытянула вперёд ладонь. Он замер, глядя на меня снизу вверх, и в глазах его мелькнуло непонимание.

А я подошла и опустилась на подлокотник его кресла, наклонилась к нему и обхватила ладонями его лицо, колючее от вечерней щетины. Заглянула в тёмные, удивлённые глаза и поцеловала его.

Бесконечное мгновение он не отвечал: застыл, опешив, будто не веря и боясь спугнуть.

А потом что-то в нём сорвалось. Руки его стиснули меня, притянули ближе и теснее, и я оказалась уже у него на коленях. Всеволод ответил на поцелуй так жадно, что у меня закружилась голова, и глухо, коротко застонал мне в губы, будто ему было и больно, и сладко одновременно.

И я ждала страха. Ждала, что сейчас накатит привычное оцепенение. Вернется животный ужас, от которого каменело тело, стоило мужчине коснуться меня чуть крепче, чем следовало.

Но ничего не было.

Ни отвращения, ни гадкого холода.

Всеволод усадил меня к себе на колени и обнял так тесно, что между нами не осталось даже воздуха, а мне хотелось быть еще ближе к нему.

Я оторвалась от его губ на короткий миг, только чтобы вдохнуть, и увидела совсем близко его лицо. Он смотрел на меня так, будто держал себя из последних сил. Нежность в его взгляде мешалась с отчаянным, дрожащим усилием не сорваться и не сгрести меня разом, не взять больше, чем я готова была дать.

— Саша, — выговорил он хрипло и зажмурился, — Саша, не искушай. Уходи сейчас, пока я себя держу.

Он с усилием разлепил веки, и в его потемневших глазах билось что-то отчаянное.

— А я хочу, слышишь? — глухо сказала я. — Хочу, чтобы...

И, не дав ни ему, ни себе ни единого больше мгновения на сомнение, снова прижалась к его губам. _______

ПС я вам честно скажу, глава 18+ у меня еще не написана, и я буду работать над ней завтра, поэтому пока, кто хочет, можно высказать свои пожелания, с чьей точки зрения будем читать: Всеволод или Саша.