Глава 4

…А за дверью, которую я тут же распахнула, расстилалась залитая солнцем городская площадь.

Я застыла в недоумении и часто-часто заморгала, пытаясь развеять галлюцинацию. Не было тут никакой травы в человеческий рост, проливного дождя и частного сектора.

Передо мной простиралась огромная, мощенная серым камнем площадь, которая буквально гудела от сотен голосов. Там шла бойкая торговля, сновали люди в странных, почти средневековых одеждах, катились груженые телеги.

А чуть сбоку, метрах в десяти от моей лачуги, за небольшой рощицей из десятка, не больше, раскидистых деревьев возвышался дворец. Самый настоящий, шикарный дворец с высокими шпилями, уходящими в пронзительно-синее небо.

И парадные ворота этого архитектурного великолепия, и хлипкая дверь моей халупы выходили прямо на эту рыночную площадь.

Я с силой захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и зажмурилась.

Этого просто не может быть.

Логичная, хоть и печальная мысль, тут же настигла меня, объясняя происходящее:

«Кострова, тебя просто молнией шарахнуло, когда ты от калитки бежала».

Ну точно! Лежу я сейчас на мокрой траве, умираю, и вижу все вот это!

Интересно, успеют меня спасти? Хотя некому… Сестрицы новоявленные к дому не вернутся, прохожие мимо этих руин вряд ли ходят. Нет, не найдут.

Значит, нужно попробовать привести себя в чувство самостоятельно. Ущипнуть себя, что ли?

Обе руки были заняты: в одной я всё еще держала пакет со своими пожитками, в другой — то самое письмо. Я опустила взгляд на пожелтевший лист и похолодела.

«Ну что, убедилась? Всё еще не веришь? Слушай дальше».

Я в панике побежала глазами по строчкам:

'1. Самое главное: никогда, ни при каких обстоятельствах не имей дел с драконами. Это я уже говорила, но повторю: не доверяй драконам!

2. Дом живой. Дай ему почувствовать свою кровь и попробуй с ним договориться.

3. У тебя есть магия. Хочешь проверить? Положи что-нибудь в печку и прокрути ручку'.

Как и собиралась, я пребольно ущипнула себя за руку. Никакого эффекта. За ногу. Ничего. Потом были другая рука и другая нога — с тем же результатом. Я даже попрыгала на месте и снова себя пощипала. В конце концов, пришлось сдаться.

Я сняла странное кольцо и убрала его в карман.

Ладно. Раз проснуться не получается, давайте поиграем в этот ваш сумасшедший дом. Что там нужно было сделать? Дом кровью испачкать? Пожалуйста, мне не жалко.

Я перевела взгляд на свою руку — царапина от гвоздя всё еще кровила. Шагнув вперед, я решительно приложила окровавленную ладошку к ближайшему бревну.

Дерево под рукой мгновенно потеплело. И тут же на грязных окнах сами собой развернулись чистые, белые занавески.

Ну, вот и выяснили, я окончательно сошла с ума и галлюцинирую во дворе под ливнем.

Но в пустоту, задрав голову к потолку, я на всякий случай тихонько произнесла: — Спасибо!

Снова заглянула в бумажку, чтобы выполнить следующий пункт, насчет магии, и от изумления едва не выронила её. В письме совсем другим почерком проступил четвертый пункт:

«4. Отмой полы!»

Я моргнула. И снова вслух в пустоту проговорила:

— Сначала сделаю третий пункт, — немного помагичу.

Взгляд упал на пузатую печь у стены. Сбоку у нее торчала массивная металлическая ручка, точь-в-точь как у старой тетиной мясорубки. «Положи что-нибудь в печку…» Я пошарила глазами вокруг, но ничего подходящего не обнаружила. Зато вспомнила про совершенно бесполезную скрепку, которую выменяла утром в электричке.

Похлопав по карманам куртки, я вытащила детскую поделку и бросила её в зев печи, на дне которой были четко выбиты круги и какие-то незнакомые знаки.

Схватившись за металлическую рукоять, я с усилием крутанула её один раз.

Ручка коротко лязгнула. Внутри вспыхнуло синим.

И одновременно с этой вспышкой на меня навалилась такая чудовищная, слабость, словно из меня разом выкачали все силы. Колени подогнулись и мир, качнувшись перед глазами, стремительно полетел куда-то вправо, исчезая в темноте.

Уже теряя сознание, сквозь плотный ватный гул я услышала с улицы оглушительные, властные удары чудовищных размеров кулака в мою дверь:

Бумс! Бумс! Бумс!

— Открывай, ведьма! — рявкнул, раскатистый мужской голос.

А дальше на меня навалилась кромешная тьма.