Глава 35

От дворца до рыночной площади мы шли быстрым шагом. Рэйвен все время хмурился и всем своим видом демонстрировал, что мы занимаемся сущей ерундой.

— Мы теряем время, — произнес он, едва мы вышли из дворцовых ворот. — Если бы речь шла о каком-то значимом гномьем роде, способном удержать Камень Земли, этот случай обязательно упоминался бы в имперских архивах.

— Может, след в архивах и остался, — парировала я на ходу, едва успевая за его широкими шагами. — Просто вы его так изложили на своем чиновничьем, что в ваших идеальных бумажках живых человеческих судеб стало совсем не видно?

— И ты всерьез предлагаешь начинать поиски одного из величайших артефактов стихий, основываясь на байках и россказнях твоей новой работницы?

— Я предлагаю начать с гномки, которая в кровь стерла руки и ноги, пытаясь прокормить троих маленьких детей, у которой куча долгов и единственное платье, заштопанное до такого состояния, что оно состоит из одних заплаток, — проговорила я. — Мы только что выслушали одну сторону — давай дадим слово другой?

— А наша малолеточка-то истину глаголет, — одобрительно поддакнула из кармана Таисия. — У кого щи пустые, тот жизнь глубже знает, чем те, у кого жемчуг мелкий.

За «малолеточку» я потом с нее спрошу, конечно, просто при драконе скандалить не хотелось.

Рэйвен только зубами скрипнул, но спорить с нами не стал. Еще бы, мы со Скрепкой девицы простые, императорским авторитетом нас не впечатлить, не то, что его министров.

Когда мы наконец вышли к моему павильону, я невольно залюбовалась. Еще недавно здесь творился кромешный хаос, но с появлением Марты работа наладилась как по волшебству. Она аккуратно заносила в ведомости, кто что принес и чего желал получить взамен, а потом отмечала исполнение заказа. Медяки и серебрушки аккуратно ссыпались в разные глиняные банки. А покупатели чуда из мусора уходили довольными.

Я покосилась на Рэйвена. Ну что, съели, Ваше Величество? Да у вас даже в канцелярии такого порядка нет!

Дракон, к его чести, тоже оценил увиденное — его скептический прищур сменился на заинтересованный.

Стоило нам подойти к прилавку, как покупателей словно ветром сдуло — от повелителя простой народ предпочитал держаться на расстоянии. Марта выпрямилась во весь свой невысокий рост. Страха в её серых глазах не было, одна лишь настороженность от внезапного визита высшего начальства.

Рэйвен сцепил руки за спиной и заговорил своим официальным тоном, глядя на гномку сверху вниз:

— Скажи, Марта. Известны ли тебе случаи нарушения договоров между империей и гномьими кланами, способные вызвать их искреннюю обиду.

Лицо гномки мгновенно превратилось в нечитаемую маску.

— Куда ж мне о делах великой империи судить, Ваше Величество? Я простая торговка, мое дело — дырявые башмаки, да битые чашки принимать, — бесцветно отрапортовала она.

Ну кто ж так с простым народом разговаривает? Я посмотрела на дракона — и махнула рукой. Ну, что с него взять, он родился таким — императором.

Я решительно шагнула вперед и легонько отодвинула дракона плечом, процедив ему на ухо:

— Вот это сейчас был не вопрос, а настоящий допрос.

Повернувшись к Марте, я постаралась улыбнуться как можно мягче, аккуратно взяла её за мозолистую руку и посмотрела прямо в глаза:

— Марта, мне правда очень нужна твоя помощь. Мне загадали сложную магическую загадку, и она напрямую касается истории гномьих народов. Звучит она так: «Земля помнит обиду». Мы ищем… что-то вроде давнего трагического события, возможно, в котором сильно пострадали обычные гномы. Мы ищем большую несправедливость, некогда случившуюся в этих краях — такую, что достойна личного внимания императора. Ты ничего подобного из рассказов стариков не слышала?

Марта долго молчала, не отнимая руки. И мне вдруг показалось, что ответ у неё есть и он буквально вертится на языке, просто она никак не решается высказать его вслух. Она переводила тяжелый, оценивающий взгляд с меня на застывшего каменным изваянием дракона и обратно.

Потом она тяжело вздохнула.

— Слышала, — наконец тихо, но твердо произнесла она.

Рэйвен мгновенно напрягся, подавшись всем телом вперед. А гномка, перекинув через плечо свою толстую каштановую косу, добавила:

— И это не просто слухи и не страшилки для детей на ночь. Это давняя история моей собственной семьи.

Мы с Рэйвеном разом обратились в слух.

— Расскажи, пожалуйста, — попросила я, крепче сжимая ее ладонь.

Рассказ Марты был коротким и, кажется, несмотря на давность лет, до сих пор задевал её за живое. Она рассказала, что когда-то, лет двести назад, её предки были официальными хранителями Камня Земли. Их родовой вотчиной была шахта «Чёрный камень» — та самая, о закрытии которой утром нам докладывал один из министров.

Когда в забое случился обвал, корона не стала разбираться и тратить ресурсы на поиски. Спустя короткое время весь этот род признали погибшим, а опустевшие земли вместе со святилищем, где и хранился артефакт, перевели в императорскую казну как бесхозные.

Вот только часть рода тогда выжила. Через несколько недель изнеможденные, раненые гномы сумели совершить невозможное — они пробили завал и выбрались на поверхность через старые, заброшенные штольни.

Но в официальных летописях они уже не значились. Земли были изъяты, родовые книги закрыты, а чиновники отказались их слушать. Им попросту не поверили, приняв их за банду самозванцев.

— Нас не смогли похоронить горы, но с этим успешно справились власти, — жестко подвела итог Марта, глядя прямо в золотистые глаза императора.

Повисла тяжелая пауза. И тут Рэйвен снова включил чиновника:

— Если род был официально признан погибшим по всем правилам, корона действовала в рамках закона. После обвала такие земли не могли оставаться бесхозными…

Я медленно повернула голову и с нескрываемым удивлением и возмущением посмотрела на него.

Марта лишь горько усмехнулась, устало пожала плечами и молча вернулась к работе.

Рэйвен вдруг осекся на полуслове. Его челюсти судорожно сжались, на скулах заходили желваки. Он перевел потемневший взгляд на Марту, затем на меня, резко развернулся и стремительным шагом направился обратно к своему дворцу.

Через минут двадцать к павильону, где трудилась Марта, из дворца прибежали сразу двое запыхавшихся мужчин в париках и бархатных кафтанах.

Увидев их, Марта испуганно попятилась и наотрез отказалась куда-либо с ними идти.

— Спокойно, Марта, я с тобой, — твердо сказала я, снова беря ее за руку.

Пришлось временно закрыть лавку. Что-то определенно не ладилось у меня с бизнесом — только-только нашла толкового работника, как… что-то мне подсказывало, что мою Марту теперь ждут дела поважнее.

Нас проводили в императорский кабинет. За длинным столом уже сидели несколько мужчин — судя по окладистым, ухоженным бородам и тяжелым золотым цепям — очень уважаемых и богатых лордов-гномов.

Рэйвен сидел во главе стола. Заметив нас, он поднялся.

— Что ж, полагаю, нет никакой необходимости затягивать процедуру установления принадлежности к роду, — ровно произнес он, обращаясь к главному старейшине. — Прошу вас, уважаемый мастер, подтвердите родовым артефактом принадлежность этой женщины к забытому клану.

Один из бородатых гномов без лишних возражений подошел к растерянной Марте. Он достал небольшую серебряную иглу, аккуратно проколол ей палец и приложил выступившую каплю крови к огромной, толстой и очень старой книге в кожаном тисненом переплете, лежавшей на столе.

И вдруг древний фолиант словно ожил. Страницы сами собой с шелестом пришли в движение, книга раскрылась ровно посередине, и на пожелтевшем пергаменте красивым, светящимся золотом почерком проявились четкие строки:

«Марта, дочь Торинга, из древнего рода Штернхельмов».

По кабинету прокатился потрясенный ропот старейшин.

— Что ж, полагаю, теперь у нас есть все основания, чтобы восстановить справедливость, — твердо и громко произнес Рэйвен, глядя прямо на притихших лордов. — Ваш род отныне официально вновь признан существующим. У ваших предков несправедливо отняли имя, статус и родовые земли — это была чудовищная ошибка — и я её исправлю.

Он размашисто подписал уже заготовленный указ, скрепляя его тяжелой сургучной печатью.

А у меня по спине побежали мурашки. Я смотрела на этого дракона и впервые видела не самодура, каким привыкла его считать, а настоящего правителя, способного признать ошибки и брать на себя ответственность. Я даже начала немножко гордиться собой. Все-таки в случившемся была и моя заслуга.

Марта стояла растерянная, по ее щекам катились слезы. Но она не стала падать в ноги или рассыпаться в благодарностях. Так она и стояла — бледная, суровая и только её руки мелко дрожали, прижимая к груди подписанный пергамент.

Кольцо на моем пальце в следующую секунду начало мерцать, а ступни. Ох, их снова обожгло огнем, дорога снова позвала меня, поманила неизвестно куда, да так призывно, что я, оставив Марту и почтенных гномов, искренне поздравлявших ее, вышла из кабинета императора.