Глава 37

Рэйвен де Стальд Первый, Дракон

Ася осторожно, словно не веря своим глазам, достала камень и медленно, будто боялась сломать его или обжечься, вставила в пустую ячейку своего перстня.

В ту же секунду её резко повело в сторону. Она судорожно схватилась за виски, словно от невыносимой головной боли, и сдавленно вскрикнула. Лицо мгновенно побледнело, глаза закатились.

— Девочка… — бессвязно, прерывисто забормотала она, оседая на пол. — Плачет… у неё жёлтый камень… разрушенный мост… одна горгулья…

Я подхватил её, прежде чем она успела удариться о жёсткие каменные плиты.

Ася мгновенно обмякла в моих руках, дыхание стало поверхностным и частым. Сильнейший магический откат от привязки артефакта. Не теряя ни секунды, я подхватил её лёгкое тело на руки и быстро понёс наверх, прочь из сырого подземелья, на воздух.

Вынес на крыльцо, сел прямо на деревянные ступени, бережно удерживая её на коленях, и позволил прохладному вечернему ветру обдувать её бледное лицо. Честно говоря, отпускать её такую маленькую и хрупкую куда-то одну казалось очень плохой идеей, не то что в Лабиринт Магий.

Спустя пару минут её длинные ресницы, наконец, дрогнули. Она слабо, тяжело застонала, приходя в себя, и с трудом сфокусировала на мне мутный, ничего не понимающий взгляд.

— Что… что случилось? — прохрипела она, пытаясь осознать, почему сидит у меня на руках.

Я удерживал её, аккуратно поддерживая за плечи.

— Тебя накрыло видением, — спокойно пояснил я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Сразу после того, как камень встал в кольцо. Ты едва не разбила голову о плиты. Бормотала что‑то про жёлтый камень. Помнишь?

Ася нахмурилась, и в её глазах, наконец, начало проясняться осознание, а взгляд обрёл прежнюю осмысленность.

— Жёлтый камень… Точно, — она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями и устало потирая виски. — Я видела маленькую девочку. Она плакала и сжимала в ладошке жёлтый камень. Он у нее на шейке, на шнурке висит. И ещё там был мост. Старый, полуразрушенный мост, а на нём — каменная статуя. Всего одна горгулья.

— Мост с одной горгульей, — задумчиво повторил я, мысленно перебирая карты провинций и приграничных земель. — Сходу не скажу, в каком именно захолустье эта переправа. Но это вопрос времени. Мои ищейки быстро найдут это место по твоим приметам.

Девчонка вдруг слабо завозилась, упрямо пытаясь отпихнуть меня ладонями в грудь.

— Поставьте меня на пол. Отпустите, — потребовала она хрипло, но уже в своём привычном боевом тоне.

Я аккуратно поставил её на деревянный пол крыльца. Асю тут же качнуло, как тонкую травинку на ветру, но она устояла, вцепившись пальцами в свежевыкрашенные перила.

— Сейчас чаю сделаю, и всё пройдёт. Мне надо… прийти в себя, — пробормотала она и, пошатываясь, побрела обратно в дом.

Я вздохнул и пошёл следом. Наблюдать за тем, как эта гордая и независимая ведьма, едва держась на ногах, плетётся к буфету, было одновременно тяжело и… немного забавно.

Спасать мир — дело, конечно, благородное, но покормить ведьму всё равно надо.

— Давай я тебе помогу, — предложил я, мягко перехватывая её за локоть.

— Вы? — она посмотрела на меня так, будто я не смогу заварить чай.

— Да нет, там печку топить надо, — вяло отмахнулась Ася, с тоской глядя на огромную кастрюлю с водой. — Я сейчас сама… быстренько…

— Зачем топить печь, чтобы просто подогреть немного воды? — искренне удивился я, поражаясь её бытовой непрактичности.

На кухонном буфете как раз стояла приличных размеров металлическая кастрюля, доверху наполненная чистой колодезной водой. Я подошёл ближе, положил обе ладони на холодный металл. Секунда — и крышка загремела над кипящей водой. Я приподнял её: вода внутри яростно бурлила, выпуская к потолку плотный столб пара.

Ася то ли удивлённо, то ли в ужасе округлила глаза, напрочь забыв про свою независимую мину.

— Вау, — только и выдала она.

— Сколько тебе надо для чая? — усмехнулся я, убирая руки от нагревшегося металла. — Что делаем дальше?

Дальше мы вышли в стремительно густеющие сумерки сада. Ситуация, конечно, была абсурдной: я ни разу в жизни не заваривал чай. Ася сама нарвала каких‑то листьев и ягод в небольшом огородике. Затем, вернувшись в дом, затолкала всё это в чайник, туда же покрошила сочное яблоко, а я снял с буфета кастрюлю и аккуратно залил всё это бурлящим кипятком.

Поставив чайник на стол, достал из буфета две чашки и разлил заварившийся напиток. Ася с тихим вздохом опустилась на стул, обхватив горячую чашку обеими руками.

Удивительно, но чай быстро сделал своё дело — к девчонке на глазах возвращались силы, а на бледных щеках наконец‑то заиграл нормальный, живой румянец.

В этот момент с улицы донеслись быстрые торопливые шаги. На пороге со свитком в руках возник запыхавшийся дворцовый гонец.

— Ваше Величество, простите за столь грубое вторжение, но в министерстве…

Я обернулся, и он осёкся на полуслове.

— Передай, чтобы принесли сюда ужин, — спокойно перебил я.

Гонец испуганно поклонился и мгновенно растворился в ночной темноте.

Я сел на стул напротив Аси и продолжил наблюдать за тем, как она пьёт чай.

В тишине тёплой кухни я смотрел на эту невозможную кудрявую девчонку и чувствовал, как внутри впервые за долгие месяцы разливается уверенное, глубокое спокойствие. Мы продвинулись. Мы стали на один шаг ближе к цели. И я точно знал, что с этой упрямой ведьмой у нас всё получится.

И вдруг подумал: а ведь толковая девчонка. Практичная, цепкая, с людьми ладит, меня не бесит. Министром, что ли, её назначить.