Глава 39

Едва я успела вытереть лицо полотенцем, как в дверь трижды стукнули и, не дожидаясь ответа, распахнули ее настежь. В избушку ураганом влетели две дамы средних лет с какими-то свертками и коробками. Следом за ними вошел всегда хмурый и серьезный помощник императора.

— Королевские портнихи уполномочены облачить вас, леди, в подходящее случаю одеяние, — прокомментировал он появление всех ранних визитеров.

Вещи мне выдали быстро, без лишних реверансов, и уже минут через десять с чувством глубокого удовлетворения я разглядывала себя в небольшом квадратном подобии зеркала, которое портнихи принесли с собой.

Костюмчик Его Величество прислал великолепный: плотные, но мягкие штаны, сапоги, севшие по ноге как влитые, легкая теплая куртка и отличный походный плащ. Никаких тебе рюшей и многослойных юбок. Одобряю такой стиль.

Помощник стоически дождался, пока я соберусь, и молча отконвоировал меня во дворец — в крыло со стационарными порталами. Летнее утро в столице выдалось теплым, так что плащ я не стала надевать и просто держала в руках.

Рэйвен уже ждал и обернулся, стоило мне войти.

Его потемневший взгляд медленно прошелся по мне от макушки до носков сапог, задержавшись на груди, талии и бедрах, которые новая одежда облегала весьма плотно.

Под этим тяжелым взглядом я вдруг очень ярко ощутила собственное тело: как плотно прилегает одежда, как мягкая ткань касается кожи. И как-то внезапно стало мало воздуха, а сердце заколотилось гулко и часто. Я не отрывала взгляда от его глаз, которыми он продолжал жадно меня разглядывать.

Нашу жаркую игру в гляделки прервал лорд Адриан Таль, деликатно кашлянув.

— Готовы? — голос Рэйвена, обращенный ко мне, прозвучал глуше обычного, с легкой хрипотцой, будто у него внезапно пересохло в горле.

Я молча кивнула.

Портал — круг с руническими символами, похожий на тот, что располагался в моем подвале, — засветился символами и схлопнул пространство, и уже через секунду ледяной воздух Верейска заставил меня поежиться, и я поспешила накинуть плащ.

У станции нетерпеливо перебирали копытами три оседланные лошади.

Я замерла, с ужасом глядя на огромную гнедую кобылу. А может быть, это был конь — я совершенно ничего в них не понимала.

— Простите, — пробормотала я. — А пешком туда никак? Или на повозке? Просто я… лошадей только в детстве видела — с трибуны в цирке, — зачем-то пояснила я. — И верхом ни разу в жизни не ездила.

Смеяться надо мной никто и не стал. А Адриан сразу, предложил помощь, дружелюбно улыбнувшись:

— Не беспокойтесь, леди Анастасия. Мой конь вынослив, вы можете ехать вместе со мной, это…

Он не договорил.

Рэйвен, до этого стоявший молча, шагнул ко мне. Одна его рука легла мне на талию, вторая перехватила под колени. Земля ушла из-под ног. В следующее мгновение я обнаружила себя сидящей боком на огромном, черном как ночь жеребце.

Земля была где-то далеко внизу. Огромное живое тело подо мной вздохнуло, дернуло какой-то мышцей, переступило — и меня качнуло вбок. Я, готовая заорать от ужаса, вцепилась в первое, что попалось под руки — в жесткую гриву и край седла, — и с ужасом поняла, что держаться-то тут толком не за что. Сердце ухнуло вниз.

Если это чудовище сейчас сделает хоть шаг, я полечу головой на мерзлую землю.

— Стой, стой, пожалуйста, — зашептала я не то коню, не то себе, боясь пошевелиться и даже вдохнуть.

И тут за спиной оказался Рэйвен.

Он легко взлетел в седло позади меня, и его руки крепко сомкнулись вокруг моей талии. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, перекинула ногу — сидеть боком, свесившись над этой пропастью, было слишком жутко. Так под собой хоть чувствовалась опора.

Талю он не сказал ни слова. Даже не взглянул в его сторону.

— Выдвигаемся.

Первые несколько минут мне все еще казалось, что я вот-вот сползу и сломаю себе шею. Но конь шел ровно, а руки Рэйвена обнимали так сильно, что стало ясно: чтобы упасть, мне сначала надо вырваться из этого кольца. А это было попросту невозможно.

И страх наконец отпустил.

Вот только легче не стало.

Потому что теперь я вдруг поняла, что сижу, вжатая спиной в его твердую и горячую грудь, о которую терлась спиной при каждом шаге коня. Я своей кожей чувствовала, как под тонкой тканью перекатываются мышцы дракона. Мне стало жарко, в голове помутилось, и все связные мысли куда-то подевались.

Держал он меня крепко, будто и вправду боялся, что стоит ослабить руки — и я все-таки соскользну. Его горячее дыхание касалось моей макушки, и от затылка до самых пяток по коже разбегались мурашки, а сердце колотилось так сильно, что мне казалось — я вся одно большое сердце.

Промучившись в переживаниях всю дорогу, я благополучно прозевала момент, когда закончился тракт и начались Бродцы. Опомнилась только когда конь встал перед единственным каменным зданием в деревне.

Таль, ехавший впереди, спешился и обернулся:

— Единственный трактир в округе. Можем позавтракать.

Император ссадил меня на землю — и ноги подо мной подкосились так, что я чуть не осела прямо в дорожную грязь. Но собралась, устояла и даже сделала вид, что просто разминаю затекшие колени.

Внутри трактир оказался бедным, но чистым — и это обнадеживало. В полутемном зале женщина в сером переднике неспешно протирала столы.

Адриан опустился на край длинной скамьи. Я, обрадовавшись возможности перевести дух, решила сесть подальше от дракона, и направилась было к министру.

Но Рэйвен поймал меня за локоть, довел до скамьи напротив и только там отпустил. Сам сел рядом — и как-то сразу занял очень много места, так что наши колени соприкоснулись.

Я открыла рот, чтобы высказаться по поводу его самоуправства, но не успела.

К столу, шаркая, подошел пожилой трактирщик — руки у него мелко дрожали, и он комкал ими край засаленного фартука.

— Господа хорошие… простите великодушно, — выдохнул он, не поднимая глаз. — Горячего нет. Завтракать, почитай, нечем. Хлеб вчерашний имеется, да утка дикая копченая. Только жестковата она.

— А где хозяин? — Адриан Таль нахмурился. — Случилось что-то?

— А вы знали Микеша, сына моего, господин? — старик вдруг оживился, подняв на нас слезящиеся глаза. — Так забрали его в долговую. Барон наш лютует — чуть задолжал, сразу иди на шахту отрабатывай. А где нам денег-то взять на подати? У нас самих есть нечего. Мужиков в деревне почитай не осталось.

— Куда забирает? — голос Рэйвена стал похож на лязг вынимаемого из ножен меча.

Старик этого не заметил. Императора он явно не узнал — так и махнул рукой запросто, по-стариковски.

— Да в кабалу, считайте, господин. На отработки к барону. Мост вон у нас лет десять как рухнул. А барон каждый год налог собирает — «на ремонт переправы». Кто заплатить не может, того увозят в шахту. У меня вон три сына так уехали. Третий год отрабатывают…

Аппетит от его слов пропал вместе с настроением. Копченую утку, которую только что собиралась заказать, расхотелось напрочь. Я смотрела на дрожащие руки старика на грязном фартуке, и в горле встал колючий ком.

С улицы вдруг долетел конский топот, визг и грубые мужские окрики.

Трактирщик побледнел и попятился от стола.

— Опять приехали… Сборщики баронские.

Рэйвен медленно поднялся, вышел из-за стола и распахнул дверь. Я, разумеется, рванула следом.

Всадник на добротной лошади на полуслове оборвал смех и рывком натянул поводья. Конь под ним тревожно всхрапнул и попятился, будто учуял хищника.

Рэйвен тем временем спустился с крыльца. Всадник смерил взглядом его высокую фигуру, задержал взгляд на дорогой одежде — и весь он как-то разом сдулся, хотя ладонь все же дернулась к рукояти меча.

— Это земли барона Рихтера, господин, — процедил он настороженно. — Мы собираем государственные подати. Так что садились бы вы на своих породистых лошадок да ехали мимо. Чужаков, что в наши дела нос суют, мы не жалуем.

Рэйвен чуть склонил голову набок.

— Так уж вышло, что это и мои дела тоже, — негромко проговорил дракон.

И зрачки в золотых глазах вытянулись в вертикальные щели.

Конь под сборщиком снова заржал и попятился.

— Дракон, — выдохнул он одними губами, побелел и сполз из седла на колени, прямо в грязь.