Глава 56

— Мы что… притащили с собой алтарь?

Рэйвен сел рядом, поморщился, потирая ушибленный затылок, и тоже уставился на массивный глянцево-чёрный куб, громоздившийся теперь поперёк моего подвала.

Посох валялся тут же, на плитах. Надо же, а я его не выронила во всей этой круговерти.

Рэйвен поднялся первым, помог встать мне и внимательно осмотрел алтарь. По чёрной поверхности ещё медленно угасали незнакомые руны, но больше ничего необычного не происходило.

— Лабиринт начал схлопываться прежде, чем мы добрались до выхода, — задумчиво проговорил он. — Значит, что-то сломалось в самом мире, где он находился. А магический всплеск после того, как Венец меня признал, спровоцировал разрушение. Когда ты открыла Дорогу домой, алтарь просто утянуло в ближайший открытый переход вместе с нами.

— То есть нам просто повезло?

Он посмотрел на меня.

— Учитывая, что мы вообще успели вернуться прежде, чем мир и Лабиринт окончательно схлопнулись, — нам очень крупно повезло.

Я снова покосилась на чёрную махину.

— И что нам теперь с ним делать?

— Пока ничего. — Рэйвен провёл ладонью над рунами, но те уже окончательно погасли. — Пусть стоит здесь. Пригласим наших уважаемых академиков и послушаем, что они скажут. С таким подарком судьбы лучше обращаться осторожно.

Мы оставили в сундуке на чердаке пояса, которые всё это время держали нас связанными и столько раз спасли нам жизнь. Туда же отправились мой совершенно не пострадавший в путешествии сарафан и посох, оказавшийся куда крепче, чем выглядел.

Перепрыгивая через императорские клумбы, и шагая прямо по газонам, мы направились во дворец. Там нас уже ждали.

У парадного входа выстроились гвардейцы, толпились люди в парадных одеждах и мрачные придворные маги.

Моё появление под руку с императором ни у кого не вызвало удивления. Оказалось, о том, что мы женаты, знали уже все и обращались ко мне не иначе как «Ваше Императорское Величество».

Рэйвен слушал донесения на ходу, и с каждым словом его лицо всё сильнее мрачнело. Стихии продолжали наступать: то тут, то там сами собой вспыхивали пожары, реки без видимых причин выходили из берегов, а в горах начинались новые землетрясения.

Он оборвал очередной доклад на полуслове — эти подробности уже ничего не меняли. Венец сделал его магию в несколько раз сильнее и теперь у него имелся способ управлять стихиями, и заняться этим он собирался немедленно.

Нам даже толком попрощаться не дали.

Рэйвен только успел сменить порванную и прожжённую одежду, затянул ремни и накинул новый дорожный плащ.

Я смотрела на него и старалась не думать о том, насколько он вымотан после Лабиринта. Впереди снова ждали неизвестность и опасности, а я уже ничем не могла ему помочь.

Я подошла и поправила застёжку его плаща, хотя она и так была застёгнута идеально. Просто нужно было чем-то занять руки.

В глазах уже дрожали слёзы.

— Я всего несколько дней твоя жена, — тихо сказала я, глядя на серебряную пряжку, а не на него.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но голос всё-таки дрогнул.

Рэйвен глубоко вздохнул, обхватил ладонями моё лицо и заставил поднять голову.

— Посмотри на меня.

Я посмотрела — и тут же пожалела, потому что две слезинки всё-таки скатились по щекам.

— Я скоро вернусь. Я уже поклялся тебе в Первом Круге, что эту жизнь мы пройдём вместе, рука об руку. Ничего не изменилось. Просто подожди меня немного.

Его большие пальцы стёрли слёзы с моего лица. Рэйвен наклонился и прижался лбом к моему лбу. Несколько секунд мы просто дышали друг другом, а мои пальцы сами собой вцепились в отвороты его плаща.

А потом он поцеловал меня — сильно, глубоко, словно хотел оставить этот поцелуй со мной на всё время разлуки и сам запомнить его навсегда.

Разжать пальцы и отпустить его оказалось невероятно трудно.

Но я отпустила, и он ушел.

А через несколько минут на меня в буквальном смысле напала Таисия.

Ну конечно, мы же оставили её одну, даже попрощаться не успели. Скрепка ворвалась в покои растрёпанная, с перекошенным от возмущения личиком.

— Вы женились без меня!

— Доброе утро, Таисия.

— Потом улетели на драконе — без меня!

— Это случайно вышло. Мы не думали, что так получится.

— А затем ушли в Лабиринт! Не разбудили, не попрощались и бросили меня спать на шёлковой подушке! Я открываю глаза — хозяйка замужем за императором чешуйчатым, конец света наступает, а мне никто ничего не соизволил сообщить!

— Прости.

Она даже задохнулась от возмущения.

Я подхватила её на руки и прижала к груди.

— Я по тебе очень скучала. Мне так не хватало твоего здравомыслия и оптимизма.

Скрепка ещё немного посопела, потом всё-таки распластала на моей груди тоненькие ручки.

И вдруг тихо, совсем без запала, спросила:

— Уже грустишь без него?

Я вздохнула, и по щекам снова потекли слёзы. Таисия молча гладила меня по руке нитяными пальчиками.

А когда я наконец успокоилась, она деловито заявила:

— Значит так. Официальную свадьбу организую я. Это не обсуждается.

— Конечно, дорогая, — всхлипнула я, вытирая лицо.

— И больше никакой самодеятельности!

Последующие три дня слились в одно бесконечное тревожное ожидание.

Из разных концов империи приходили донесения, но за всеми официальными сводками я видела только одно.

Сначала успокоились ветры и прекратились землетрясения в северных горах — значит, Рэйвен был там и всё получилось. Потом отступила большая вода на юге — значит, он жив. Следом начали утихать пожары, ураганы и обвалы.

Каждая успокоившаяся стихия была весточкой от него.

Но легче от этого почти не становилось. Ночами я спала в его постели, завернувшись в его одеяло. По нескольку раз просыпалась и прислушивалась к темноте, но во дворце было тихо. Тогда я нащупывала на запястье свадебный знак, прижимала руку к груди и снова заставляла себя закрыть глаза.

Днём меня спасала Таисия. Она взялась за организацию свадьбы с таким остервенением, будто готовила не праздник, а военную кампанию по захвату всего мира. Руководила всеми императорскими помощниками одновременно и почти не спала.

С меня снимали мерки, оборачивали тканью, заставляли часами стоять неподвижно на возвышении, пока вокруг спорили портнихи, какой цвет больше мне к лицу: лавандового ветерка или нефритового лепестка.

На третий день я задремала прямо во время очередной примерки, стоя на специальной тумбе.

А ночью снова уснула в его постели, зарывшись носом в подушку.

И проснулась от поцелуя.

Сначала я здраво решила, что это сон. За три дня мне столько раз снилось, как он возвращается и целует меня, что я даже глаз не открыла — просто чтобы не спугнуть видение.

Но запаха дыма в моих видениях не было, а тут был. И его губы — горячие, настойчивые и такие родные, продолжали и продолжали меня целовать так, что сердце заходилось.

— Как же приятно застать жену в собственной постели, — хрипло произнесли над самым моим ухом.

Я распахнула глаза и с радостным воплем бросилась ему на шею.

Рэйвен обнял меня — чумазый, небритый, в порванной в нескольких местах одежде. Зато глаза сияли торжеством и счастьем.

А за окном уже расцветало чистое, спокойное голубое небо.

— Ты вернулся, — выдохнула я, всё ещё не веря и едва ли не душа его в объятиях.

Он рассмеялся и снова меня поцеловал.

Мы так и сидели на смятой постели, обнявшись, будто боялись, что стоит разжать руки — и всё исчезнет.

Вдруг кольцо на моём пальце раскалилось. Я зашипела от боли и отдёрнула руку.

Первым вспыхнул Гномий камень. Бронзовый свет стал почти белым — и камень исчез. Следом один за другим вспыхнули и пропали солнечный человеческий и зелёный эльфийский. Последним ярко полыхнул синий камень Неба.

На моей руке снова остался один-единственный чёрный ведьминский камень.

Рэйвен задумчиво коснулся груди и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На старом потёртом шнурке уже висел вернувшийся синий камень Неба.

— Они просто вернулись к своим народам, — понял он.

Я смотрела на опустевшее кольцо и вдруг поняла, что так и не осуществила свою мечту.

— А я ведь не успела ими воспользоваться, — тихо сказала я.

— Для чего?

— В письме Илоны говорилось, что пять Камней вместе могут открыть дорогу в мой мир. — Я подняла на него глаза. — Понимаешь, это был мой единственный шанс.

А пока идет подготовка к свадьбе, Ася начинает примерять платья.