Глава 4 · Проклятие Грайона

Комнату для меня приготовили вполне нормальную — на мой взгляд. Скелет, правда, её тут же раскритиковал — сама комната маленькая, кровать узкая, гобеленов на стенах нет, картин тоже, ковëр на полу отсутствует, да ещё и решетки на окнах стоят.

— Так положено, — ответил Ривал, зачем-то потрогав решетки. — Чего здесь не хватает, так это кровати для меня. Но об этом я распоряжусь.

— Серьёзно⁈ — возмутилась я. — Собираешься спать со мной в одной комнате?

— Не могу оставить опасную некромантку без присмотра, — невозмутимо сказал он.

— В каугах, в комнате с решётками на окнах и замком на двери? — заинтересованно уточнил скелет. — Шиа, золотко, да тебя тут действительно боятся! А как же завтрак у наследника? Неужто нарушишь приказ и будешь нас тут сторожить? — спросил он у Ривала.

— Вынужден подчиниться приказу, но надолго я не отлучусь, — отрезал Ривал.

Когда страж вышел, я вздохнула с облегчением. Наконец-то появилось время, чтобы задать все вопросы. Или хотя бы главные из них.

— Мысленно отвечать мне можешь? — тихо спросила я.

В ту же секунду скелет плюхнулся на кровать и застыл. Я чуть не взвыла от негодования: мне же там спать! Я не рассчитывала, что на кровати будет валяться костлявый предок Шиа. И тут от скелета отделился уже знакомый мне прозрачный усатый дед.

— Если хочешь, чтобы меня никто не слышал, то говорить можно только так, — деловито сообщил он. — Ты можешь общаться со мной или в телесной форме, — предок Шиа кивнул на застывший скелет, — или вот в такой.

— Что ж ты раньше об этом молчал! — мысленно рявкнула я. — Зачем вообще потащился со мной в виде скелета? Летал бы вокруг призраком, было бы намного удобнее.

— Так мне надо, чтоб меня не только ты слышала, — объяснил он тоном, каким разговаривают с капризными детьми. — Наследнику нужно объяснить что к чему, условия для твоей работы выторговать получше. Ты ж сама ничего не соображаешь. Да и связь между нами могла прерваться, если бы ты это платье сняла. Шиа к нему часть моей косточки пришила. Маленькую совсем, но через эту частицу мы можем общаться.

Я сглотнула. То есть я хожу в платье с частицей праха? Ещё вчера это вызвало бы дикий ужас и бурную реакцию. А сейчас — ну и ладно, надо так надо.

— Значит, как только сниму платье в бане, я не смогу с тобой мысленно общаться? — быстро уточнила я.

— Так платье-то наверняка стирать заберут, а то и вовсе выкинут, как старую тряпку, — ответил призрак. — Тогда придётся тебе от меня ещё частицу отковыривать. Учти, при страже это затруднительно будет.

Я поспешно стянула с себя чёрный балахон и вывернула наизнанку. Похоже, ритуальную одежду некромантка шила сама и вручную. Швы толком не обработаны, стежки неровные. А вот и частица кости размером с маленькую пуговицу. Я недрогнувшей рукой выдрала её из-под удерживающих ниток и вопросительно уставилась на предка Шиа:

— Куда это деть?

— В сундук спрячь, после разберёмся, — отмахнулся он.

— А если тебя упокоят? — вслух прошипела я.

— Ну так ты через частицу всё равно сможешь меня позвать, — пожал плечами призрак. — Не о том думаешь. Тебя совсем не интересует, для чего нас сюда отправили?

Как раз таки о том и думаю. Если лишусь помощи предка Шиа, я не буду знать, что делать и как себя вести. Так что первым делом необходимо запрятать кусочек кости так, чтобы никто не забрал его даже случайно.

— Интересует, — мысленно ответила я. — Что там за проклятие Мехиорда? С ним вообще реально что-нибудь сделать?

Честно говоря, я была уверена, что нереально. Тем более — мне.

— А тёмные боги его знают, реально или нет, — легкомысленно ответил предок Шиа. — Но попробовать можно. Дар тебе от Шиа должен был перейти вместе с телом, со временем он пробудится потихоньку. Ох, и за что мне это — некромантку заново учить? — он преувеличенно тяжко вздохнул. — Дар перешёл, язык наш перешёл — вон как болтаешь, когда хочешь, — а память, кажись, у Шиа осталась. Как она там, моё золотко? — дед с умилением улыбнулся.

— Всё в порядке с твоим золотком, — отозвалась я, разглядывая вещи Шиа в сундуке. — В нашем мире охоты на ведьм нет. Будет учиться на филфаке, гулять с подружками, ходить в кино, тратить мои деньги и общаться с моей мамой. А может, и с отчимом общий язык найдёт.

— Мало что понял, но звучит хорошо, — с удовлетворением произнёс заботливый предок. — Учиться, гулять и тратить деньги…

— Так, это что? — Я выудила из сундука простенькую длинную рубашку.

— Рубаха. Спала Шиа в ней, — ответил призрак.

— Вот и прекрасно, — я кинула находку на кровать рядом со скелетом и принялась с отвращением натягивать на себя грязное платье. — Пока есть время, расскажи побольше о проклятье.

А я придумаю, как прицепить кусок кости к ночнушке Шиа. Радует уже то, что рубаха чистая.

— О, с проклятьем старик Грайон расстарался, как мог! — оживился призрак. — Последние слова умирающего дорогого стоят. И мысли, между прочим, тоже. Грайон сыщиком был получше любого стража, большие деньги с этого имел. Только разнюхал кто-то, что у него дар некромантский, и что мёртвые Грайону ответы на любые вопросы дают. На месте покоя его под стражу и взяли. Держался дед — любо-дорого поглядеть. Про Шиа он, кстати, знал, но не выдал. Правитель считал, что последнего некроманта на казнь отправляет, чтоб ему в следующей жизни жабой уродиться!

— Грайону? — удивлённо переспросила я. — За что ты его так?..

— Правителю! — буркнул призрак. — Грайон этому болвану и дознателям и так, и эдак объяснял, что от его некромантии только польза людям была, убийства раскрывались, украденное возвращалось. Нельзя, говорил, всех чёрных магов истреблять, а властолюбец упёрся… В общем, дознатели передали право решения правителю, и тот Грайона к казни приговорил. Ну, а старик перед смертью во всеуслышание сказал, что никогда до сей минуты зла не творил, а потом проклял всех, кто некромантов ни за что ни про что в каменной держал и на смерть обрекал. Кой-чего мысленно добавил, как я разумею, и проклятье получилось — просто загляденье! Единственное зло, какое Грайон после себя оставил. Хотя какое то зло? — тут же поправил сам себя призрак. — По справедливости наказал, кого следовало, и за себя, и за всех некромантов Мехиорда. Был бы я живым, так сам бы что-нибудь подобное сотворил. Уж как правитель потом старался, всех магов собрал — никто снять не смог.

— Я так понимаю, правитель в итоге от этого проклятья и скончался, — я наконец нашла в ночнушке подходящий шов и туго запихнула в него частицу скелета. — Ну, и фиг бы с ним, сам напросился. А проклятье-то что из себя представляет?

— Так портал Грайон над Мехиордом создал, — радостно ответил предок Шиа. — Откуда — сказать не могу, не знаю. То ли из низших миров, то ли прямо из посмертия. В общем, нельзя даже предсказать, где и когда он в очередной раз откроется. А когда открывается, оттуда лезет что-то, против чего бессильны светлые маги Мехиорда, и сжирает того, кто попадётся. За первую неделю оно полакомилось двумя дознателями, одним стражем, соседом Грайона, который, по слухам, на него донëс, а потом и самим правителем. Прямо в его спальне портал и открылся.

— Миленько, — я поморщилась. — А чего хочет наследник? Чтобы я сама сожрала это чудовище? Или чтобы я закрыла то, что не смогли закрыть все маги Мехиорда?

— Думаю, он хочет исчезновения портала — полного и вечного, — ухмыльнулся призрак. — С властью сейчас вообще всё интересно. Детей у скушанного правителя осталось одиннадцать, от шести разных женщин. И это только те, кого он официально признал. Драка за власть должна была быть знатная: преемника покойный властелин не выбрал.

— То есть власть наследуется не старшим ребёнком от законной супруги? — уточнила я.

— Обычно правитель сам говорит, кого из своих чад хочет видеть на троне, и чаще всего это действительно ребёнок от законной супруги, — объяснил он. — Но тут особый случай, правитель скончался скоропостижно и не успел никого назвать. Ещё за десять дней проклятье Грайона уничтожило дознателя и трёх советников правителя. Даже корием попробовало закусить, когда тот пытался защищать дом. Кория, правда, выплюнуло через несколько улиц. В общем, видя всë это, наследники наотрез отказались принимать власть. Все, кроме Варгаила. Он тоже не спешит, к замку правителя не приближается и советуется со всеми магами, какие ему под руку попадаются. Видимо, ничего путного наследнику пока не посоветовали, потому как проклятье продолжает гулять по Мехиорду.

— Слушай, а смыться мы из Мехиорда куда-нибудь можем? — поинтересовалась я. — Туда, где некромантов не гоняют.

— Не из замка же, — резонно ответил призрак. — Пока послушаем, что тебе предложит Варгаил, а дальше видно будет.

Он вдруг резко скользнул к скелету и втянулся внутрь. Скелет сел на кровати. В следующую секунду дверь распахнулась. В комнату заглянула девушка зашуганного вида.

— Парная готова, прошу следовать за мной, — на одном дыхании выпалила она.

— Что за порядки в доме наследника? — тут же отреагировал скелет. — Когда заходят в чужую комнату, принято стучать, — наставительно сообщил он служанке.

Девушка забормотала извинения, бледнея на глазах. Вот только её обморока сейчас не хватало!

— Пойдём! — я решительно шагнула к двери, перекинув через руку рубаху с драгоценным кусочком кости.

— А меня правитель сказал тряпочкой протереть. От пыли, — ехидно напомнил предок Шиа.

Девушка предпочла сделать вид, что не услышала. Надо будет сказать скелету, чтобы прекратил пугать безобидных людей.

В парную пришлось спуститься в подвал. Местная баня порадовала — действительно парная с пахучими вениками. Мыться предлагалось в здоровенном корыте, наполненном водой. И почему в мире, полном магии, нет нормального водопровода? Ну, или не нормального, какого-нибудь магического.

Служанка быстренько испарилась, прихватив с собой некромантский наряд Шиа. Я была бы очень не прочь, чтобы кто-нибудь похлестал меня веником, ну да ладно, сама справлюсь.

Я устроилась поудобнее на широкой деревянной полке, застеленной приятной на ощупь тканью. Слегка шлепнула себя по животу мокрым веником. И поняла, что сейчас мне больше всего это и нужно — парилка, одиночество и покой. Хотя бы минут на двадцать-тридцать.

Дверь открылась, впустив струю прохладного воздуха. Я лениво повернулась. Наверное, зашуганная служанка принесла что-нибудь банное. Однако среди парного тумана в дверях вырисовывалась мужская фигура.