Глава 29

Кузнечик:

— Вот, Петровна, ты ругалась, ругалась. А Федотке мазь немецкая на пользу пошла. Не знал, куда от язвы деваться, употребил воеводское снадобье — да и здоров.

— Не выйдет ли боком мазь иноземная? Неведомо, на чем мешана, неведомо, какое слово говорено.

— Как выйдет, не знаю, а у Федотки болячки и с боков сошли, и со спины, и с седалища. Твое-то снадобье, Петровна, он принимал-принимал…

Баба Вася пристально взглянула на соседку. Та решила не ссориться с ведуньей.

— Принимал. Видать, на пользу не сразу пошло. А вот мазь быстро управилась. Так она и для людского, и для скотского здравия хорошо. Сенька Кривой уж хотел кобылу прирезать — вот не знал, кому шкуру порченую продать. Взял у соседа остатки мази, накатал ей на бок, тот зажил за неделю. Тогда и остальные болячки у скотинки помазал — будто и не хворала.

Кузнечик лениво слушал бабью болтовню. Сегодня ему опять пришлось поработать провожатым хозяйской мамаши. Она навестила соседок-ровесниц, занятых важным делом — переборкой-очисткой грибов. Дары леса собрали девки и парнишки. Сдали мамашам и бабушкам тяжкие корзины, разбрелись по делам, верней по безделью. А Кузя остался при бабах, стряхивать листочки с рыжиков, окунать их в лохань и знакомиться с информационной повесткой Верхотурья.

Основная тема пересудов — новинки, придуманные чудным немцем, то ли колдуном, то ли знахарем, то ли доктором, а скорее всего, всё вместе. Совсем-совсем ругать чудного иноземца не решались. Во-первых, он все ж не гулящий какой, а на воеводском дворе обретается, значит, при власти. Во-вторых, большинство задуманных им новинок принесли очевидную пользу. Чего же ворчать и поругиваться, если польза от придумки есть, а подать начальство не увеличило?

— Семеновна, ты патриарший овощ пробовала?

— А чего иначе сажать было? — ответила Лукерья, известная огородница, солившая огурцы не только ради домашнего потребленья, но и продававшая на постоялые дворы как закуску. — Конечно, в суглинок сунула, на землю похуже, чем для моркови и репы. На днях выкопала немножко, срезала кожурку, потомила в печи. Этот овощ быстрей репы в готовность приходит. И в шкуре своей печется. Следующей весной репку потесню, побольше клубеньков посажу.

Кузнечик долго не верил, что речь о картофеле. Пока сам не вгляделся через щель в чужом заборе. Да, и цветы похожие, и ботва. Так потом углядел выкопанные картошины в борозде.

Забавно. О томатах тут не ведают, о кукурузе тоже, хотя не место ей на Урале. Из прочего заокеанского табак известней всего, но под кнутобойным запретом. А вот картошка появилась и пришлась ко двору. Верней, к грядке.

Вообще-то, хорошо, что бабы, да и мужики, треплют языками о придумках, исходящих с воеводского двора. А не, например, про кордон, учрежденный неведомым Лекарским приказом, и про птичий грипп.

Надо же случиться такой незадаче: один из служивых Сибирского приказа сдал в Москве меха и был без промедленья откомандирован за Урал. К счастью, Кузя увидел первым полузабытую физию и успел юркнуть в лавку, так что облапошенный знакомец прошел мимо. Потом, увы, оказалось, что кому-то в воеводской резиденции про птичий грипп поведал, мол, не будет ли таких застав дальше на пути?

К счастью, дьяк явно получил в Сибирском приказе ускорительный пинок, потому покинул Верхотурье на другой день. Неведомый клубень да целительная мазь для болтунов интересней — тут речь про шкуру и огород.

Кстати, мазь Кузнечик уже заполучил. И признал, что это знакомый бальзамический линимент. Удивительно, как этот немец до него дотумкался в конце XVII века? Впрочем, ингредиенты в доступе, ну а изобретатель, скорее всего, скончался без публикаций в тогдашних научных журналах и унес секрет в могилу на двести пятьдесят лет…

Бабы разбирали грибы под приятным вечерним солнышком. Уже через пару месяцев из дома не покажешься, не укутавшись в телогрейку. Пока же лето в своей прощальной власти. Картошку выкапывают, солоники из леса несут. Как-то быстро пролетела «маленькая жизнь» в этом году, вся в заботах да в тревогах.

Забот, пожалуй, побольше. Мало того что его амбарная школа на каникулы не ушла, так образовался и филиал у отца Тихона. В прежней жизни Кузнечик как-то не задумывался, что у духовенства изрядно детей. Кроме Миши, заходили еще несколько отроков, учились счету. А также географии. Если подумать, какими знаниями делился Кузя, так выйдет, что на постоялом дворе Тита Григорьича останавливались не только дьячки и стрелецкие головы из Иркутска и Красноярска, но и океанские мореплаватели.

Ладно. Врать перед взрослыми не краснея Кузнечик умел еще с прошлой жизни.

Одно плохо: репетиторство почти не приносило доходов — разве однажды отец Тихон так щедро одарил леденцами, что часть удалось продать на базаре. А так только натуральная плата и почет.

Может, забыть прочие комбинации? Правда посоветовать отцу Тихону открыть городское училище, не только для поповичей. Тогда можно и оклад просить. Только найти дьячка, чтобы грамоту преподавал.

Хотя с его багажом знаний торчать даже на таком бойком месте не стоит. Может, в Москву податься с рекомендательным письмом? Только подрасти, чтобы пушок на щеках появился. Словесников-греков в стольном граде немало, а вот математиков…

Да тут хоть вуз открывай. Какой-нибудь почтенный монах — ректор, желательно, чтоб святой отец был подслеповатым и глуховатым и был горазд лишь благословлять. Кузя, конечно, заместитель. Хорошие фонды, гранты от приказа Учебных дел, если водится таковой. Спонсоры — Нарышкины и Морозовы, другие почтенные бояре.

Отроков, чьи отцы служат в приказе Тайных дел, куда по «слову и делу государеву» болтунов таскают, таких отроков учить будем бесплатно, даже угощать мятными леденчиками. Чтобы их папеньки, коль поступит извет в приказ, сперва шли бы к нему с доносом, обсуждали, как решить проблему.

Да ведь со временем можно дело так поставить, чтобы никто ни на какую службу поступить бы не смог, не получив грамоту об окончании этого вуза. Да и, кстати, царь Петр пока еще отрок отроком. Может, его, Кузю, пригласят во дворец в репетиторы, а может, будет младой царевич учиться в общем классе. Только не за партой, а в позлащенном кресле, копии трона. Ну а когда царевич в Кремль уйдет, он, Кузя, на этот трон сядет и лучший ученик рисовального класса его нарисует…

— Эй, Кузенька, сбегай-ка на торг, пока не закрылся, соль купи.

Кузнечик мгновенно покинул позлащенное кресло, вернувшись в реальность. Да, грибков собрали изрядно, соли не хватит.

— Не обманут мальца? — предположила старушка, с которой промоутер Кузя напрямую не взаимодействовал.

— Нет, — усмехнулась баба Вася. — Нашего Кузю никто не сможет ни подкузьмить, ни объегорить, а вот он…

И с улыбкой поглядела на мальчишку.

Вот змеюка возраста дожития! Что-то знает, но скрывает. Лишь лыбится морщинистой рожей.

Кузнечик подорвался, поспешил. Торг и вправду скоро закроется, хотя, может, и стоило бы прильнуть к забору, постараться услышать, что баба Вася будет о нем говорить без него.

Ладно, придется пробежаться. Заодно повод перейти от мечтаний и забот к тревогам.

А их хватало тоже.