Глава 31

Кузнечик:

Денег на покупку соли баба Вася Кузнечику не дала. Это тоже повод задуматься. Ведь если бы он попросил, то могла схватиться за седую голову: «Ой, Кузенька, забыла». А могла и хитро заметить: «Нечто, миленький, у тебя самого денежек нет? Поищи-ка, найдутся ведь».

Найдутся, чего спорить. Мошна-мешочек с мелочью у Кузьмы всегда под рукой. Потому и поспешил на торг безропотно.

Этот кошелек Кузнечик не скрывал. Полушки легитимны. Вот копейки, гроши, полтины по-прежнему таились в поленнице. Прибавлялись, но не очень активно. Иной раз даже залезал лунной ночью в свой «дровяной банк», просто проверить: на месте ли скромный капитал?

Верхотурье хоть и проходной двор, но все же провинция. Никак не мегаполис. Когда баба Вася чуть окрепла ножками и стала ходить по своей клиентуре, пришлось свести собственную торговлю к минимуму. Между прочим, в своем уголке завел тетрадь, и в ней для надежности вел учет баб и девиц, которым относил особые снадобья. Жаль, таких стало мало.

На бумагу не потратился — выпросил у протопопа Тихона для учебных нужд, а домой унес больше половины. Вспомнил, как в детстве помогал маме переплетать старые книги, сброшюровал несколько страниц, даже сделал дощатые обложки. Записи в тетрадь заносил не таясь, привычными буквами из прежнего мира. Не прочтут, даже если кто-то нос и сунет. Тем паче на дворе у Тита Григорьевича лишь один грамотей — Алешка, да и то не великий чтец.

Когда быстрая весна еще не перешла в лето, осуществил задумку, связанную с фармацией. Подсыпал проверенный порошок в ягодное питье для проезжего дьяка Сибирского приказа. Услышал перед тем, что дьяк хочет посетить торг, туда же явился и стал расхваливать снадобья, в том числе от сильной утробной немощи. Чиновник, столкнувшийся с обидной проблемой перед дальней дорогой, не поскупился и был спасен от диареи.

Потом последовала еще пара таких афер. А потом тот же самый дьяк объявился в городе на обратном пути из Москвы. И не просто в городе, как жертва «птичьего гриппа», а еще заехал во двор к Титу Григорьевичу. С претензией: чем вы таким гостей поите?

Кузнечику повезло, на глаза не попался. Но с комбинацией завязал. Тем паче по городу слушок пополз: угостят у Григорьича квасом-сбитнем, да таким, что воспоследует срамотная нужда. И унимает ее старуха-ведунья своим снадобьем.

Сиротка, гораздый к счетной науке, в этих слухах не фигурировал. Но опасно.

Для другой задумки использовал Егорку и Гришатку. Хотел провернуть комбинацию «продажа алкоголя несовершеннолетнему». Конечно же, не в казенном городском кабаке, ведь сын кабатчика — его ученик. Нашел лавчонку на отшибе, где, по слухам, хозяин варит продажную бражку. Нарядил пушкарских сыновей как прошлый раз, заготовил новый государев указ о том, «если кто недорослям вино продаст без записки родительской», то на первый раз великая пеня, а что на второй — кнут и ноздри, можно самим догадаться.

Не вышло. И в полутьме глазастый торгаш разглядел маскарад:

— Так ты же Гришка ИвАнов. И Егорка тут же. Третий-то отрок кто?

Отроки сбежали. Кузнечику пришлось щедро одарить своих помощников пряниками, леденчиками и черствыми сайками — выгреб едва ли не все запасы вкусняшек. Купил молчание братиков во время предстоящего битья и таски от разгневанного отца. Уж торговец-то его посетит, расскажет.

Так что пока основные успехи и достижения — по образовательной части.

***

В эти радостных и нерадостных мыслях Кузнечик дошел до рынка. Вечернее торжище он любил. В такую пору многие торговки и торговцы, особенно из крестьян, идут на демпинг: проще за полцены продать, чем обратно тащить. Еще меньше толчеи. Подворовывать горстями Кузнечик не собирался — уже не тот статус, даже из транзитных обозов с зимы не таскал. Зато когда нет сутолоки, можно понаблюдать, присмотреться.

Если гулять по многолюдью, бывают неприятные разговоры. Например, недавно торговец-шорник громко окликнул его:

— Эй, малый, новых собольков не настрелял или старые еще не продал?

Да еще стал казать на него, Кузнечика, пальцем, рассказывать торговцу-соседу о памятном предложении. Тогда Кузя удалился, ускорив шаг. Как ему не повезло тогда с запретными мехами на торгу засветиться!

Ну и еще одна причина. Днем на базаре иногда появлялся его недобрый знакомый — Марматон. При свете дня, конечно издали, Кузя его разглядел.

Да, дядька не молодой, но моложавый. Аккуратная серебристая бородка иноземного вида. И сам неторопливый, плавный, в темном плаще, будто немецкий пастор. Или патер-католик, которых в православную веру принимают в том же сане, не перекрещивая.

Кузя убедился, что Марматона и знают, и побаиваются. Кивают, обходят стороной. А он иногда заходит в лавки, задерживается там. Кузнечик даже определил его торговые интересы: товары, что взяты таможней в казну и тут же, в Верхотурье, определены в продажу для государевой выгоды. В основном китайские.

Марматон Кузю не замечал. Зато замечал юный помощник, тот самый долговязый отрок с отрешенным лицом, что встретил в усадьбе. Этот парнишка ходил по рынку часто. Прежде той самой нерадостной беседы, когда обменял меха на полушку, Кузя этого парня не замечал. Теперь понял, что тот постоянно шляется по рынку и без Марматона.

Подходил к Кузнечику, говорил:

— Есть чего для хозяина?

Кузнечик отвечал:

— Нет.

Паренек кивал, будто ждал такого ответа. Вот только на душе от такого кивка становилось пакостно. Будто в больнице на обходе главврач сказал каждому пациенту о его перспективах, а кому-то: «Отдельно поговорим». Вот и мучайся предчувствиями.

Сегодня, к счастью, никаких докучных встреч и расспросов.

Кузнечик дошел до нужной лавки. Хозяин уже закрыл торговлю, но узнал визитера, впустил. Поговорил о всяком, попросил передать поклон Титу Григорьичу. Еще пожаловался на больной зуб.

— Эх, зайти бы к его родимой, ей заговоры ведомы, и снадобья варить горазда.

У Кузнечика, между прочим, кроме мелких денег, всегда при себе был мешок-аптечка. Не просто одарил торговца сухим полосканием, но показал, как заварить, благо вода кипела в летней кухоньке. Потом — как рот полоскать. Боль отлегла, и благодарный торгаш отдал узелок соли бесплатно. То, что на Урале соль недорога, Кузя знал, но приятно ведь!

Вышел с блаженной улыбкой…

— Эй, приятель.

Обернулся. Тот самый мальчишка со двора Марматона.

— Хозяин с тобой говорить хочет.

— Да я на посылке хозяйской матушки…

— Мой хозяин говорить хочет, — серьезно повторил парень, — не стал с торга уходить, пока ты к нему не явишься. Поспешай, провожу.