Глава 35

Кузнечик:

Бывают дни, когда всё — как назло. Например, сегодня.

Ныне, на стыке короткого уральского лета и торопливой уральской осени, прибавилось много разной сезонной работы, в первую очередь садово-огородной. В такую пору эксплуатировались все, даже хозяйский сынок Алешка таскал мешки с репой, морковью и, кстати, с невиданным овощем. В мае вместе с маменькой выкопал особую делянку — на ней после долгих споров посадили диковинный немецкий клубень. «Картопель», между прочим, уродился гораздо плодотворней, чем привычные корнеплоды.

Кузнечик надеялся, что и ему велят копать, раскатывать на просушку, сносить подсушенное в обширные погреба. Или поручат еще какую-нибудь физическую работу. Хоть навоз перелопатить, да хоть и выгребную яму. Лишь бы во дворе у Тита Григорьевича. Лишь бы была отмазка: мой отчим-хозяин по городу ходить не дозволил.

Увы, в это утро остаться на спасительном дворе не получилось. А ведь полгода назад Кузнечик радовался любому шансу прогуляться в город, урвать у жестокой судьбы два-три часа без тычков и подзатыльников. Едва тетя Настя велела мальчишкам дрова разложить и на них сушить овощи, Кузя хотел присоединиться, но голос подала Василиса Петровна. А со свекровью не поспоришь.

— Кузя, Кузенька, — вздыхала баба Вася, — ох, родненький, переходила вчера. Сегодня силы нет в ноженьках. Вот только договорилась с Иванной, с Андреевной, с Провной, что мази им занесу. Немец немцем, а мои снадобья тоже по городу известны. Свободись-ка от прочих дел да и сбегай.

И не было отмазки, мол, сегодня ученики придут. Счетно-географическая школа ушла на каникулы по той же причине: всех парнишек, пусть и не бедных сыновей, привлекли к сезонным трудам. Значит, идти по знакомым дворам к постоянной клиентуре бабы Васи. И отдавать отчет отнюдь не ей — почему не исполнил вчерашнее поручение?

Все равно, в душе у Кузнечика будто что-то перемкнуло. И ведь не верил в клятву Гиппократа и смеялся над коллегами-идеалистами. Но одно дело — сэкономить, оптимизировать, просто стибрить. Тут — травить.

— Только сначала изготовь-ка притирку почечуйную, прежнего запаса не хватит, — велела старушка.

Приказ помог принять решение. И Кузнечик, всхлипывая от страха, принялся за труд. Бабка, на счастье, задремала и не видела, что он действует по собственному рецепту, в котором один из ингредиентов — сода. Между прочим, химикат, простой и доступный в прежнем мире, здесь попал к нему случайно. Проезжий купец перепутал с солью, хозяин хотел выкинуть, но Кузнечик сказал, что для лекарства сгодится.

За полчаса сделал свой препарат. Наполнил им такую же крынку, как и мазь от Марматона. И за порог.

Прежде манией преследования не страдал. На этот раз ощутил непривычный дискомфорт. Оглянулся. Потом еще дважды. И на третий раз срисовал соглядатая — знакомого парнишку, прислужника Марматона. Мальчик шпионил не в первый раз, делал это умело.

Обратиться бы к пушкарским сыновьям. Поймают, поговорят. Да что толку? Скажут страшное слово «Марматон» — сильные парнишки испужаются, будто медвежий след увидели.

Поэтому дрожащий Кузнечик вершил свой обход, зная, что каждый его шаг отслеживается.

И все равно действовал по одной программе. Сначала выполнял поручение Василисы Петровны. А потом:

— А еще у меня мазь есть, что воеводским немцем придумана, морщины сводить. Могу малый намазок отделить на пробу. Только запомните: ее одну нельзя использовать. Вот вам в мису, да хоть на лист капустный, другая мазь. Как час пройдет… ну, как «Отче наш» сорок раз прочитаете или «Верую» двадцать раз, значит пора первую мазь смыть и второй помазать. Да и вреда случайного не приключится от немецкой мази, если ее с молитвой пользовать.

Клиентка спрашивала: одобрено ли снадобье Василисой Петровной? Кузнечик, еле сдерживая дрожь, подтверждал. Делился опасной жгучкой и, как надеялся, противоядием. Спешил на следующий двор.

Одного не знал: в доме таможенного головы его супруга взяла мази для себя. А когда Кузя ушел, передала чудные снадобья дочери-невесте. Красавице завтра под венец, вот только прыщик малый на щеке выскочил.

— Помажь, Марусенька, — велела маменька, — только помни: потом смыть надобно и другую мазь приложить.

Увы, Марусенька заболталась с подружками, пересказывавшими сплетни о женихе. И вторую часть пропустила.

***

Миссия Кузнечика затянулась. Он прошел по городу широким кругом, пару раз посетив прежние адреса. Немца и бабу Васю поругивали: мазь оказалась жгучей. Впрочем, если смыть и помазать вторым средством, то терпимо.

Беда в том, что соглядатай не отставал. Похоже, готовил доклад для хозяина.

Ему-то что сказать, если спросит? Мол, исполнил поручение, да баба Вася свою мазь дала? Поверит ли?

И стоит ли рисковать? Искать опасную встречу?

Оставался запасной вариант — податься в бега. Тем паче сейчас тепло и ночевка в лесу не смертельна.

А вот любой социум, кроме совсем бедной избенки, опасен. Ведь он отправится в Москву со своей копилкой. И первый же обыск приведет к большей проблеме, чем простая потеря денег. В ту эпоху парнишка, идущий пешком с серебряными монетами в узелке, будет бит, пока не расскажет, у кого эти деньги украл. Иного пути происхождения денег у пешехода нет и быть не может. Кузнечик достаточно изучил местный социум и роль покровительства. Богатый безродный бродяжка — несчастней бедного.

Все равно лучше в бега, чем опять войти в усадьбу Марматона…

С этими мыслями Кузя добрел до своего двора. И еще на улице услышал истошные крики:

— Настасия Ивановна-а-а-а! Не кра-а-ал я-а-а-а!

Орал Никола, весенний сирота. Причина для ора была уважительная: тетя Настя почти подняла его от земли за ухо. Что украдено — непонятно, но так как этот сиротка новичок, то первые подозрения на него.

— Откуда деньги у тебя?! — грозно спросила хозяйка. — Не говори, что на дворе валялись!

— В поле-е-еннице-е-е-е, которую вы разметать веле-е-ели! — кричал несчастный мальчишка.

— Коли так, там еще должны быть, — заметила баба Вася. Уж как ноги ни болели, а выползла на крик.

Все были так увлечены, что не обращали внимания на вошедшего Кузнечика. Тетя Настя потащила Николку к поленнице.

— Смотрите, вот еще-е-е! — крикнул бедняга.

— И правда, еще есть. — Тетя Настя так удивилась, что отпустила Николкино ухо. — Полушки, копейки… полтина. Чьи же они?

— Не его ли? — заявила баба Вася. И указала на вошедшего Кузнечика. — Так ты что, мои снадобья продавал?

Кузя попятился к закрытым воротам. Похоже, самое лучшее — сбежать даже без узелка. Но куда бежать-то?

И тут в ворота крепко застучали:

— Воеводский приказ: отрока Кузьму сыскать велено!