Глава 16

А разбудил его не рассвет, а странный и неуместный в спальне звук – словно что-то большое и неуклюжее брякнулось с высоты.

Разлепив глаза, герцог подскочил и обнаружил, что не ошибся – именно неуклюжее, большое и вдобавок полупьяное…

Иными словами – леди Кларисс.

Оказывается, леди во сне покинула границы кровати, шлёпнулась на пол, и теперь елозила, пытаясь подняться. Принять вертикальное положение ей мешали остатки вина в организме и обмотавшиеся вокруг ног остатки сорочки.

- Ми-илый! Я упа-ала, – заплетающимся языком бормотала любовница. – Ты где?

- Я тут, любовь моя! – отозвался герцог, одним движением перемещаясь к противоположной стороне кровати.

Там герцог лёг на живот, словно провёл на этой половине постели всю ночь, и свесил голову вниз.

- Ох, милый, – леди задрала голову и посмотрела на любовника. – Что ты сделал с моей сорочкой? Варвар! Смотри – её теперь не починишь, а ведь она сшита из льежского льна!

- Я куплю тебе три взамен, – ответил Джонатан. – Не лежи на полу, ты простынешь! Иди ко мне!

И чертыхнувшись про себя, помог женщине подняться и вернуться на кровать. К сожалению, та настолько проснулась, что, нимало не смущаясь своего обнажённого вида, принялась склонять его светлость к более тесному общению.

А ему – ну никак! И душа не лежала, и не до утех было.

Еле отвертелся!

Пришлось применить магию, набросив на леди усыпляющие чары.

За окном светало, поэтому снова устраиваться в кресле уже не было никакого смысла – всё равно через полчаса вставать.

Джонатан перебрал в уме список неотложных дел, и решил для начала сходить к жене, проверить, как она. Но тут же передумал: прежде чем идти к Есении, надо искупаться и надеть свежую одежду – он весь пропах приторно-сладкими духами леди Кларисс!

Пусть жена ему безразлична, пусть он делает всё, чтобы каждый слуга в замке, каждый подданный на его земле и каждый житель королевства знали об этом. Но явное пренебрежение приличиями может вызвать обратный эффект: слишком явно, слишком напоказ. Дурак не обратит внимания, а умный задумается. Тут важно не перестараться.

Любому ясно, что сразу от любовницы ни один муж к жене не пойдёт, как бы он к той не относился. Слуги замечают всё, их не проведёшь.

Поэтому нужно сначала привести себя в порядок, а потом уже идти в покои Есении.

- Рене, немедленно набери мне в купель горячей воды, принеси мыльный раствор из лепестков барибаса и свежую одежду! – рявкнул Джонатан на весь замок.

День начался…

Попасть к жене герцог смог только через полтора часа.

Полчаса ушло на купание и переодевание. Потом появились швеи с помощницами.

Пришлось срочно вызывать обеих служанок Есении и заниматься женским гардеробом. Вернее, бегло проверить то, что принесли модистка и белошвейка, затем расплатиться с ними за работу и назначить повторный визит. Уже на полдень этого же дня, когда её светлость сможет лично их принять и детально обсудить цвета, ткани и фасоны будущего полного гардероба знатной леди.

Двух платьев и пары смен белья, которые швеи успели изготовить за ночь, для его супруги совершенно недостаточно!

Затем Джонатан портних отпустил и приказал Анисе спешно вернуть прачкам несвежие платье и сорочку Есении. Те вчера постирать их не успели, он забрал одежду жены в качестве образцов для белошвейки и модистки. Иначе как бы те сумели без мерок миледи сшить ей новые вещи?

Пришлось на ходу искать решение. Повезло, что служанка, прежде чем уйти из замка, успела рассказать, где ношеная одежда миледи!

Потом с докладом явились дворецкий и экономка. Но их Джонатан отодвинул «на потом» – пока не проснулась леди Кларисс, он должен навестить герцогиню!

Его светлость уточнил у служанок, встала ли госпожа? И получив утвердительный ответ, а также заверения, что её светлость уже закончила утренние процедуры и сейчас ожидает завтрак, герцог тут же пересмотрел свои планы. И приказал принести завтрак на двоих в гостиную новобрачной.

В покоях супруги было тихо, дверь в спальню прикрыта.

Потоптавшись – войти туда или подождать жену в гостиной, она же столовая – Джонатан выбрал второе.

Но время шло, а супруга приветствовать мужа не спешила.

Вот уже и служанки вернулись, аккуратно расставили блюда и чашки, и замерли, ожидая дальнейших указаний.

- Ты… Аниса?

- Да, милорд.

- Аниса, сходи к её светлости и сообщи, что я жду её здесь, за накрытым столом!

Служанка присела в книксене и отправилась в спальню.

- А ты…?

- Мирада, милорд.

- Дождись, когда вернётся вторая служанка, а потом вместе с ней можете сходить на кухню и позавтракать. Я сам поухаживаю за своей женой.

- Миледи сейчас выйдет, – доложила Аниса.

Взмахом руки он отпустил прислугу: новобрачных ждёт непростой разговор, свидетели им ни к чему.

- Ваша светлость!

Повернув голову, он увидел Есению в милом утреннем платье – одном из тех двух, что сегодня принесла модистка.

Девушка стояла, вздёрнув вверх подбородок, и, как ему показалось, смотрела на него не с опаской, не виновато, а с осуждением.

С ума сойти – сама, вырядившись прислугой, шлялась ночью по замку, и ещё смеет предъявлять ему какие-то претензии?!

- Садись, – бросил он ей, показав на стул напротив.

Тело само дёрнулось – отодвинуть стул, помочь, женщина всё-таки! – но герцог усилием воли отсёк порыв. Ничего, сама справится!

Чтобы ждать положенного по этикету отношения мужчины, неплохо бы сначала научиться самой этот этикет не нарушать!

Девушка на позволение присесть отреагировала странно – никаких удивлённых взглядов, никакого ожидания у стула – просто взяла и села. Словно привыкла рассчитывать только на себя.

Интересно! Видимо, мачеха на самом деле держала девочку в чёрном теле!

Но тогда откуда в ней столько безрассудства?

- Сначала поедим, потом поговорим, – произнёс Джонатан и потянулся за приборами, давая сигнал, что можно приступать к завтраку.

Случайная жена снова не стала спорить или кривить хорошенький носик. Просто расстелила на коленях салфетку и положила себе на тарелку творог.

Герцог ел быстро и время от времени бросал на жену короткие взгляды – надо же, у неё и аппетит не пропал, Есения действительно ест! Выходит, эта пигалица его совсем не боится? Или не чувствует за собой вины?

Кажется, будет сложнее, чем он думал.

Наконец, с едой было покончено.

- Пойдём в спальню, – его светлость встал и, поколебавшись, всё-таки предложил жене руку.

- Зачем? – в глазах девушки на мгновение мелькнул страх, который тут же сменило недоумение. – Вам мало целой ночи с леди Кларисс?

«Ого, а вот и коготки!»

- Я обещал разговор, – герцог решил проигнорировать грубый намёк. – Предлагаю сделать это в более уютной обстановке – не за столом, а сидя в креслах.

Кивнув, Есения вышла из-за стола, но руку мужа не приняла. И перед тем, как покинуть гостиную, наклонилась и посмотрела под стол.

- Ты кого-то ищешь? – заинтересовался милорд.

- Да.

- Кого же?

Ожидая ответа, его светлость быстро просканировал помещение – ни души.

- Кота, – вздохнула Есения.

- Кого-о? – он тут пришёл с выговором, а девчонка, вместо того, чтобы просить прощения и обещать больше так не делать, ему зубы заговаривает?!

- Был котик, – расстроенным голосом пояснила девушка, – ночью. А утром исчез. Наверное, служанки дверь открыли, он и убежал! Жалко, такой милый. Единственный в этом замке, не считая Анисы, кому до меня есть дело.

И Есения посмотрела прямо в лицо супругу.

Герцог ощутил неуместное в его положении чувство раскаяния – девочке и так в жизни пришлось несладко, а тут ещё он со своим к ней отношением… Как к расходному материалу.

Они чужие люди, и таковыми должны оставаться, пока так или иначе всё не разрешится. До сих пор ни одной его жене не удалось продержаться в роли герцогини Гильермо дольше года! Дольше всех его женой была Эстель, но и она погибла на исходе двенадцатого месяца со дня свадьбы.

Он даст отставку любовницам, легко влюбит жену в себя, сделает их брак настоящим, если девочка избежит несчастного случая и благополучно минует условную границу в один год. А если нет… Что ж, по крайней мере, ему больше не будет больно. Терять безразличного тебе человека легче, чем кого-то по-настоящему дорогого и любимого.

Его светлость взял себя в руки и изгнал из головы всё лишнее – у них обычная сделка, юная графиня знала, на что шла. Праздников, любви, верности и остальной чепухи, которую в головы барышень вдалбливают матери и женские романы, ей никто не обещал! Так что нечего устраивать ему тут сцены и строить обиженную!

- Кошки любят тепло. И поесть, – небрежно бросил мужчина, – Под одеяло залез, да?

Есения кивнула.

- Так и думал. В замке всегда живут пять или шесть кошек, охраняют припасы от грызунов. Слугам запрещено пускать их на ночь к себе в спальни, чтоб коты не лентяйничали, а мышей ловили. Этот же решил, что самый умный и забрался к тебе, а утром проголодался и ушёл на поиски пропитания. Спроси у кухонных, наверняка найдёшь его где-то там, на чёрной половине.

- Хорошо, поищу там.

- А теперь поговорим о нас, – продолжил его светлость. – Я не стану читать нотации по поводу твоего поведения сегодня ночью. Думаю, ты и сама понимаешь, насколько безрассудно себя повела. Скажу лишь, что надеюсь – впредь ничего подобного повторять не станешь. Встреть герцогиню, переодетую в служанку не я, а кто-нибудь из подгулявших слуг, и эта ночь могла закончиться для тебя не так удачно.

- Я не знала, что должна сидеть взаперти, но теперь буду иметь в виду, – огрызнулась девушка, – что ночью мне лучше свои покои не покидать. И не потому, что опасаюсь встречи с непочтительным простолюдином, который примет меня за ровню, а чтобы ненароком не наткнуться на сомнительную компанию. Например, на супруга с его любовницей.

И у Джонатана брови взлетели к границе роста волос – вот как?! Её светлость ещё и сердится? Интересно, что эта девочка о себе воображает?

- Я давно взрослый, – холодно произнёс герцог, – и у меня есть определённые потребности, которые ты удовлетворить не в состоянии. Предпочитаю иметь дело с женщинами, которые прекрасно знают, что нужно мужчине и не имею никакого желания возиться с неопытной и пугливой девственницей.

- Вашими стараниями я уже не невинна, – буркнула Есения.

- Нашими стараниями! – возмущённо поправил её герцог. – Смею напомнить, что ты проявила изрядную смекалку и даже, не побоюсь этого слова, кое-какие артистические способности, чтобы попасть в мою спальню. Но за это я не сержусь – этот поступок спас нас обоих от неприятностей. Консуммация была необходима и неизбежна, однако на продолжение даже не рассчитывай! Твои претензии совершенно неуместны.

– Если вы думаете, что во мне говорит ревность, то вы ошибаетесь, – парировала новобрачная. – Это не ревность, а здравый смысл и правила приличия. Хотите развлекаться? Я ничего не имею против, наоборот, буду рада, если моё место в вашей постели займёт более опытная женщина. Попрошу лишь об одном – не надо вести себя так, будто вы по-прежнему холостяк! Слуги не слепые, они всё видят.

- Ты опасаешься сплетен? – хмыкнул Джонатан, не сводя внимательного взгляда с раскрасневшегося личика супруги и упорно обращаясь к ней на «ты», в то время, как молодая жена продолжала ему «выкать». – Напрасно! Люди всегда сплетничают о жизни других, не важно, дают эти другие им повод или нет. Больше скажу – как бы безупречно мы себя не вели, окружающие всё равно будут нас обсуждать. Найдут, к чему прицепиться, а не найдут, так придумают. Поэтому я не считаю нужным притворяться.

- Нет, не сплетен, – поморщилась девушка. – Вы представили меня хозяйкой, дали полномочия и всё такое. Но скажите, милорд, как ко мне будут относиться слуги, станут ли они слушаться и беспрекословно выполнять мои распоряжения, если каждый день будут наблюдать, как вы сами ни в грош меня не ставите? Брачная ночь, которую мой муж провёл с любовницей – это именно то, что, по-вашему, должно укрепить мой авторитет в качестве хозяйки замка? И нет – я не против! Леди Кларисс или любая другая – да на здоровье! Только не у всего замка на глазах, я понятно объясняю?

- Я не обязан отчитываться перед прислугой, и тебе не советую, – ещё более холодно ответил Джонатан. – А авторитет такое дело – его нельзя купить или получить приложением к новому статусу. Авторитет нужно заработать, а какой и как – зависит только от тебя самой. Что до претензий, то права на них тебе никто не предоставлял. У нас сделка, не более. Напомнить? Я спасаю сиротку от притязаний баронета Виттора, даю ей новый, более высокий, титул и безбедную жизнь, взамен получаю статус женатого человека, и этим самым выполняю приказ его величества. А дальше мы живём под одной крышей, но каждый сам по себе.

- Так, но…

- Никаких «но»! Я дал тебе полную свободу действий – занимайся, чем хочешь, кроме адюльтера, разумеется.

- Вам можно иметь любовницу, а мне – нет? Хотя бы просто друга?

- Миледи, не забывайся!!! Похождения мужчины не приведут к катастрофе, максимум, к рождению бастарда. Но я не посещаю любовниц без специального амулета. Понимаешь?

- Нет.

- У мужчины может быть наследник только от жены. Если случится бастард, лорд не навяжет его супруге, как родного, не передаст ему титул и земли. А вот женщина может втайне родить от любовника, и муж будет считать бастарда своим. Поэтому никаких «друзей», иначе тебе не поздоровиться! Покупай и переставляй мебель, украшай стены новой тканью или гобеленами, гоняй прислугу, выезжай с визитами – в общем, я тебя ни в чём не ограничиваю. Экономка получила распоряжение выдавать деньги по первому требованию. Единственные для тебя запреты – адюльтер и вход в правый коридор. Но замок велик, будет где разгуляться. Не выноси мне мозг, позволяй жить так, как я привык, и тебе никогда не придётся почувствовать на себе, каков я в гневе.

Девушка промолчала, но её взгляд красноречиво говорил – юная герцогиня не смирилась.

Обиделась.

Но почему ему от этого не по себе, ведь именно такой реакции он от неё и добивался? Лично постарался, чтобы у Есении была причина, ну или повод, обидеться на супруга. Правда, создавая образ неромантичного, неприступного и не самого праведного мужа, он несколько перестарался…

Но не извиняться же теперь?!

Пойди он на попятную, и случайная жена, не дай Ясноликая, навоображает себе чего-нибудь лишнего. Например, что супруг испытывает к ней симпатию. Или, того хуже, сама в него влюбится!

Нет, нет и ещё раз – нет!

Никаких извинений, даже если виноват! Тем более, если виноват и кругом неправ!

Общение свести до минимума, встречаться только за обеденным столом, и то не каждый день. А чтобы девчонка от обиды и безделья не влезла, куда не следует, надо найти ей какое-нибудь занятие. Чтобы не то что смотреть в его сторону – вздохнуть лишний раз было некогда!

Например, затеять в замке подсчёт припасов, мебели, столового и постельного белья! Пусть новая хозяйка перетрясёт замок от подвалов до чердака, составит список, что из посуды и остального нужно обновить, что можно отдать в починку или ремонт, а что следует выбросить или отдать на благотворительность.

Причём, пусть об этом ей сообщит экономка, а дворецкий подтвердит. Мол, правила такие – новая хозяйка должна своими ручками каждое полотенце, каждую тарелочку подержать, осмотреть и посчитать!

Как раз работы недели на две хватит, потом неделя подготовки к Новогодью, само празднование Новогодья и…

Глядишь, всё само собой утрясётся.

Да, именно так он и поступит!

- Если тебя оскорбило, что я заставил подать Кларисс вино и сладости, то обижаться следует в первую очередь на себя, – герцог прищурился, с насмешкой глядя на возмущённую супругу. – В любой момент ты могла мне открыться и отказаться. Разумеется, я бы не стал настаивать, но ты почему-то предпочла продолжить обман. Решил не препятствовать желанию новобрачной, предоставил возможность на себе прочувствовать, к каким последствиям может привести опрометчивое поведение. Но, как ты помнишь, прислуживать моей гостье тебе всё-таки не пришлось – я не позволил. Надеюсь, урок пойдёт впрок, и в следующий раз ты хорошенько подумаешь, стоит ли так подставляться.

- Я поняла, – отвела взгляд девушка. – Если это всё, то мне можно уйти?

- Уйду я, куда ты собралась из своих покоев? Впрочем, весь замок в твоём распоряжении…

- Кроме правого коридора, я помню, – кивнула новобрачная и встала. – А… леди Кларисс всё ещё… здесь?

- Да. И она пока остаётся в замке на положении моей особой гостьи, – ответил герцог, также поднимаясь на ноги. – Я поселил её рядом с Зелёной гостиной.

- Думаете, слуги поверят, что она всего лишь гостья?

- Мне всё равно, что думает прислуга, я плачу им жалованье не за это. Внешне приличия соблюдены, остальное никого не касается. К тебе это тоже относится, Есения. Займись лучше замком, припасами, парком, наконец.

- В парке снег лежит, – заметила новобрачная. – Желаете, чтобы я взяла в руки лопату и очищала дорожки?

- Не выдумывай! Я строг, но справедлив и не самодур, – с укоризной произнёс его светлость. – Никто тебя не заставляет заниматься физической работой, для этого здесь полно слуг. Твоё дело руководить ими, давать задания и проверять исполнение. До наступления тепла и начала земляных работ ты можешь обсудить с главным садовником, какие цветы желаешь видеть под окнами своих покоев, какие деревья и кусты хочешь посадить в парке, а какие вырубить. Потом, у нас и оранжерея есть, и теплицы – там круглый год лето.

- Я поняла.

- Наконец-то! – фыркнул Джонатан. – Теперь я могу заняться своими делами?

- Я вас не держу, – пожала плечами Есения.

- Тогда хорошего дня, миледи! – он уже сделал шаг к выходу и вспомнил, что кое-что забыл упомянуть.

Пришлось остановиться и продолжить.

– Кстати, вчера поздно вечером из столицы к нам прибыли лучшие в королевстве модистка и белошвейка. Благодаря их стараниям ты смогла сегодня надеть новую одежду

- Спасибо, милорд, вы необыкновенно внимательны и добры ко мне, – молодая женщина присела в книксене, и Джонатан снова поморщился.

- Это моя обязанность – содержать жену. Я оплатил им переход вместе с помощницами и выделил флигель в западной части парка – на десять дней они в твоём распоряжении. Выбери себе всё, что пожелаешь – бельё, шляпки, юбки, сорочки и прочую женскую дребедень на каждый день. В расходах не ограничиваю. Заказывай, не стесняясь, другой случай пополнить или обновить гардероб может выпасть нескоро.

Герцог помолчал, что-то обдумывая, и уточнил:

- Кроме бальных платьев, они тебе не понадобятся.

- То есть праздник Новогодья также пройдёт мимо, как прошла без меня наша свадьба? – удивилась Есения. – И кто займёт за праздничным столом место хозяйки? Кто одарит слуг, кто снимет пробу с фруктового пунша? Кто вместо герцогини ле Рой Гильермо бросит в камин Новогоднее полено? Неужели ваша, милорд, особая гостья?! Полагаю, портнихи сейчас у неё?

- Нет, с чего бы? Они приглашены только для моей супруги, – удивился вопросу Джонатан. – У Кларисс с гардеробом всё в порядке, она отнюдь не голая и не босая. Что до Новогодья – твои обязанности хозяйки никто отнимать не собирается. Есения, ты не о том беспокоишься – бальное платье тебе ни к чему, потому что я с тобой танцевать не собираюсь.

И мысленно добавил: «Не будет платья – не будет связанных с ним и балом ожиданий. Моя бы воля – я бы тебя вообще никуда не выпускал!»

- Но ведь на празднике будут другие мужчины! Я могла бы потанцевать с кем-нибудь из них, – еле слышно пробормотала Есения. – И его величество… Он пригласил нас в столицу. Там тоже бал.

- Я запрещаю тебе танцевать с другими мужчинами. Или я, или никто, – отрезал супруг.

- Так вы сказали, что не собираетесь!

- О чём и речь! Значит, никто. И к чему тогда тратить время портних на пошив ненужной вещи? Напоминаю, модистка приехала на одну декаду, а не на два месяца! Что до поездки в столицу – мы появимся только на Первом балу, причём покинем его до начала танцев. А чтобы ни у кого не возникло соблазна уговорить нас остаться, на тебе будет красивое, новое и нарядное, но не бальное, платье. Надеюсь, ты всё уяснила? Впрочем, мне лучше отдельно предупредить модистку.

- А леди… то есть, ваша особая гостья наденет на Новогодье бальный наряд?

- Есения, – устало вздохнул Джонатан. – Я думал, мы всё уже обговорили. Кларисс взрослая, разумная женщина, которую вполне устраивает то место в моей жизни, которое я ей определил. На большее она не претендует. Считай её обслуживающим персоналом и не смей устраивать мне или леди сцены ревности! Я понятия не имею, будет она танцевать и что наденет – и тебя это тоже не должно волновать. Всё, у меня дела, увидимся за ужином.

И герцог, сердито хлопнув дверью, спешно покинул обескураженную супругу.

«Подарить ей кота, что ли? Отвлечётся и забудет о Кларисс. Сказать Теренсу, пусть к вечеру найдёт маленького котёнка…»