Глава 18

За дверью обнаружилась Аниса.

- Я сама провожу миледи, – бросила она слуге, что мялся рядом.

- Но его высочество приказал мне лично…, – забормотал мужчина, и горничная оборвала его на полуслове.

- Мне всё равно пришлось бы самой провожать миледи от лестницы на этаж, тебе-то туда не попасть. Поэтому я и решила, что проще подождать её светлость здесь. Иди, Томен, я сама справлюсь.

И расплылась в улыбке:

- Миледи, я к вашим услугам!

- Идём, Аниса, – рассеянно кивнула ей герцогиня и, как во сне, пошла вслед за горничной.

Проводник пришёлся кстати, ведь сама Есения дорогу до этой Сиреневой гостиной совершенно не запомнила и вряд ли нашла её в обратную сторону. А если бы запомнила, то всё равно не смогла бы добраться без задержек – в голове крутился неудавшийся ужин. Вернее, муж и его… пусть будет, гостья.

Зачем? Вот зачем он пригласил не только жену, но и эту… леди? Ещё раз напомнить супруге её место? Но она и так ни на что не претендует, сцен не устраивает, в спальню не ломится и против любовницы не возражает. А герцогу словно бы этого мало! Будто бы его светлость задался целью выяснить границы её, Есении, терпения.

Не дождётся!

Если после сегодняшнего ужина милорд не сообразит, что в его интересах держать жену и любовницу подальше друг от друга, то представление можно повторить. Столько раз, сколько понадобится герцогу для осознания.

Годы жизни без любящей матери закалили Есению. Ей пришлось научиться отстаивать свои интересы, причём так, чтобы мачеха не догадалась, что это вовсе не её решение. А общение со сводной сестричкой вынудило в совершенстве освоить метод завуалированной грубости и насмешки. Благодаря этому Ильяна уяснила, что все пакости и наговоры, которые она устраивает графине Есении, бьют по ней же самой. И отстала от дочери графа.

У леди Кларисс нет ни одного шанса!

«Но я оставлю развлечение его светлости в покое, – пообещала себе Есения, – если оно само не станет напоминать о своём существовании. Надеюсь, что после сегодняшнего вечера леди Кларисс убедит герцога, что ужин втроём, и вообще, встречи с законной супругой, вредны для её настроения и пищеварения».

Так, в размышлениях, она незаметно для себя пересекла треть замка и очутилась в знакомом холле хозяйского этажа. Ещё немного, и её окутают тишина и уют покоев, где ни мужа, ни нагловатой леди Кларисс, ни…

Кот!!!

«Надо посмотреть, вдруг Снежок уже выспался и вылез? Наверное, бродит по запертым комнатам, мяукает… Голодный и одинокий, совсем, как я. Только я не мяукаю».

Словно подслушав хозяйкины мысли, желудок Есении решил напомнить, что его сегодня тоже досыта не кормили, издав жалобное урчание.

И хоть никто, кроме горничной, услышать это не мог, Есения всё равно порозовела от смущения.

Согласно книге по этикету, которую ей пришлось изучить от корки до корки, леди вообще должна как можно меньше привлекать к себе внимания.

Как утверждала книга, в представлении мужчин каждая высокородная девушка – этакое эфемерное существо, которое витает в грёзах, ест, как птичка и совершенно не приспособлено к самостоятельной жизни. Идеальная девушка молчит, глупо улыбается и хлопает ресницами.

Рот открывать юная аристократка может только в одном случае – когда к ней обращаются старшие леди или годящиеся ей в отцы лорды. Упаси, Ясноликая, вступить в беседу по собственному почину, тем более, в мужскую беседу! Особенно, если это разговор молодых лордов, не приходящихся леди родственниками!

Репутация такая вещь – потерять её можно за одно мгновение, а вот чтобы восстановить утраченное, иногда недостаточно даже целой жизни.

Ну и, разумеется, такое воздушное и нежное создание, как юная леди, не должно на людях чихать или кашлять. Про прочие звуки, которые может выдать организм, и говорить нечего!

Всё это мгновенно пронеслось у Есении в голове, и герцогиня порадовалась, что очередная подстава голодного желудка случилась почти без свидетелей.

Аниса, конечно, вполне себе живой свидетель, но на слуг правила этикета не распространялись. Тем более что прислуживая госпоже, горничная не раз видела хозяйку вообще без одежды. Урчанием её точно не смутить.

- Миледи, – ворвался в мысли голос служанки, – мы почти дошли. Разрешите мне ненадолго отлучиться? Я схожу на кухню.

- А? Да, да, можешь идти, – рассеянно ответила миледи. – Принеси маленькую мисочку, немного свежего мяса и чашку молока.

Если Аниса и удивилась странному набору, то и глазом не моргнула.

- Сию минуту, миледи!

Есения самостоятельно дошла до спальни и обессилено присела на пуфик.

Ну и день выдался!

- Мрр!

- Снежок! – ахнула девушка, когда на колени ей вспрыгнул невесть откуда появившийся ночной гость. – Где ты был, плутишка?

- Мррр! – тарахтел усатый гость и толкался ей под руку головой. – Мря!

- Как я рада, что ты нашёлся! Вот вам и – «в замке только шесть полосатых котов, а чужие зайти не смогут, магия не пустит» – передразнила она повара. – Сейчас Аниса принесёт тебе молочка и мяса!

Герцогиня наглаживала кота, а тот тарахтел на всю комнату. И внезапно исчез!

Вот только что её рука проводила по шелковистой шёрстке, и вдруг провалилась в пустоту.

- Миледи, – в спальню заглянула Аниса. – Я принесла, что вы просили и ещё кое-что. Посмотрите?

Сдержав рвущийся вопрос – где кот? – Есения встала и вышла в гостиную. Аниса расстаралась – на столе стоял поднос с тарелками и кувшином.

- Вот здесь молоко и мясо, – показала служанка. – А это для вас – лёгкий ужин. Перекусите, если вдруг проголодаетесь ночью.

И юная герцогиня в очередной раз убедилась – слуги всё видят, всё понимают. И, что не может не радовать, они явно на стороне хозяйки, а не гостьи.

- Спасибо, Аниса! – с чувством поблагодарила она горничную. – Распусти мне шнуровку и можешь идти отдыхать.

- А…

- А платье я сниму сама. Иди, Аниса, завтра будет долгий день, полный хлопот и беготни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

- С вашего позволения, миледи, – служанка распустила завязки, присела в книксене и вышла.

Стоило двинуться с места, как лиф платья тут же пополз вниз, но Есения подхватила его руками и заозиралась – куда скрылся котик?

- Снежок! Кис-кис! Выходи, смотри, что у меня для тебя есть!

- Мррр! – и девушка почувствовала, как кот потёрся о её ногу.

- Ах ты, плутишка! – улыбнулась юная герцогиня. – Вот значит как – ты от всех прячешься? Боишься, что выгонят? Не бойся, я никому не позволю тебя обидеть. Ну, идём ужинать!

- Милорд, и вы это ей так спустите? – возмущённо прошипела Кларисс, стоило за Есенией закрыться двери. – Ваша жена оскорбила меня! Несколько раз оскорбила! Она намекала, что я старая и плохо выгляжу!

Джонатан скосил глаза на любовницу – герцогиня преувеличила, внешность леди ничуть не пострадала. Но отчего-то разубеждать её не хотелось.

- Я поговорю с Есенией, – уклончиво ответил он. – Но вам, леди, и вправду стоит поберечься.

- Что-о?! – вскинулась женщина. – Милорд, вы… вы…

- Вам уже двадцать пять, – напомнил Джонатан. – Нет, вы, леди, по-прежнему красивы и молоды, но если продолжите пить вино без ограничений и наедаться на ночь, боюсь, вам скоро понадобятся услуги лекаря. Или даже мага-целителя!

- Но вы же сами, – всхлипнула от обиды Кларисс, – вы же сами принесли то вино! И сами наполняли мой бокал – и вчера, и сегодня первым делом… А что наедаться, – она показала на свою тарелку, – именно вы порекомендовали мне попробовать это и лично положили вон то! А теперь куском попрекаете? Милорд, я же для вас на всё готова, а вы…

- На всё ли? Замуж ведь не пошла, предпочитаешь вот так, при живой жене, – перешёл на «ты» герцог.

- Потому что жить хочу, – произнесла Кларисс и покосилась на слугу за стулом герцога. – Замужем я уже была, поверьте, там нет ничего интересного! Милорд, у меня аппетит пропал. Может быть, переедем к себе? Пусть принесут закусок и отвар с пряностями. Там и поговорим, а то…

И она выразительно повела глазами в сторону лакея.

- Пожалуй, я тоже сыт, – согласился с ней герцог, снова возвращаясь к официально-вежливому обращению. – Что до ваших упрёков, то вынужден напомнить, что я – мужчина! Мне в голову не пришло, что вам, женщинам, противопоказаны жареная с румяной корочкой свинина и добрый бокал-другой хорошего вина. Я всего лишь хотел сделать вам приятное – в благодарность за то удовольствие, что доставляете мне вы. Предложил то, что нравится мне самому, вот и всё. И если бы её светлость не обратила моё и ваше внимание, то…

- То мы могли бы спокойно и вкусно поужинать, – вздохнула Кларисс, покидая вслед за хозяином Сиреневую гостиную. – Ваша жена, милорд, сделала это специально! Она испортила нам вечер, и вы обязаны её за это наказать! Или я сейчас же велю заложить экипаж и уеду домой.

- В ночь? – вздёрнул бровь Джонатан. – Через лес и горную гряду? Там опять идёт снег, наверняка, дорогу так замело, что и днём не отыщешь. А ехать наобум…

- Тогда утром, – произнесла леди Кларисс. – Что до вашего упрёка, милорд, то я повторю – не пошла замуж, потому что хочу жить! Становиться герцогиней всего на год или даже меньше мне не интересно.

- Значит, вы уверены, что моей жене что-то угрожает? – решил уточнить Джонатан.

- Конечно – ваше проклятие! То есть не ваше, а на вас, – пояснила Кларисс. – Скоро оно заберёт герцогиню, но пока она жива, мне или любой другой женщине, на кого вы обратите своё внимание, ничего не угрожает.

- Вот как?

- Да, это все знают! – подтвердила леди. – Я хочу жить и счастья, милорд. А что пускаю вас в свою постель без обряда, так я давно не девица, мне, честной вдове, стыдиться нечего! Но ваша жена всё равно должна понести наказание! Глупая и вздорная девчонка, что она себе позволяет?! В конце концов, я – гостья, а этикет и правила гостеприимства велят…

- Я разберусь, – пообещал герцог. – Дайте мне вашу руку, леди, я перенесу нас.

Женщина рукой не ограничилась, а обняла его светлость и прильнула так, словно имела на это право.

Оказавшиеся свидетелями двое слуг проводили взглядами исчезающую в мареве портала пару и переглянулись.

Ни слова сказано не было, но на лицах простолюдинов было буквально написано всё, что они думали о его светлости и его гостье. Леди Кларисс не понравилось бы.

Конечно, хорошие слуги не обсуждают, по крайней мере, посреди замка, жизнь своих хозяев, но и молчать тоже можно весьма красноречиво!

Джонатан вышел из перехода в коридоре хозяйского этажа и аккуратно выпутался из объятий Кларисс.

- Ещё рано, – пробормотала женщина, пытаясь снова повеситься ему на шею. – Давай, ты зажжёшь камин, пусть слуги принесут закусок и… ещё чего-нибудь? Посидим у огня, проведём вечер в тишине и покое. Здесь нас никто не увидит, можно держаться непринуждённо и поминутно не одёргивать себя, опасаясь сказать что-нибудь не то или не так. Кстати, Джонатан, твои слуги смотрят на меня без уважения!

- Я разберусь, – повторил герцог. – И мы непременно посидим у камина, только не сегодня.

- Почему?!

- Потому что мне нужно навестить жену и выяснить, что на неё нашло. Если хочешь, я прикажу принести тебе вина и фруктов.

- Без тебя не интересно, – надула губы гостья. – Если ты ненадолго, то давай я тебя подожду? Вернее, я тебя подожду, потому что ты у жены не задержишься. Что там долго делать? Вошёл, отругал, назначил наказание, и свободен. Да, милый?

Герцог поморщился и отвёл взгляд, чтобы любовница не рассмотрела лишнего.

- Увы, нет, моя дорогая! Пятью минутами я не обойдусь, тем более что есть и другие дела. Ложись спать, не жди меня. Тихой ночи! – и почти целомудренно – в щёку – поцеловав женщину, его светлость отправился воспитывать новобрачную.

В покоях Есения была одна. По крайней мере, так ощущалось, но чуткий слух герцога уловил тихие звуки.

Джонатан удивился и ещё раз просканировал пространство – магия показала, что герцогиня находится в одиночестве.

«Кажется, я перестарался с давлением, – недовольно подумал его светлость, – Довёл девочку, вон она всего за один день начала сама с собой разговаривать! Надо будет поаккуратнее, только нервного срыва мне тут не хватало…»

Он пересёк гостиную и совсем было собрался постучать в дверь спальни, как вдруг его взгляд привлекла странная композиция у стены – две небольшие тарелочки. Не пустые.

Его светлость недоумённо посмотрел на уставленный посудой стол – Есения явно наверстала упущенное за ужином, это хорошо! Потом снова глянул на тарелки у стены. И не выдержал, приблизился и носком туфли задел одну посудину. Её содержимое качнулось.

«Молоко?!»

Со странным предчувствием, он наклонился над второй мисочкой.

«Сырое мясо! Она что – на самом деле притащила с кухни кота?!» – мысленно возмутился Джонатан.

И тут его глаза скользнули вправо от посудины с мясом и зацепились за то, чего тут просто не могло быть – длинную шерстинку белого цвета.

По спине прошёл холодок.

Мужчина медленно поднял улику с пола и поднёс к лицу поближе. Точно – шерстинка! Белая…

Но это невозможно! И тем не менее – вот она…

Герцог поднялся, взъерошил пятернёй волосы, выдохнул, и, забыв, что собирался предварительно постучать, толкнул дверь в спальню жены.