Глава 33

Он ссыпал монеты в мешочек и затянул горловину. Затем взвесил кошель в руке, подкинул вверх, поймал и довольно улыбнулся – вот и ещё сотня прибавилась!

Как хорошо он придумал!

Только жаль, что не сразу сообразил увеличить оброк не крестьянам, а безземельным аристократам. Потерял, считай, шесть лет и шесть сотен…

Вот сколько можно накинуть к оброку, чтобы крестьянин смог выплатить и не помер с голоду? Два или три гроша. Редко – полмонеты.

Мизерная прибыль не стоила того риска, на который приходилось идти. Ведь прежде чем списки попадут к его человеку, они проходят через несколько посторонних рук и глаз! Сначала отчёт составляет староста поселения, и как тот готов, отправляет его к городскому главе. И только после проверки градоначальником документ отправляется в замок.

Рано или поздно какой-нибудь ушлый староста удивится размеру оброка, полезет сверяться со своими записями и обнаружит совсем другие цифры.

И…

И полетят головы.

То ли дело безземельные лорды – сведения о доходах каждый из них подаёт сам и напрямую в замок его светлости. То есть количество лишних глаз сокращено до минимума.

Плюс оброк для знатных подданных намного выше, чем для крестьян с клочка поля, двух коровёнок да десятка кур! У одного лорда своя таверна, да на бойком месте. У другого пасека и арендованные луга, у третьего постоялый двор, сыроварня или скорняжная лавка.

Чем внушительнее сумма оброка, тем проще её увеличить незаметно для налогоплательщика. В общем, один безземельный аристократ приносит монет больше, чем две, а то и три деревеньки. А риска существенно меньше.

И он разгулялся.

Не сразу, но год от года аппетит рос и убедившись, что безземельные скрипят зубами, но молчат и платят, непризнанный ленд-лорд перестал скромничать.

Правда, была-таки пара попыток пожаловаться на неподъёмный оброк, но свой человек в замке служит ему, настоящему наследнику, не за страх, а за совесть! Все прошения были вовремя обнаружены и уничтожены. Герцог ничего не узнал, а жалобщики получили недвусмысленный ответ и увеличение оброка.

Теперь все молчат!

И совесть его, старшего сына герцога Гильермо, не мучает. А почему ему должно быть стыдно? Он забирает не чужое – своё. То, что положено ему от рождения, что у него, Теодора, наглым образом отняли. Сначала отец, а теперь и младший брат.

Мужчина подошёл к сундуку и бросил кошель в него – к другим мешочкам с деньгами.

Несколько мгновений любовался тугими боками, потом захлопнул крышку и движением руки наложил охранное заклинание.

Слуги знали, что в кабинет хозяина входить строго запрещено, а также давно усвоили, что его милость не терпит неповиновения. Лорд был уверен, что ни один простолюдин к двери и близко не подойдёт, но привык рассчитывать только на себя.

Ничего, заклинание не помешает.

Какими бы ни были слуги послушными, он всё равно никому не верит. Особенно крестьянам.

Они нынче стали сильно умные, многие не только грамоте обучены, но и какой-никакой дар имеют. Да хоть и не стихию, а простую бытовую магию, но по сравнению с бездарями каждый одарённый чувствует себя особенным. И держится более нагло, чем остальные.

Подумав немного, лорд добавил к двери ещё одно заклинание, а к ручке прикрепил особую сигналку – стоит кому-то к ней прикоснуться, и хозяин тут же об этом узнает.

«От этой магии одни неприятности, а кто виноват в появлении одарённых простолюдинов? Сами знатные лорды и виноваты! В давние времена дети с даром рождались только в знатных семействах, но не все аристократы умели – или хотели? – держать свою калитку закрытой. Путались с дворовыми девками и молодыми крестьянками. Иногда – не без последствий. И пожалуйста – прошли какие-то триста лет, и простолюдин с даром уже никого не удивляет. Но сколько из-за этого проблем для знати!» – подумал мужчина и поманил пальцем замершего у стены лакея.

- Ваша милость? – подскочил тот. – Чего изволите?

Теодор поморщился. Он ненавидел это обращение – ваша милость. Но увы! – пока к нему не вернётся украденный братом титул, придётся жить баронетом…

- Ковье, обед через полчаса. В гостиную.

- Конечно, ваша милость! – слуга поклонился и бросился выполнять приказ.

А лорд щёлкнул пальцами и рассеянно проследил за россыпью искр.

Дар ему достался от папеньки. К сожалению, только дар, ведь признавать сына милорд не пожелал. Наоборот, всеми руками и ногами отказывался. Матушка рассказывала, что провела ночь в спальне герцога, а наутро её выпроводили из замка. Ещё и лгуньей выставили!

Но беременность расставила всё по местам. Теперь любому было понятно, что юная баронесса не обманывала – она действительно побывала в спальне милорда, раз в эту ночь лишилась девственности. Ребёнок слишком весомый аргумент, просто так от него не отмахнёшься!

Но герцог продолжал настаивать, что ни сном ни духом. И пока родные баронессы не опомнились, в спешном порядке выдал опозоренную девицу за одного из своих подданных. Ещё и выбрал самый край герцогства, куда не каждая птица долетала, не то что гости. Так сказать, прикрыл собственный грех.

Люди поговорили, да и забыли. Но отвергнутая девушка обиды не забыла, и поклялась, что герцог ответит за свою подлость.

Слава Ясноликой, супруг недолго прожил, ведь на момент свадьбы ему было уже под шестьдесят. А второй раз замуж матушка выходить не стала, хоть и претенденты были. Она всю себя посвятила сыну.

Выпестовала, вырастила, воспитала, как настоящего лорда! У него было всё самое лучшее, что только можно было приобрести за деньги.

Герцог щедро отсыпал монет – не скупясь заплатил и родственникам, и пожилому баронету, что прикрыл браком чужое пузо да дал имя байстрюку. А ещё его светлость положил неплохую сумму на счёт самой баронессы, но та на себя ни грошика не потратила. Сберегла для сына и вручила ему в день совершеннолетия.

Но, к сожалению, всё имеет свойство заканчиваться. Пожертвования бессовестного папаши, равно как и наследство отца приёмного, исчерпались гораздо раньше, чем первенец его светлости смог вернуть себе украденный титул.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Материальное положение можно было поправить только удачной женитьбой.

Нет, был ещё вариант – по примеру многих мелкопоместных и безземельных лордов найти доходное дело – открыть постоялый двор или мастерскую, где на благо аристократа-хозяина работать будут простолюдины. Но ему, старшему сыну герцога Гильермо, и работать?! Пусть не напрямую, руками, но ведь от владельца требуется, как минимум, знать основы производства, разбираться в тонкостях и секретах выбранного дела. Для того чтобы наёмные работники не могли обманывать хозяина, тому придётся много времени уделять и им, и объекту промысла.

Но ему совершенно не хотелось тратить силы на проверку счетов, поиски дешёвого сырья или новых рынков сбыта, поэтому вариант обогащаться, развивая собственное предприятие, Теодор отверг сразу.

Удачно жениться намного проще, тем более что после брачного обряда ему не придётся ходить вокруг новых родственников кругами, можно будет полностью посвятить себя восстановлению справедливости! А лавка, мастерская или таверна нуждаются в постоянном присмотре. У него не останется времени на устранение узурпатора!

Итак, выбор сделан – женитьба.

Но оказалось, что с этим тоже не всё так просто, как он предполагал: претендентки находились, да всё не те.

Каждый родитель мечтал выдать дочь замуж за более знатного и богатого лорда, чем он сам, поправив таким образом, собственное положение. В принципе, ровня тоже годилась, если не подворачивался более удачный вариант. Но о мезальянсе никто из лордов и леди и слышать не хотел!

Дочери графов и герцогов на безземельного баронета даже не смотрели. Да и где бы эти леди могли увидеть Теодора? На приёмы в богатые дома баронета никто не приглашал, он был вхож лишь в круг таких же безземельных несчастливцев, которые считаются аристократами только в глазах простолюдинов. А для высокородных безземельные лорды отличаются от обычных мистров лишь наличием титула.

На ярмарке женихов его место оказалось у порога: денег нет, земель нет, и титул низший – даже не барон – баронет!

Зато дочери богатых купцов смотрели на молодого мужчину с вожделением – каждая мисс мечтала стать супругой знатного лорда и после брачного обряда именоваться не мистрис, а леди!

Вот только он ради лишней сотни-другой монет не собирался лишать себя будущего. Теодор верил, что рано или поздно титул герцога Гильермо вернётся к законному наследнику – то есть к нему. Но как знатные семьи посмотрят на герцога, если тот женат на купчихе?!

Ему нужен был брак с титулованной дворянкой, причём, не ниже графини. Конечно, брак с дочерью маркиза или герцога намного сильнее упрочил бы его положение, но Теодор смотрел на вещи трезво – у потенциального жениха не было ничего ценного, что могло бы склонить высокородного аристократа к такому мезальянсу. Можно было намекнуть на скорое возвращение герцогского титула, но стоит один раз о таком заикнуться, и весть быстро достигнет ушей узурпатора. Нет-нет, он не собирался напоминать брату о собственном существовании. Пусть для него все случится громом с ясного неба – неожиданно и неотвратимо. Чтоб не успел ни подготовиться, ни соломки подстелить.

К сожалению, на тот момент он не додумался до манипуляций с оброками безземельных подданных герцога Гильермо. Собирал дань с крестьян и переживал, что заветный сундук пополняется слишком медленно.

И раз он, Теодор, не мог ничем заинтересовать состоятельного лорда, пришлось, обратить внимание на обедневшие графские семьи.

Таких, чтоб никакого просвета, только долги и отсутствие дохода, нашлось всего две. Но в одной семье не было дочери подходящего возраста, а ждать десять лет, пока соплячка дорастёт до брака, Теодор не мог. Ему требовался не только брак с повышением статуса, но и наследник. Законный наследник, причём, как можно скорее!

Сосредоточившись на единственной возможности, Теодор быстро выяснил, что родитель непрочь выдать дочь замуж за баронета, но только в том случае, если жених закроет все долги семейства и пожертвует графу внушительную сумму на покрытие будущих расходов. Иными словами, отец соглашался продать старшего ребёнка ради лучшей судьбы для себя самого и младших детей.

- Сотня монет на приданое второй дочери, две сотни для моего сына и ещё сотня – для нас с графиней, – граф не стесняясь назвал стоимость своего согласия. – Род Шартье очень древний, наша родословная восходит к Предкам-основателям. И единственное, что не позволяет мне сидеть за одним столом с его величеством – бедность. Причём, это не моя вина – дед был игрок и мот, довёл процветающее графство до ручки. Его сыну, моему отцу, чтобы расплатиться с долгами родителя, пришлось продать земли, так до сих пор и бьёмся.

Его сиятельство вздохнул, но тут же отбросил скорбный вид.

- Вы не подумайте, на нас нет бесчестья! И король был бы рад видеть меня за своим столом даже в потёртом камзоле, но для женщин внешняя мишура намного важнее, чем для мужчин. Я не хочу подвергать жену и дочь насмешкам и косым взглядам, поэтому мы никуда не выезжаем. Но если вы приоденете супругу и привезёте её в столицу, двери всех домов будут для вас открыты.

- Четыре сотни! – задумчиво произнёс претендент в женихи.

Сумма на самом деле огромная, у него и нет столько!

- Можно частями, – заметил граф Шартье. – Двести сразу, и потом двумя выплатами по сотне в год. Заключим магический договор, чтобы не думать лишнего. Но неволить не стану – на прошлой неделе за Сониту сватался барон Гратти. Я пока не давал ему ответа, но непременно рассмотрю его предложение, если вы откажетесь.

- Гратти? Разве он богат? – скривился Теодор.

- Нет, но он честный и порядочный человек и сможет позаботиться о моей дочери. С ним ей столицы, конечно, не видать, но зато у бедняжки будет семья и дети. Соните уже двадцатый год, я не стану тянуть с её замужеством. Решайте, баронет.

Но жизнь решила за него сама. Вернее, узурпатор – Джонатан снова женился! Появилась опасность, что новая герцогиня родит ему наследника раньше, чем старший брат сможет заявить о своих правах!

Пришлось очень быстро решать несколько дел одновременно – перестраивать способ обогащения, разбираться с невесткой и обихаживать потенциального тестя.

Едва с ног не сбился, но справился, и в тот день, когда в замке Гильермо хоронили дочь герцога де Солен, вторую герцогиню ле Рой Гильермо, Теодор вышел из храма под руку с супругой Сонитой, урождённой графиней де Шартье.

Пока законный наследник жил в режиме строгой экономии, узурпатор ни в чём себе не отказывал и напропалую сорил деньгами. Теодор только зубами скрипел, когда узнавал о новых тратах младшего брата.

Много лет старший брат пристально наблюдал за жизнью Джонатана и, по понятным причинам, в своём собственном виде появляться в замке не рисковал.

Срочные новости его помощница отправляла вестником. Но не все вести можно было доверять магическим посланцам, а монеты и вовсе магписьмом не отправишь, их только из рук в руки. К тому же излишне активная переписка «тётушки» могла обратить на себя ненужное внимание.

И непризнанному наследнику, чтобы иметь возможность дважды в год лично посещать замок, пришлось обзавестись меняющим внешность артефактом.

Правда, на сильный амулет, который держит личину всё время, пока висит на шее человека, он денег пожалел, ограничился тем, что попроще. Но даже такой обошёлся ему в целых двадцать монет!

Счёт к младшему брату всё рос и рос, а дело всё ещё не стронулось с мёртвой точки…

Приобретённый по случаю артефакт позволял скрываться под иллюзией всего два часа, но задерживаться на вражеской территории дольше Теодор так и так не планировал. Этого времени вполне достаточно, чтобы под видом щуплого подростка приехать в замок, наскоро повидать любимую тётку и с немудрёными, якобы для родни, гостинцами отбыть восвояси.

И никто не догадывался, что попутно «тётушка» снабжала «племянника» деньгами от проданной части увеличенного оброка и новостями о личной жизни герцога.

Конечно, «тётка» на самом деле роднёй Теодору не приходилась. Она родилась в семье слуг и была его молочной сестрой. Нет, молоко у родной матери Теодора никуда не пропало, баронесса просто не захотела портить фигуру. Зачем усложнять себе и так непростую жизнь, если всегда можно найти кормилицу?

Служанка баронета, родившая дочь на три месяца раньше жены хозяина, охотно взяла на себя заботы о мальчике и замечательно со всем справилась. В благодарность за усердие матушка позволила молочной сестре Теодора жить в господском доме и повсюду сопровождать молодого господина.

Всё детство они были неразлучны, словно настоящие брат с сестрой. Теодор верховодил, придумывая шалости, а Лиера помогала их осуществлять и всегда была готова прикрыть юного баронета.

Когда подошло время учёбы, юный Тео наотрез отказался садиться за уроки, если вместе с ним занятия не будет посещать Лиера. Все доводы матери, что простолюдинке образование ни к чему, не произвели на него впечатления. Как и попытки объяснить, что для девочек преподают другие науки.

- Или вместе или никто! – заявил наследник, и матушка была вынуждена смириться.

А её мужу было всё равно, чем занимается неродной сын. Главное, чтобы ребёнок не шумел и не мешал баронету наслаждаться последними годами жизни.

Таким образом, дочь служанки вместе с Тео училась счёту и письму, постигала премудрости географии и экономики, истории и этикета. А когда девушка достигла возраста семнадцати лет, матушка Теодора приставила её к экономке – перенимать опыт ведения хозяйства.

- Не пропадать же такому добру, – объяснила сыну своё решение. – Раз уж ты потратил наши деньги на обучение девчонки, пусть она теперь их отрабатывает!

И это решение матери впоследствии подтолкнуло его на мысль – кого отправить в замок. Ему нужны были свои глаза в доме захватчика, но не временные, не случайные, которые в любой момент предадут, а постоянные и верные только ему, Теодору! Молочная сестра подходила идеально.

Пришлось потрудиться, применить магию, смекалку и опять же, деньги, которые и так таяли на глазах, чтобы в замке образовалась вакансия экономки.

И переживать – возьмёт ли младший брат Лиеру или откажет, сославшись на её молодость? Но всё обошлось – сестра показала себя с лучшей стороны и прочно утвердилась в замке самозванца.

Теперь он всегда был в курсе событий и мог планировать дальнейшие шаги, зорко наблюдая, чтобы Джонатан не успел обзавестись потомством.

С первой женой повезло – та померла сама. Ну как – сама? Простыла и заболела она сама, да. А что так и не сумела поправиться, так это слабое здоровье виновато, а вовсе не подменённые экономкой на обычное питьё лечебные отвары…

Устранить вторую герцогиню помог счастливый случай. И вздорный характер избалованной девицы.

Джонатан зачем-то купил жеребца восточных кровей, будто в его конюшнях не хватало лошадей!

Так совпало, что Теодор как раз приехал за деньгами для выкупа графской дочери и именно в этот момент дорогую покупку доставили новому хозяину. А поскольку встреча «родственников» происходила возле конюшен, баронет своими глазами увидел, как конь вырвал из рук конюха повод и умчался под сень деревьев.

От «тётушки» Теодор знал, что новоиспечённая герцогиня не выносит, когда ей что-то запрещают. Даже если от этого зависят её собственные жизнь и здоровье – у леди присутствовали проблемы с причинно-следственной связью.

Было несложно предугадать, что младший брат прикажет жене не выходить из замка, пока жеребца не поймают. А та, по обыкновению, решит приказ супруга проигнорировать.

И настоящему герцогу Гильермо, скрываясь под личиной подростка-простолюдина, оставалось лишь наблюдать за развитием событий. А когда её светлость предсказуемо решила, что ей никто не указ, немного помочь судьбе восстановить справедливость.

Ничего такого особенного! Просто когда жена Джонатана отправилась в парк, Теодор создал магическую «пчелу» и настроил ту на поиски лошади.

В отличие от недотёпистых конюхов его светлости, заклинание справилось за несколько секунд. И когда высокородная дурочка ступила на дорожку, с другой стороны ей навстречу вынесся обезумевший от укусов жеребец…

А с третьей герцогиней, леди Эстель, пришлось повозиться.

Видимо, герцог начал что-то подозревать, потому что окружил жену беспрецедентными мерами безопасности. Теодор год кружил вокруг, но никак не мог подобраться поближе, чтобы не оставить следов.

Его вполне устраивали слухи, что гибель жён герцога Гильермо – заслуга старинного проклятья. Пусть брат и дальше не подозревает, что его несчастья – дело рук ближайшего родственника!

И неизвестно, чем бы всё закончилось, да супруга, сияя от счастья, сообщила Джонатану о грядущем пополнении семейства.

Получив вестник с заранее оговорённой фразой, Теодор понял, что медлить больше нельзя.

Чтобы застать Джонатана и его курицу врасплох, пришлось воспользоваться порталом.

Тут уже не до экономии – пока о положении герцогини ещё не стало известно широкому кругу, нужно было быстро решить эту проблему.

Напрямую воздействовать на женщину или герцога было нельзя – паранойя брата сподвигла его увешать жену амулетами. Магическое вмешательство было бы немедленно обнаружено и нейтрализовано.

Теодор решил прибегнуть к проверенному способу – замене полезных отваров на бесполезные. В случае с беременной невесткой – на вредные.

Большой риск, да, ведь при большом желании опытный целитель может установить настоящую причину смерти, но ещё большим риском было дать брату опомниться и увезти жену туда, где ему, Теодору, до неё не дотянуться.

И опять помог счастливый случай – пока он добывал нужное зелье и инструктировал Лиеру, сколько капель добавлять герцогине в питьё, Джонатану приспичило устроить жене катание в лодке.

Что может быть естественнее, чем головокружение у беременной? Ему осталось только чуть-чуть воздействовать на лодку, чтобы та качнулась сильнее. И на платье, которое мгновенно вобрало в себя воду и, опутав женщину по рукам и ногам, потянуло её на дно.

И убитый горем герцог ничего не обнаружил! Правильно – он искал воздействие на жену, а не на лодку или одежду.

За время, пока Джонатан искал следующую жертву, супруга Теодора родила ему сына, а следом дочь. Но девочка оказалась хилой и долго не прожила.

После этого Теодор решил дождаться, когда жена подарит ему ещё одного сына – так сказать, запасного. И подрастить первенца, чтобы достойно представить его королю. Мол, смотрите, ваше величество – мой наследник здоров, умён, воспитан. Герцогство будет в надёжных руках! А у младшего брата ни детей, ни жены…

Теодор раз за разом прокручивал в голове предстоящий разговор с королём:

«Ваше величество, по королевству уже ходят слухи, что на его светлости лежит проклятье! Того и гляди, крестьяне и мастеровые начнут разбегаться. Да что там – того и гляди? Уже начинают! Их можно понять – кому хочется жить на спорных землях и подчиняться проклятому хозяину?

Раз нынешний герцог не смог обеспечить преемственность и до сих пор не родил сына, то невольно возникает мысль – а что станет со всеми его подданными, когда его светлость отправится к Ясноликой?

Спасти герцогство, на минутку – самое крупное землевладение в королевстве! – может только немедленная передача титула ближайшему родственнику лорда Джонатана. Тем более что его не надо долго искать.

Да, старый герцог не пожелал меня признавать, но это не отменяет того факта, что я – его первенец. Отец подло обошёлся с моей матерью и за это наказан через своего младшего отпрыска. Как вы думаете, ваше величество, почему у лорда Джонатана нет детей и умирают жёны? Правильно, это проклятье за недостойный поступок нашего отца!

Смотрите, ваше величество, я не только старший сын герцога, но и рождён от знатной женщины. Я здоров, образован, владею магией и всецело вам предан. А также женат на леди из древнего рода и уже родил одарённого наследника!

Если вы, ваше величество, не решите вернуть мне, первенцу старого герцога Гильермо, законный титул, эту часть королевства ожидают смутные времена».

Король должен был ухватиться за такую возможность! Просто обязан был – кому нужны бунты и волнения?

Мысли перепрыгнули на отца.

Предсказуемо, отказавшись признавать старшего сына, Гильермо передал титул и земли Джонатану, и обманутая женщина никак не могла этому помешать.

Пока баронет был жив, матушка не имела возможности покидать усадьбу. Но как только постылый муж умер, она несколько раз пыталась добиться встречи с его светлостью, показать ему сына.

И однажды ей это удалось.

Теодору тогда было лет четырнадцать, и он как сейчас помнит единственную встречу с отцом.

- Когда милорд войдёт, поклонись, как я учила, – наставляла сына мать. – А когда он ответит – подойди к нему и обними. Понял?

- Понял.

Обниматься с незнакомым лордом не особенно хотелось, но он не хотел огорчать матушку.

- Вот увидишь, его светлость не сможет отказаться от такого мальчика! Как только он увидит, насколько ты похож на него, какой ты умница, отцовское сердце дрогнет!

Но всё произошло совсем не так, как она мечтала.

Вдову и Теодора проводили в гостиную, слуги предложили им напитки и закуски. Ждать пришлось больше часа, но, наконец, лорд выделил для них время.

- Леди, вы всё не успокоитесь? – вместо приветствия произнёс его светлость.

- Но Тео – ваш наследник! Посмотрите, он же вылитый вы! И дар… У нашего сына есть дар! – воскликнула матушка и подтолкнула сына, мол, иди к отцу!

Но герцог, лишь равнодушным взглядом скользнув по мальчику, повторил свою версию: ребёнок не мой, я с вами, баронета, никогда не спал.

- Мой единственный сын и наследник – лорд Джонатан, – герцог вскинул руку, останавливая порыв юноши приблизиться к нему. – Я устал повторять, что между мной и вами ничего не было! Ту ночь – а это была ночь Новогодья – я провёл в покоях своей любовницы, графини Виллер.

- Неправда, ваша спальня не была пустой! Как и я после той ночи, – возмутилась матушка.

- Сколько раз повторять, что я не ночевал у себя!

- Но с кем тогда я была? Кто лишил меня невинности и подарил сына?!

- Я вам пятнадцать лет назад об этом говорил – не знаю! В ту ночь в замке было много гостей, все комнаты оказались заняты, даже пришлось уплотнить слуг! Размещением на ночь занимались экономка и дворецкий, я разрешил им использовать все пригодные для сна помещения. Как вы помните, расследование по горячим следам ничего не дало, а когда выяснилось, что вы беременны, вы сами отказались от проверки!

- Это было опасно для ребёнка, – парировала баронета. – Я не доверяла вам, вы хотели избавиться от малыша. Ваш целитель непременно навредил бы ему, и спровоцировал выкидыш.

- А когда мальчик родился?

- Опасность не миновала! Вы упорно отвергаете ваше родство, вам выгодно, если Теодора не станет! Я не подпущу к сыну ни одного целителя, которому не доверяю. Особенно, если этот целитель от вас!

- Какая чушь! Поймите, вы продолжаете уверять, что именно я – отец этого мальчика, но при этом не позволяете наверняка это выяснить! Что я должен думать? Правильно – вы лжёте. Впрочем, я это и так знаю, потому что прекрасно помню, с кем провёл ту ночь.

Матушка сердито фыркнула, и тогда герцог впервые обратился к Теодору:

- Юноша, а вы не хотите узнать правду? Для этого нужно всего несколько капель вашей крови.

- Нет!!! – мать бросилась к сыну и загородила его собой. – Я не позволю! Тео, милый, не слушай его светлость! Самые страшные, смертельные проклятья делаются на крови!!!

- Ну хорошо, можно проверить артефактом. У меня есть фамильное кольцо, которое реагирует изменением цвета на прикосновение родственника. Чем ближе родство, тем ярче и чище цвет.

- Нет!!! Артефакт может запустить проклятье или отравить! Тео, я запрещаю!

- Что ж, в таком случае я ничем не могу вам помочь. Слуги проводят вас к выходу, – герцог одарил посетителей нечитаемым взглядом и вышел прежде, чем матушка успела отреагировать.

Они вернулись домой несолоно хлебавши, и Теодор долго вспоминал и саму встречу, и поездку, и замок, отмечая, в какой роскоши живёт отец. Невольно сравнивал со скромной обстановкой их собственного дома и злился всё больше и больше.

Мама права – проверки небезопасны, ведь герцог не желает признавать свою ошибку! Отцу выгодно, чтобы живое свидетельство его подлости исчезло из числа живых и больше о себе не напоминало.

И тогда юноша решил, что положит жизнь, но вернёт себе то, что ему принадлежит по праву рождения. Накажет нерадивого родителя и отомстит за унижение и слёзы матери. Только надо скорее вырасти…

И вот теперь, когда он, наконец, готов заявить королю о своих правах, этот узурпатор – его младший брат – снова ждёт наследника! Этот идиот, как и другие, уверовал в существование магического заклятья, и думает, что сможет его обойти, если сына родит ему не жена, а любовница.

Скоро Джонатана постигнет очередное разочарование, ведь «проклятье» Джонатана имеет разум и способно отличить ложную цель от подлинной!