Глава 4

Теперь, когда ей было запрещено покидать свои комнаты, дни тянулись просто бесконечно.

Но Есения была бы не против, если бы они совсем не заканчивались, ведь с каждым прошедшим приближался конец траура.

И её жизни.

Потому что для неё выйти замуж за Фабиана – то же самое, что умереть.

Между тем дом постепенно преображался – с окон, зеркал и стен снимали траурную драпировку, садовник через день приносил из оранжереи свежие цветы, мачеха и Ильяна больше не надевали тёмные платья.

Правда, вдовствующая графиня и раньше соблюдала лишь видимость скорби. Есении временами казалось, что мачеха радуется смерти мужа, и если бы не приличия, то вместо показного горя она бы закатила праздничный пир.

Теперь же о трауре в доме ничего больше не напоминало. Сначала исчезли драпировки и чехлы на мебели, а потом стали появляться гирлянды, магические фонарики и прочие украшения. По словам вдовы – для празднования приближающегося Новогодья, но Есения не могла забыть, что сказала ей леди Сильвия после отъезда баронета.

- Фабиан упоминал – ты ткнула ему, мол, я тут хозяйка? – взгляд вдовы не сулил ничего хорошего. – Слишком торопишься, милочка! По завещанию моего покойного мужа хозяйка здесь я.

- Пока я не вышла замуж, - напомнила ей Есения.

- Да, но когда ты станешь замужней леди, и кто поведёт тебя на брачный обряд, зависит от меня. А раз ты не желаешь этого понимать, то я приму меры. Отныне ни шагу за порог, поняла? Слуги уже предупреждены

- Я...

- Даже не вздумай! – строгим голосом прикрикнула графиня. – Только посмей мне что-нибудь выкинуть, и тогда из своих комнат ты выйдешь только через месяц. И прямиком в храм, племянник дни считает, когда сможет содрать с тебя одежду и шкуру. Уж он научит тебя покорности! А пока... Ты наказана! Посидишь два дня без обеда, это отучит тебя перечить. Гайя!

- Да, леди Сильвия, - из-за спины Есении появилась служанка и присела в книксене, преданно глядя на вдовствующую графиню.

- Проводи леди Есению в её комнаты и потом запри дверь. Ключ принесёшь мне. И позови Тони, пусть присматривает, чтобы без моего разрешения туда никто не входил и с ней не разговаривал.

- Конечно, леди Сильвия, – подобострастно ответила служанка и, сменив тон, повернулась к девушке: - Леди Есения, пойдёмте!

От воспоминаний увлажнились глаза.

Вздохнув, узница опустила руки с вышиванием – так тошно, что уже ничего не хочется, только покоя.

И впереди нет никакого просвета!

«Как же глупа и наивна я была! С другой стороны – а что можно было сделать? Леди Сильвия – мой опекун и вольна решать судьбу падчерицы по собственному усмотрению. Закон на стороне мачехи...»

Две недели назад она так и просидела пару дней взаперти, но потом мачеха разрешила ей выходить. Правда посулила обрушить на голову Есении все кары небесные, если та вздумает что-нибудь выкинуть.

А она и выкинула...

Вернее, попыталась.

В отчаянии от предстоящей помолвки с ненавистным Фабианом Есения написала прошение к его величеству.

К сожалению, только написала. Переслать письмо в столицу не получилось.

Она целую ночь просидела за бюро, извела десяток листов обычной бумаги и два - магической.

Ещё при жизни отца взяла их из его кабинета. Сейчас и не помнит – зачем. Наверное, просто так, ради развлечения или сюрприза.

Тогда она ещё умела смеяться и шутить...

«Папа, папа, почему ты меня оставил? Больше нет твоего кабинета, там обосновалась мачеха... А скоро и меня здесь не будет».

От воспоминаний глаза наполнились слезами, узор вышивки расплылся – никакой возможности продолжать. И Есения снова опустила руки, уставившись в одну точку.

Она много раз переписывала прошение, пока оно не приобрело законченный вид, но все усилия оказались напрасны! Только ухудшила своё положение...

Оказалось, вдова бдительности не теряла, и когда подопечная проявила интерес к писчим принадлежностям, графине об этом тут же доложили.

Но мачеха не стала ей ничего запрещать, не журила её ни за ночные бдения, ни за перевод бумаги и чернил, сделала вид, что не в курсе. И словно бы даже на время забыла о существовании девушки.

А сама незаметно для падчерицы утроила за ней наблюдение.

«Какая я была наивная! – подумала юная графиня. – Так радовалась, когда сын Фаго, папиного старшего конюха, согласился отвезти послание в Габье! Надо было догадаться, что Бино неспроста крутится поблизости. Раньше-то он в дом не заходил, а тут целый постоянно попадается на глаза то у крыльца, то в холле... Не бывает таких совпадений! Жаль, что сообразила это я только сейчас».

Бино заверил её, что с бережением доставит запечатанный конверт к почтовому магу, принял деньги за свои труды и на оплату пересылки и...

И вместо поездки в Габье отнёс письмо мачехе.

К счастью, для прошения она догадалась взять магическую бумагу, то есть его никто, кроме отправителя и адресата, прочитать не мог. Но графине было достаточно самого факта, что падчерица посмела кому-то написать. Она даже не стала выяснять, кому именно предназначалось послание. Просто приказала забрать у падчерицы не только письменные принадлежности, но и те немногие деньги, которые нашлись в её покоях. И все украшения.

После чего графиня заперла строптивицу в её комнатах.

- Хорошее отношение ты не ценишь, значит, получишь плохое. Мерзавка! Я ночей не сплю, куска не доедаю, всё забочусь о твоём благе, а ты, неблагодарная...

- О своём благе вы заботитесь, - не стерпела падчерица. – Поэтому и не позволяете мне нигде появляться, держите, как пленницу! Боитесь, что какой-нибудь благородный лорд попросит моей руки, а у вас не будет повода ему отказать!

- Ты сговорена, - отрезала графиня. – Совсем скоро трауру конец, будет оглашение, а потом сразу брачный обряд. И мне всё равно, что подумают окружающие, почему такая спешка! Даже наоборот – пусть считают тебя падшей, пусть говорят, что я была вынуждена торопиться, чтобы прикрыть твой грех.

- Какой грех? – онемевшими губами произнесла девушка. - Я год никуда из дома не выезжала!!!

- Зато Фабиан, мой дорогой племянник, не так давно гостил у нас. Милый мальчик нашёл время, чтобы проведать тётушку, а ты его коварно соблазнила!

- Я?!

- Ну а кто же? Мой племянник не так воспитан, без поощрения с твоей стороны он к тебе бы и пальцем не прикоснулся. И этого нашим соседям будет достаточно, чтобы догадаться, почему брачный обряд чуть ли не на следующий день после оглашения, - торжествующе добавила мачеха. – А там уж Фабиан постарается, чтобы беременность из мнимой стала настоящей.

И она, Есения, уже две с половиной недели сидит взаперти. Еду приносят, вышивание вон всучили, чтоб было чем руки занять.

Но руки заняты, а голова-то свободна. Вот и лезут в неё всякие мысли...

Замуж за баронета? Лучше в прорубь!

И бежать не выход – некуда ей бежать! Да и не позволят, ведь теперь с неё глаз не спускают. Одна она остаётся только ночью, и то, горничная спит в соседней комнате, а в коридоре у дверей всегда сидит кто-то из мужчин – то Бино, то Гори.

- Сидя спишь? – задумавшись, Есения пропустила момент появления в комнате мачехи. – Гайя, выйди.

Служанка поклонилась и выскользнула из комнаты.

- Скоро оглашение, - «порадовала» графиня, - сегодня к вечеру мы едем в храм.

- Зачем? – в принципе, ей было всё равно – уже несколько дней, как на Есению накатила странная апатия, хотелось лечь в кровать, накрыться с головой одеялом. И никого не видеть и не слышать.

- Точно, малахольная! Сколько раз говорила - перед оглашением невеста должна трижды посетить храм! В первый раз переступить порог святого места вечером, на следующий день – в полдень, и на третий раз – ранним утром. А у нас ещё и обряд через двое суток после оглашения! Надо всё подготовить, соблюсти правила и обычаи, выполнить все условия, чтобы ни у кого не было повода оспорить этот союз. Ты слышишь меня?

- Слышу...

- Чтоб к четырём была готова, нам ехать до города почти два часа! – припечатала графиня и повернулась к выходу.

«Надо поменьше давать ей настойки, а то девчонка совсем неживая. Как кукла. Священнику это может не понравиться. Придётся удвоить его вознаграждение», - пробормотала леди Сильвия себе под нос.

Но Есения расслышала и вяло подумала, что вот и причина её апатии! Мачеха чем-то её опаивает... Видимо, чтобы не протестовала, была послушна и не выкинула какого-нибудь сюрприза.

То-то у неё ни на что нет ни сил, ни желания!

Ровно в три Гайя отняла у подопечной вышивку, а потом заставила девушку искупаться и переодеться.

- Выпейте, леди, - поставила перед ней чашку с напитком. – Он согреет, на улице мороз. Ну же, скоро леди Сильвия вас позовёт!

Есения взяла чашку в руку, поднесла ко рту, но не выпила, только губы омочила. К счастью, Гайя не следила, сразу отвернулась, прибирая вышивку, а потом и вовсе вышла с рукоделием в соседнюю комнату.

Оглянувшись, юная графиня выплеснула содержимое чашки под кровать.

Вернувшаяся служанка ничего не заметила, просто забрала посудину и помогла девушке надеть поверх платья тёплую душегрею и закутаться в пуховый платок.

На улице подмораживало, снег красиво блестел в призрачном лунном свете, и свежий воздух с каждым вздохом изгонял из девушки остатки дурманящего отвара. Голова прояснилась, и Есения мысленно ужаснулась – до ненавистного брака осталось всего пять дней. Четыре, ведь этот день уже, считай, прошёл...

В Габье они приехали в семь вечера – часы как раз били, когда экипаж проезжал через городскую площадь.

В храме Есения послушно подходила к статуям Ясноликой, возлагала дары и изображала, что молится богине.

То есть она и молилась, но не о счастье в грядущем браке и наследниках, а об избавлении от баронета.

Услышит ли её Ясноликая? А если услышит – захочет ли помочь?

Почему-то в это уже не верилось.

Если раньше дни ползли черепахой, то теперь полетели птицей: не успели проснуться – уже вечер! Всё ближе и ближе сначала оглашение, а за ним и брачный обряд. И ни малейшей зацепки, ни единого шанса избежать ужасной участи!

Когда они посещали храм в первый день, она всё ещё была под влиянием настоя и не рассмотрела, был ли в святом месте кто-то ещё, кроме них с леди Сильвией.

Но на второй раз увидела и других посетителей. Конечно, графинь везде пропускали вперёд, дорогу не перебегали, тем более не толкались, но молиться приходилось отнюдь не в одиночестве.

Впрочем, не удивительно – графиня потащила падчерицу в главный храм ближайшего города, а там всегда многолюдно. Видимо, так далеко затем, чтобы никто потом не мог сказать, что оглашение никто не слышал, и сам обряд провели тайно.

Сегодня вместе с графинями Аманто в святом месте находились и другие люди: женщина с девочкой, старик, ещё кто-то. Есения рассмотрела и запомнила только мать с ребёнком и дедушку.

И про себя отметила, что графиня строго соблюдает правило – в храме все равны. И все имеют право, вернее, должны видеть, что будущая невеста на самом деле посещает богиню и возлагает ей дары.

Ранним утром третьего дня они снова приехали в храм, и снова оказались не одни.

И когда графиня задержалась у статуи Плодородья, к Есении приблизился тот же старик, что молился здесь вчера. Дед, не говоря ни слова, сунул что-то ей в руку и тут же отошёл.

Девушка опешила, но успела бросить по сторонам осторожный взгляд – к счастью, мачеха ничего не заметила. Гайя тоже – служанка стояла с другой стороны от подопечной. Да Есения и сама не успела опомниться, слишком стремительно для пожилого человека странный старик проделал этот фокус. И исчез, словно он ей приснился. Сколько бы она ни крутила головой – никого похожего на дедушку ни в самом храме, ни при выходе из него не обнаружила.

Магия? Или ей померещилось?

Но бумажка вот она, жжёт пальцы. Наверное, надо её выкинуть – мало ли, что в ней? Но пальцы словно свело – не разжать...

Словно по-прежнему была под успокаивающим настоем, Есения шла не туда, отвечала невпопад, и вообще, ни о чём, кроме как о записке, думать не могла.

- Завтра утром настой ей не давай, - приказала графиня Гайе, когда они вошли в дом. – Сегодня девчонка сама не своя, пора снадобье отменить. А то заснёт на оглашении и опозорит меня.

- Исполню в точности!

- Поужинает, пусть сразу ложится. Я пришлю Этану, она вместо тебя переночует в покоях леди. А ты иди спать к себе, завтра придётся всю ночь караулить. А то, не ровен час, выкинет что-нибудь, ведь перед обрядом ей нельзя будет пить ничего, кроме чистой воды! Придёт в себя и попробует сбежать или руки на себя наложить. Я только тебе могу её доверить, так что с завтрашнего дня и до брачной ночи ты будешь рядом постоянно. Даже в уборную вместе. Поняла?

То ли графиню совсем не волновало, что падчерица слышит этот разговор, то ли она считала, что в заторможенном состоянии Есения ничего не поймёт или не запомнит, но леди Сильвия не стеснялась при девушке обсуждать свои планы.

- Конечно, ваше сиятельство! Не беспокойтесь, она даже моргнуть без моего ведома не сможет, не то что выйти из комнаты! Идемте, леди Есения, вам надо переодеться.

И ведь на самом деле не оставляла ни на минуту, пока подопечная не легла в постель.

А как теперь прочитать записку, если горничная погасила световой шар? В темноте ей и пальцев на руках не разглядеть, не то что буквы!

Девушка лежала, считая минуты и прислушиваясь к звукам из-за стены.

Наконец, Гайя перестала ворочаться и затихла.

Для верности, юная леди выдержала ещё час, и только тогда тихо встала и на цыпочках прокралась сначала к двери, а потом к бюро. Уж что-то, а расположение мебели в своей комнате она изучила назубок! И могла передвигаться здесь с закрытыми глазами, безошибочно находя нужную вещь на ощупь.

Первым делом она бросила на пол одеяло, чтобы свет из-под двери не разбудил служанку. А потом прикоснулась к световому шару, позволяя тому разгореться. И пока никто не заметил, что в комнате наследницы светятся окна, торопливо развернула небольшой, чуть влажный комок бумаги, скорее клочок, чем полноценный лист.

«Магическая! – удивилась Есения, отметив, как по записке пробежала синяя волна. – Откуда у бедно одетого старика такая дорогая вещь?»

И погрузилась в чтение. Строчки появлялись и исчезали, стоило ей прочитать – то есть это не обычная магическая бумага, а артефакт для особенно тайных сообщений! Значит, это не простой старик, недаром он ей сразу показался странным! А кто-то совсем не бедный, кто не только может позволить себе такую бумагу, но и может оплатить скрывающую внешность личину.

Итак, что тут?

«Леди Есения, мачеха охраняет вас тщательнее, чем ключ от сокровищницы. Храм оказался единственным местом, где мне удалось к вам приблизиться! Я узнал, что через несколько дней вас выдадут замуж за баронета Фабиана Виттора. И есть только одна возможность избежать этого брака – выйти замуж за другого лорда. Как мы знаем, послезавтра или завтра – я не уверен, когда смогу передать письмо – священник оповестит всех о грядущем событии – вас назовут невестой. Но по обычаю, имя жениха произнесено не будет, его оглашают только на брачном обряде. Таким образом, вы можете с лёгкой душой и чистой совестью поменять баронета на другого мужчину. Для окружающих, кроме посвященных в планы вашей мачехи, ничего не изменится.

Итак – у нас будет только один шанс!

Именно у нас, потому что я предлагаю вам свою кандидатуру в качестве жениха и будущего супруга. Возможно, вас испугает моё имя, а так же слава, которая за ним тянется, но действительность зачастую так же далека от слухов, как день от ночи.

После оглашения графиня с вас глаз не спустит, я не хочу подвергать вашу жизнь ещё бОльшей опасности. Я думаю, леди Сильвии нечего терять, она способна на всё! Поэтому вам придётся хорошенько всё взвесить, обдумать и принять решение – довериться мне или покориться воле мачехи. Если вы выбираете второе, то просто бросьте письмо на пол, оно тут же самоуничтожится. И живите, как жили, больше я вас не потревожу.

Если же вы не боитесь перемен и готовы рискнуть и попробовать изменить свою судьбу, то ждите меня возле статуи Плодородия, она крайняя в ряду. После оглашения вам предоставят возможность возложить дары богине. Попросите разрешения помолиться в одиночестве. Разумеется, совсем одну вас не оставят, графиня глаз с вас не спустит, но мне хватит двух мгновений, чтобы перенести нас в Главный храм столицы. Где мы немедленно пройдём брачный обряд. Знаю, что не по правилам, но его величество дал мне персональное разрешение, ни один священник не сможет отказать.

Итак, решение за вами – баронет Фабиан Виттор или герцог Джонатан Себастьян ле Рой Гильермо».

Тихо ахнув, Есения выпустила бумагу, и та растаяла в воздухе, не оставив после себя ни малейшего следа.

Машинально погасив световой шар, несчастная сирота схватилась за голову и без сил опустилась на пол – вот это предложение о спасении!!!

Это же «Чёрный вдовец»!

Сколько у него было жён? Три, четыре? Не суть важно, главное – ни одной супруге лорда ле Рой Гильермо не удалось прожить долго и счастливо.

Согласно слухам, именно герцог и свёл их в могилу. Говорят, он жесток и опасен, но ему благоволит и безоговорочно верит король. Поэтому герцог до сих пор и не ответил за странные смерти своих жён.

Выходит, его светлость собирается жениться снова, и выбрал на эту роль её, Есению? Причём, не забрал силой, как, наверное, мог бы, а предоставляет право решения невесте.

Что это – изощрённое издевательство или...?

Сон улетучился напрочь.

Если бы герцог смог передать зачарованное письмо вчера, у неё «на подумать» было бы целых два дня и две ночи. Теперь же остались считанные часы. В храм им нужно прибыть на рассвете, а поскольку ехать до него не близко, да ещё, прежде чем сесть в экипаж, сначала надо одеться, умыться, взять дары для Ясноликой... В общем, разбудят её не позже четырёх утра.

Можно сказать, времени на раздумья совсем не осталось!

Девушка прикусила нижнюю губу, не замечая, как по щекам потоком струятся слёзы.

Какой выбор ей сделать, кому вверить свою судьбу и жизнь?

С племянником мачехи она знакома. И на что тот способен, прекрасно представляет.

Стоило представить Фабиана, как Есению передёрнуло от омерзения – нет-нет, чем за него замуж, лучше в петлю! Скорее отмучается...

Довериться герцогу?

Его она видела только мельком, ещё и под личиной старика. Кто знает, какой он на вид? Может быть, страшен и злобен? Может быть, на его фоне Фабиан покажется идеальным супругом?

Да, такое исключать нельзя.

Но... Но есть вариант, что на самом деле герцог не настолько плох и совсем не ужасен! А что его жёны мрут с завидным постоянством... Проклятье?

С проклятьем можно поспорить, в отличие от уготованной мачехой судьбы. Тут всё предельно ясно – племяннику с тётушкой нужно наследство, а не она сама. Фабиан ещё вволю над ней поиздевается, обещал же, что строптивая невеста ответит за отказ? Если слухи о подвигах баронета правдивы хотя бы на четверть, она горько пожалеет, что до обряда не умерла или не сбежала.

В любом случае, долго этот брак не протянется. Максимум, сколько проживёт супруга баронета– до рождения ребёнка, а потом он от неудобной жены непременно избавится.

Раздавшийся со стороны окна звук вынудил бросить взгляд на улицу – неужели уже пора?

И правда – возле конюшен с лампами в руках суетились мужские фигурки. Значит, скоро придут её будить!

«Ясноликая, - взмолилась несчастная девушка, - подскажи, что мне делать? Дай знак, кого выбрать? Баронета? Герцога?»

После первого имени в спальне повисла тишина, даже голоса с улицы пропали. Но стоило ей назвать имя «Чёрного вдовца», как в окно звонко стукнулась сорвавшаяся с крыши льдинка.

«Значит, герцог?»

Вторая льдинка последовала за первой.

Она просила знак? Вот же он!

- Леди Есения, пора вставать! – заголосила за дверью Этана.

Юная графиня бросилась к кровати, нырнула под одеяло и притворилась спящей. Чтобы никто не заподозрил, что она всю ночь не сомкнула глаз! Чтобы мачеха не насторожилась и не решила утроить наблюдение...

- Вставайте, леди! – зычно повторила Этана, входя в спальню. – Скорее собирайтесь, сегодня ваше оглашение!