Глава 74

Следующую ночь в дома отца я, наконец, провела спокойно. Мне даже удалось уснуть. Но с утра меня снова начали одолевать мысли: как бы побыстрее воплотить в жизнь свой грандиозный план. Поэтому после завтрака я обратилась к радже:

— Отец, мне нужны десять самых крепких мужчин, повозка с инструментами, заготовленный лес, прочные, не гнилые стволы. И канаты. Много прочных просмолённых канатов.

— Хорошо. Ты получишь всё, что нужно. Люди, лес, инструменты будут готовы к полудню, — взгляд отца скользнул по моей фигуре, задержавшись на округлившемся животе, скрытом под складками ткани. — Но тебе самой не стоит ехать к хранилищу вод снова. Солнце беспощадно, камни скользкие, а работа предстоит тяжёлая и грязная. В твоём положении, дочь моя, нужно беречь себя. Ты носишь наследника великой династии.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна упрямства. Холодного упрямства, которое всегда помогало мне добиваться своего.

— Отец, я не могу доверить это никому другому. Малейшая ошибка, и вода снесёт стену раньше времени, погубив людей. Рабочие не знают, куда именно нужно вбить клин, чтобы сила воды стала нашим союзником, а не палачом. Я должна быть там.

Раджа долго смотрел на меня, и постепенно тревога в его глазах сменилась уважением.

— Упряма, как горная река, — наконец вздохнул отец, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Да будет так. Но я отправлю с тобой вайдью. И ты должна мне пообещать, что будешь большую часть времени находиться в шатре.

— Обещаю, — с улыбкой ответила я. — Я ведь не враг себе.

Уже к обеду у ворот дворца выстроилась внушительная процессия. Десять рослых рабочих стояли возле телег, гружёных стволами тикового дерева. Неподалёку ожидал отряд воинов для охраны. Рядом с моим паланкином суетился вайдья с сумкой, набитой целебными травами и настоями. Он явно был настроен решительно исполнить волю отца и уложить меня в шатёр при первой же возможности. Фатима уже разложила в паланкине подушки и подала мне лёгкую шаль прикрыть голову.

Когда мы прибыли к водохранилищу, солнце стояло в зените. Рабочие, крепкие жилистые мужчины в одних набедренных повязках, поначалу косились на меня с недоверием. Женщина, да ещё и дочь раджи, командующая работами, явно не внушала им доверия. Но меня мало интересовали их сомнения.

Увидев, что рабочие рассматривают нижний ярус кладки, где между гигантскими валунами виднелась старая трещина, я крикнула:

— Этот камень замковый! Если мы его расшатаем сейчас, вода прорвётся раньше времени!

Подойдя ближе, я продолжила, указывая на нужные места:

— Слушайте внимательно. Мы вгоним эти бревна вот здесь и здесь. Они будут служить рычагами. Под их основания мы забьём клинья. К верхним концам брёвен мы привяжем канаты. Достаточно будет запрячь буйволов и потянуть за них. Рычаги вывернут нижние камни наружу. И вода ударит в эту слабину. Стена рухнет под собственным весом.

Мужчины закивали. Они поняли замысел: мы превращали воду в оружие.

Работа была тяжёлой. Я следила за каждым вбитым клином, проверяла натяжение каждой верёвки. Мне нужно было идеальное равновесие: конструкция должна стоять прочно до нужного момента и рухнуть от одного мощного рывка, как карточный домик. К закату всё было готово. Теперь, если враг войдет в ущелье, он встретится со стихией, которую невозможно победить.

Когда мы двинулись обратно, густые, как чернила, сумерки уже начали окутывать долину. Путь пролегал через узкое ущелье. Здесь стены холмов подступали к самой дороге так близко, что наш караван вынужден был вытянуться в цепочку. Тишина, царившая здесь, показалась мне неестественной. Даже цикады внезапно умолкли.

Внезапно мы резко остановились. Грохот осыпающихся сверху камней заставил лошадей взвиться на дыбы. Огромный валун, перегородивший дорогу, отрезал путь вперёд.

— Засада! — раздался крик, и сверху на нас обрушился град стрел. А следом вниз посыпались всадники в тёмных одеждах. Мой паланкин оказался в самом центре этого ада. Воины раджи тут же сомкнули кольцо вокруг меня, но нападавших было больше. Лязг стали о сталь, яростные крики и тяжёлый запах свежей крови наполнили воздух. И в этот момент шёлковую занавеску, всего в паре дюймов от моего лица, распорол клинок. В образовавшейся дыре я увидела тёмные глаза нападающего. На свисающем конце его тюрбана змеилась красная полоса.

— Назад! — выкрикнул вайдья, замахиваясь своей сумкой.

Всадник даже не удостоил его взглядом. Резким движением он полоснул старика лезвием по горлу. Сумка с целебными травами выпала из его слабеющих рук, а тёплая кровь брызнула на шёлк моего паланкина и обожгла мне лицо.

Фатима, которая до этого сидела в углу тише мыши, вдруг подалась вперед. Её лицо было пугающе спокойным. Служанка посмотрела на всадника в маске и холодно произнесла:

— Я отведу бегум в кусты, чтобы её не зацепил чей-нибудь случайный клинок. Здесь слишком опасно. Она нужна нам живой.

Мужчина в маске на мгновение замер, а затем коротко кивнул и, резко развернув коня, бросился обратно в гущу схватки.

— Фатима… — мой голос сорвался на шепот. — Ты вместе с ними?

Девушка медленно повернулась ко мне. В её глазах горела ядовитая торжествующая насмешка.

— Пойдёмте, госпожа! — с издёвкой произнесла последнее слово Фатима, мертвой хваткой вцепившись в моё запястье. Её пальцы были как стальные тиски. — И советую вам делать то, что я говорю.

Служанка с силой дёрнула меня на себя, заставляя выйти из паланкина. Мои ноги коснулись земли, липкой от крови вайдьи. «Не сопротивляйся сейчас.», — приказала я себе. — «Подожди когда вы останетесь наедине».

Мы нырнули в густые заросли колючего кустарника, уходя прочь от дороги. Фатима тащила меня за собой с удивительной силой. Наконец она остановилась и с силой оттолкнула меня к плоскому валуну. Я едва удержалась на ногах, прикрывая живот рукой.

— Почему, Фатима?

Она разразилась коротким лающим смешком.

— Когда люди Могола разорили наш дом на границе, меня, десятилетнюю, отправили в его дворец. Я была глазами и ушами Сефевидов и ждала этого дня двенадцать лет. Двенадцать лет я кланялась Моголам, ненавидя их каждой частичкой своей души. Шахрияр щедро платит за верность.

В кустах послышался сухой хруст веток. Я замерла, а Фатима резко обернулась. Из зарослей выступил рослый мужчина. Его лицо было скрыто, но по краю ткани тюрбана тянулась та самая зловещая красная полоса, которую я увидела в момент убийства бедного вайдьи. Служанка сделала шаг навстречу убийце, задыхаясь от возбуждения:

— Скорее, нам нужно уходить. Я поеду с вами! Я не сведу глаз с этой могольской подстилки, я знаю все её повадки!

Мужчина остановился, сжимая саблю, с которой всё еще капала густая тёмная кровь.

— Ты — падаль, Фатима. А падаль не возит с собой почтенных пленниц. И ты ошиблась в главном. За бегум пришли вовсе не персы.

В следующее мгновение воздух рассёк свист стали. Я даже не успела зажмуриться, как голова служанки с застывшим на лице выражением глубочайшего изумления отлетела в сторону. Тело служанки ещё секунду стояло неподвижно, прежде чем тяжело рухнуть на землю. Мужчина вытер клинок о край одежды Фатимы, вложил его в ножны и повернулся ко мне.

— Идите за мной, бегум. Не заставляйте меня применять силу. Мой господин ждёт вас.

Я смотрела на обезглавленное тело, и в голове пульсировала только одна мысль: «Кто же тогда за этим стоит?». Если не Шахрияр, то кто обладает такой дерзостью, чтобы напасть на жену Великого Могола?

— Кто ваш господин? — несмотря на страх, мой голос прозвучал спокойно. — Кому понадобилось устраивать эту резню, если не персам?

Мужчина проигнорировал мой вопрос, лишь молча указал рукой в сторону узкой тропы, по которой мы пришли с Фатимой.

Я поняла: он не станет со мной разговаривать. Слыша тяжёлые шаги прямо за своей спиной, я пошла вперёд.