Глава 15

Оставив девушек в сторожке, Аксинья сходила до своего дома, собрать нехитрые пожитки и книгу — самое ценное, что у неё было.

Она знала, что сюда ей возвращаться больше нельзя. Не живут ведьмачки в отмеченных матерью Природой местах. Нельзя около них ни заговоры читать, ни травы собирать, ни магию творить — только вред будет.

Аксинья осторожно пробиралась через кусты к сторожке, когда услышала мужские голоса. Женщина пригнулась к земле и затихла.

— Убить надо ведьму, убить и сжечь. Ты видел, как она со змеей разговаривала — говорил один.

— Ой, страшно-то, а вдруг она и на нас змей напустит, — отвечал другой.

— А я согласен с Тишкой, не нужно нам такое соседство. Сжечь обеих надобно.

— Да, жили мы, не тужили, к причудам барина уже привыкли. А теперь что? Кто будет над нами — не ведомо. Вдруг наследнички ещё хуже будут, или будут драть в три шкуры? — рассуждал первый голос, видимо это и был Тишка.

— Сжечь обеих! Сжечь! — поддержали зачинщика остальные.

— Найти сначала надобно.

— Тимофеич, ты не знаешь, где они таятся?

— Откуда ж мне знать, — подал голос управляющий, он заметил Аксинью в кустах и тихонько делал ей знаки, чтобы убиралась поскорее. — Надо сначала к Аксиньи сходить, проверить. Наверное, они домой побежали.

— Верно, говоришь, пойдёмте, мужики.

Аксинья облегченно вздохнула. Иван Тимофеевич дал им немного времени, чтобы уйти подальше. Он увёл мужиков, а она побежала к девушкам.

— Живо, девицы, поднимаемся и пошли за мной, — скомандовала она Ульяне и Акулине, как только добралась до сторожки.

— Мы сейчас пойдём? Ночь ведь уже, — испугалась Акулина.

— Нам теперь только ночью передвигаться можно будет, мы же беглые, — объяснила Аксинья. Пугать девушек ей не хотелось.

Акулина быстро собрала свой узелок с провизией, и троица двинулась в дальний путь.

Аксинья вела девчат тайными тропами, о которых даже местные охотники не ведали. С людьми ей встречаться совсем не хотелось. До восхода солнца они проделали немалый путь, а как рассвело, устроились на отдых.

Ульяна, всю дорогу шедшая за руку с Акулиной, слегла на траву и моментально уснула. Её беспомощность очень расстраивала Аксинью, но помочь девушке она сейчас ничем не могла, ощущала какую-то преграду. Смущало ведьмачку и то, что за всю дорогу они не встретили ни одной змеи.

Не находя ответов на свои вопросы, Аксинья решила пока об этом не думать. Сейчас у неё была забота поважнее — ей надо было перепрятать книгу, чтобы забрать её после посещения монастыря. И по пути она присматривала место для тайника. В один из дней Аксинья приметила-таки хорошее местечко, и пока девушки спали, оставила книгу в расщелине между камней, похожих на те, что были разбросаны в большом количестве на Черной горе.

В монастырь женщины добрались через две седмицы.

— Дальше пойдете сами, — сказала девицам Аксинья, как только показались стены монастыря. — Мне туда нельзя.

— Спасибо тебе, Аксинья, — поклонились женщине Ульяна с Акулиной.

А Ульяна вдруг, повинуясь какому-то порыву, резко обняла Аксинью, а та ей прошептала:

— Домой не возвращайся, там погибель для тебя будет.

Незрячие глаза девушки непонимающе посмотрели на неё.

— Подробнее объяснить сейчас не могу, — ответила ей Аксинья, — просто помни о том, что я сказала.

И Аксинья пошла своей дорогой.

В монастыре странниц приняли доброжелательно, поселили в одну келью и назначили послушницами.

Акулина была девкой не болтливой и жалостливой, об Ульяниных странностях никому не рассказывала и во всем помогала ослепшей подруге. Прикипела она к ней, как к родной, за время совместных злоключений.

— Давай, сестрицами будем, — предложила она как-то после вечерней молитвы Ульяне.

— Давай, — согласилась та, она тоже очень привязалась к Акулине.

Жили они тихо, праведно, молились, постились, послушания свои совершали со всей отдачей, от работы не бегали. В один из ничем непримечательных дней девицы помогали на кухне.

— Ай, — воскликнула вдруг Акулина. Она очень неловко порезалась ножом, да так глубоко, кровь так и хлестала из раны.

Все монашки и послушницы забегали вокруг неё, кто с тряпками, кто с водой. Лишь одна Ульяна спокойно подошла к своей названной сестрице, руку её пораненную своей ладошкой накрыла, прижала, и кровь течь перестала.

— Водички святой мне дайте и тряпочку чистую, — попросила она у монашек.

Удивленные девицы принесли ей то, что она просила. Омыла Ульяна рану святой водой и тряпочкой чистой перевязала.

— Теперь всё заживет быстро, — проговорила она и улыбнулась.

Все уже успокоились и приступили снова к работе, когда прибежала одна из монашек и крикнула, тыкнув пальцем, в Ульяну:

— Матушка-настоятельница тебя требует к себе.