Глава 16

— Оставьте нас одних, — приказала матушка Варвара, когда сестры привели к ней Ульяну. — А ты садись, садись, в ногах правды нет.

Игуменья подвела девушку к стулу. Ульяна села.

— Давно я за тобой наблюдаю, — проговорила игуменья, разглядывая девушку. — Непростая ты девица, ой, не простая! Думаю, что тебе надо мне всё рассказать.

Ульяна молчала, она не знала, как воспримет её рассказ настоятельница. Девушка боялась, что их с Акулиной выгонят из монастыря, ведь идти то им некуда.

— Ну, чего ты молчишь? Не бойся. Без крыши над головой я тебя не оставлю. Просто мне надо знать все, чтобы помочь тебе, — терпение в числе добродетелей игуменьи было далеко не на первом месте.

Она уже готова была вспылить, но вовремя взяла себя в руки, потому что услышала, как тихий девичий голосок:

— Я язычница и змеевица.

— Кто? — до матушки не сразу дошло, что именно ей сказала Ульяна.

— Я со змеями разговариваю и мать Землю почитаю, — твердо ответила слепая девушка.

— А вот теперь давай с подробностями, — Варвара уселась в своё любимое кресло и приготовилась слушать.

Рассказ получился долгим и сбивчивым. Где-то игуменья хмурилась, где-то задавала вопросы, старалась вникнуть, понять эту странную девушку, попросившую её защиты полгода назад. Настоятельница понять не могла, как такое зло терпели односельчане девушек. Почему молчали, покорно отправляли своих дочек на верную погибель.

— А Акулина? Она тоже язычница, тоже со змеями говорить умеет? — уточнила настоятельница.

— Нет, Акулину мы спасли, обещали её спрятать и спрятали, — ответила Ульяна.

— Но ты же говоришь, что ирод барин сгорел.

— Да, но наши все-равно не дали бы ей спокойного житья с батюшкой и матушкой. Сплетни бы пошли, им ворота мазали бы грязью, да и замуж её уже никто бы не взял.

— Но барин ведь попортить её не успел.

— А кому это докажешь? Никому, — Ульяна покачала головой. — Злой у нас народ. Если кто не таков, то его уничтожить стремятся.

— А я гляжу, ты мудра не по годам, — Варвара была удивлена глубоким познаниям девушки о мире. — Вот скажи, если всё как ты говоришь, как же так получилось, что до сегодняшнего дня ты ничем особым между нас не прославилась.

— Не знаю, матушка, но после того пожарища, у меня как опустело всё в душе. Слабость накатила. А сегодня, когда с Акулиной беда произошла, я снова силу почувствовала. Как там, на Черной горе, когда меня уму разуму Аксинья с Авдотием учили.

— Да, девка, тяжелая тебе судьба уготована с твоим даром, — проговорила, нахмурившись, настоятельница, — буду думать, как помочь тебе, чтобы не навредить.

Варвара уже хотела было отпустить Ульяну, но вдруг в её голову пришла шальная мысль, и в глазах заплясали хитринки.

— А ты можешь какую-нибудь змейку сюда позвать? Ужика маленького? Я их, как зашла в эти стены, так и не встречала больше, — попросила она девушку.

— Попробую, — Ульяна сосредоточилась и мысленно позвала ужей.

Она не верила, что её дар вернулся в полной мере, но вдруг почувствовала, как её рук касается змеиная чешуя.

— Ох, ты! — воскликнула игуменья.

Она сняла с Ульяниних колен ужа и стала его поглаживать по голове. Уж внимательно смотрел ей в глаза.

«Вот мы и встретились, сестра, — пронеслось в голове у матушки Варвары, — почему сама не позвала?»

«Не могла я, понимаешь, статус не позволяет», — ответила она.

«Понимаю, понимаю, — уж нежно обвил её руку и принимал ласку с явным удовольствием, — а мы скучаем по тебе».

— Да, Вы его понимаете, — вдруг воскликнула, до сих пор сидевшая молча, Ульяна.

Она была поражена своим открытием, и сначала подумала, что бредит, когда услышала мысленную беседу настоятельницы и змеи.

— Понимаю, Ульяна, понимаю, и тебя понимаю, деточка.

— Вы тоже змеевица?

— Тише, не кричи так, а то услышат! — матушка подошла к двери, проверить, не подслушивает ли кто, но в коридоре никого не было.

Варвара с облегчением вернулась в своё кресло.

— Не змеевица я, — проговорила она. — Я только с ужами могу общаться и с ящерицами. Родители, прознав про мою особенность строго наказали мне молчать, да в монастырь девчонкой отдали в услужение бывшей настоятельнице. Так вот я тут и оказалась запертой на всю жизнь

— И Вам никогда сбежать не хотелось? — спросила Ульяна, ей было непонятно, как это не попытаться изменить свою судьбу.

— А куда бежать-то? Сама же говорила — недобрый у нас народ! — ответила грустно Игуменья. — А здесь я людям помогаю, вот лечебницу открыла. Но дар свой я так явно не проявляю, как ты, да и не такой он силы. Поэтому мне надо хорошенечко подумать о твоей судьбе. Хорошенечко подумать!

Матушка ещё раз погладила ужика и отпустила змейку.

«Ну, ступай, ступай, ещё свидимся!»

«Свидимся, сёстры», — прошелестело в голове, и ужик исчез.