Глава 25

Иванко огляделся. Вокруг стояла вязкая затягивающая тишина. Ни кустик не шелохнётся, ни мышка не пискнет, птиц тоже не слышно совсем и не видно. Деревья стоят тихонечко, светятся внутренним светом, ни листочек на них не пошевелится. Травка к травке лежит, даже капельки на ней застыли. Ни цикад не слышно, ни жужжания пчел. Ни один комар не попался мужчине на пути.

— Чур, меня, — проговорил Иванко.

Не нравилось ему то, что он видел. Но тропа пролегала именно здесь. Чтобы обойти, пришлось бы возвращаться, а возвращаться Иванко не хотел.

Стал мужчина ступать тише, оглядываясь по сторонам, готовый ко всему. Но ничего особенного не происходило. Всё так же его окружала гнетущая тишина, и не с кем было посоветоваться, не видно было ни одной птички.

Через некоторое время вышел Иванко на поляну, с которой уже должна быть видна Черная гора. Он даже ожидал её увидеть, но не увидел.

— Как же я забыл, — хлопнул Иванко себя по лбу ладонью. — Ведь гора с нами переместилась.

И сам испугался своего голоса, настолько звонким и неуместным он был здесь, в этом безмолвном безжизненном царстве.

«Что же здесь произошло? — подумал Иванко. — Надо бы пойти на болото посмотреть. Что там осталось».

Медленно наступали сумерки, нужно было искать место для ночлега. Но Иванко решил во что бы то ни стало сегодня посмотреть на родное болото, и решительно направился по знакомой тропе.

Тишина нарастала, становилась более вязкой, ощутимой физически, давила, тянула повернуть назад. Но Иванко не поддавался.

В какой-то момент мужчина уперся в преграду. Нет, впереди всё было видно, но пройти невозможно, как в стену утыкаешься. И вот за этой незримой стеной видел Иванко знакомые места и не узнавал их.

Болото всё выгорело. Над ним клубился чёрный туман. Горы не было. А на опушке на травке лежали змеи, большие длинные, они завивались кольцами, ползали до болота и обратно. В небе летали орлы и коршуны, на сучьях деревьев тоже сидели орлы и другие хищные птицы.

Животные стерегли людей, тех чужаков, что подожгли болото. Иванко не знал, как они выглядели, но почему-то сразу понял, что это те чужаки.

Людей осталось немного, они сидели в центре опушки, озираясь безумными глазами вокруг. Кто-то что-то жадно жевал. Видно, у них сохранились какие-то скудные запасы. Приглядевшись, Иванко заметил ещё несколько человек, они без движения лежали поодаль, то ли спали, то ли были мертвы.

— Чур меня, — прошептал мужчина и пошёл прочь от места, бывшего когда-то его родным домом.

По мере того, как тёмное болото оставалось позади, идти становилось легче. Будто молодого человека кто-то толкал в спину. И уже через некоторое время Иванко оказался за пределами зоны безмолвия. Снова вокруг вели птички, летали комары, норовя его ужалить, пищали мыши, и ухала где-то недалеко только что проснувшаяся сова.

— Ну что, посмотрел? — прочирикал подлетевший к Иванко воробей.

— Посмотрел, — ответил молодой человек.

— Зря ты туда ходил, — прочирикал воробей, — зря. Не любит мать Земля, когда за Возмездием подглядывают.

— Ты что — ворона, чтобы каркать? — мужчина аж скривился, как от зубной боли, отмахиваясь от пичуги.

— Не ворона, но знаю, что говорю, — не унимался воробей, — очиститься тебе теперь надо.

— Сам знаю, не маленький, — пробурчал Иванко и двинулся к реке, провести обряд очищения.

— Матушка, благослови, — попросила игуменью в один из ничем не отличающихся от других дней Ульяна, — постриг хочу принять.

— Ишь чего удумала! — не на шутку рассердилась настоятельница, — не дури, девка! Ты ещё мира не видела! Зачем тебе себя в монастыре закрывать?

— Но в миру я лишняя, — упорно гнула свою линию девушка, — а так я послужу людям.

— Ты и в послушницах людям служишь, — твёрдо сказала настоятельница. — Зачем поспешные решения принимать. Живи здесь, сколько нужно, только не губи свою жизнь. Не монашка ты. Мирская до кончиков ногтей.

— Матушка, но ведь вы сами, — попыталась перечить Ульяна.

— Не спорь! У меня не было выбора, а у тебя он есть. Не позволю! — и игуменья вышла из кабинета, давая понять, что разговор закончен.

Через день, после того, как отправили посыльного в город N, к спасённому Ульяной молодцу приехал старший брат.

— Фёдор, ты чего здесь бока належиваешь? — воскликнул он при виде раненого и добавил, оценивающе оглядев сестёр милосердия. — Хотя, я бы тоже не отказался здесь поваляться. Такие красавицы тебя окружают.

И мужчина подмигнул Ульяне, проходившей мимо, но та никак не среагировала.

— Да вот, Тимофей, какая неприятность со мной приключилась. Видишь, напали, чуть не убили, коней увели, — Федор начал рассказывать старшему брату о своих злоключениях. Но Тимофей вдруг его перебил.

— Брат, а что с девчонкой? — спросил он. — Она даже не улыбнулась, когда я ей подмигнул! Или я растерял былую привлекательность, или тут все монашки скромные чересчур?

— Она слепая, брат, — ответил Федор, — это спасительница моя, Ульяна.