Глава 27

Иванко уже несколько дней жил в домике Аксиньи. Птицы показали ему избушку, где проживала последнее время Ульяна, но потом след её терялся. Воробушки все окрестности облетели, но пока ничего не узнали.

Поэтому Иванко пока остался жить в лесной сторожке. Он заметил, что люди обходят её стороной, и это было ему на руку. Лишь однажды, вернувшись с рыбалки, он застал в домике пожилую женщину, женщина сидела за столом плакала и причитала:

— Доченька моя, последушка, где же ты?

— Мать твоей зазнобы, — защебетали ему птицы, — каждый месяц ходит сюда в один и тот же день.

Иванко решил, что объявлять себя ему пока не стоит. Он не знал, как воспримут его, чужака, родители любимой девушки, тем более, что он тоже ещё не нашёл Ульяну.

Иванко изучал окрестности, от птиц он знал немного о трагедии в барской усадьбе. Только птицы не знали, что Ульяна принимала участие в этих событиях. Воробышки на ночевку устраиваются рано, а ночные птицы видели только пламя. Зато одна сойка в подробностях рассказала про причуды молодого хозяина усадьбы.

«А месяц назад в соседней деревне снова пропала девушка,» — закончила свой рассказ сойка.

Иванко решил быть осторожнее. Ведь он пришлый. Местные запросто могут обвинить в том, что это он украл девицу. Теперь молодой человек всё больше прятался днём, а на рыбалку и охоту выходил только по вечерам.

Однажды Иванко проходил мимо сгоревшей усадьбы и услышал чей-то жалобный плач. Мужчина был не из робких, но эти тоскливые звуки вызвали в его душе какую-то непонятную тревогу. Он почувствовал горький запах опасности. Воздух над усадьбой загустел и как-то почернел. Плач стал громче. Потом закапал легкий дождик. А плач стал стихать и вскоре совсем прекратился.

— Чур, меня, — прошептал Иванко.

Он уже решил, было, идти дальше, но что-то привлекло его внимание, и ноги сами понесли мужчину к открытым воротам.

— Я тебя вижу, — произнесла Ульяна и посмотрела ясными глазами на Акулину.

— Ты металась во сне, — проговорила Акулина, а потом до неё дошел смысл сказанного подругой. — Видишь! Ну, наконец-то! К тебе вернулось зрение! Я так рада!

Она бросилась обнимать и целовать Ульяну.

Сегодняшняя утренняя молитва у обеих девушек была очень долгой. Каждой было, о чем поразмыслить и за что поблагодарить Бога.

— Матушка, змея зовёт меня вернуться и доделать какое-то дело, — говорила позднее Ульяна настоятельнице.

— Ты же рассказывала, что усадьба сгорела, — матушка Варвара не хотела отпускать от себя свою любимицу. Тревожили её эти Ульянины сны.

— Значит, не до конца сгорела, — настаивала девушка, — может быть, зло там снова появилось? Ведь не зря же мне и зрение вернули!

— Но зрение боженька мог вернуть за жизнь праведную и помощь страждущим, — не сдавалась игуменья, хотя и чувствовала, что Ульяна права. Придется благословить её на путь-дорогу.

По выражению лица игуменьи девушка поняла — та знает, что она, Ульяна, права.

— Я вернусь, — проговорила девушка, обнимая матушку Варвару.

— А Марья-то неспроста пропала, — шептались в деревне, — ведь ровнёхонько полгода прошло с той поры, как молодой барин-то сгорел. Такая девка хорошая была.

— Типун вам на язык, может, она в лесу заблудилась, — пытались успокоить народ самые трезвомыслящие.

— И месяц там уже плутает? — не верили те, кто видел молодого барина уже заболевшим.

— Да волки её задрали.

— У нас волков, отродясь, не было!

Марью искали всей деревней несколько дней безрезультатно. Не ходили только к Черной горе и в усадьбу. Да и кто ж в трезвом уме и доброй памяти туда пойдет-то? Марья туда точно не пошла бы.

— Акулина, не спорь, я одна пойду, — говорила Ульяна подруге.

Они уединились в кустах в саду и обсуждали Ульянин поход в родные места.

— Ты мне там только мешать будешь! Я не хочу за тебя бояться.

— А почему ты должна за неё бояться, — вдруг раздался голос Фёдора.

Уже два дня как Ульяна разрешила мужчине вставать с постели, и он понемногу гулял в саду. Проходя мимо кустов, он услышал последние слова Ульяны и решил вмешаться.

— Это не твоё дело, — отрезала девушка, посмотрев молодому человеку прямо в глаза.

— Вот это чудо! — прошептал Фёдор. — К тебе вернулось зрение! Как же такое может быть?

— И это тоже не твоё дело! — Ульяна шагнула в сторону, чтобы уйти.

— Моё, красавица, моё! — Фёдор схватил её за руку. — Долг у меня перед тобой. А долг, как говориться, платежом красен! Поэтому давай, рассказывай все, как есть. Все равно ведь не отстану.