Глава 36

— Я не хочу так больше жить, — голос молодого барина прозвучал так неожиданно, что все трое вздрогнули. — Я не хочу так жить, я не хочу…

Голос затих. Тут из дома выбежала девица, она была вся в слезах. Увидев пришедших, она бросилась к ним.

— Ульяна, Аксинья, — рыдала девица, и Ульяна признала в ней соседку Марью. — Спасите меня.

— Как ты попала сюда, Маня? — спросила Ульяна у соседки.

Маня зарыдала ещё пуще.

— Слезами горю не поможешь, — проговорила Аксинья девушке, легонько встряхивая её за плечи. — Успокаивайся и рассказывай. Как ты сюда попала? Сколько времени ты уже здесь? Что здесь вообще происходит?

Маня посмотрела заплаканными глазами на Аксинью, потом на Ульяну и Акулину. Глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

— Не помню, я, — проговорила она, — гуляли мы по лесу, грибы и ягоды собирали. Я отбилась ото всех. Услышала стоны, пошла на звук, а вышла к усадьбе. Но я же сама пепелище видела. Как она стоять здесь может?

Девушка ждала ответа. Но Аксинья впала в задумчивость.

— А ты видела здесь кого-нибудь? — спросила Машу Ульяна.

Маня затряслась мелкой дрожью.

— Здесь молодой барин лежит в беспамятстве, — проговорила она, — а я боюсь, что он в себя придет.

— В беспамятстве лежит? — встрепенулась Аксинья. — А мать его?

— Нет тут больше никого. Только мы вдвоём, — Маня снова хотела разреветься, но покосилась на ведьмачку и передумала. — А вы как прошли сюда? — вместо этого спросила она. Чудно ей показалось, то не было тут никого, то аж три человека стоят на дворе. Явно, колдовство какое-то.

— Через ворота? — ответила Аксинья.

— А вот я выйти через них не могу, — Маша подозрительно посмотрела на женщин. — Лес вижу, а какая-то преграда не пускает. А Вас, значит, преграда пропустила?

— Значит, пропустила, — Аксинье не терпелось быстрее увидеть болящего. Может в этом разгадка всего. И ведьмачка побежала к дому.

— Акулина, попробуй Машу вывести за преграду, — попросила Ульяна подружку.

— Думаешь, у меня получится? — спросила та.

— Я думаю, что преграда пропустила тебя именно за этим. Давай, уводи её, — сказала Ульяна и устремилась за своей наставницей.

— Хорошо, я попробую, — крикнула ей вслед Акуля и взяла Маню за руку

Вдвоём девушки свободно прошли через препятствие под взглядами изумленных мужчин.

— Вот принимайте пленницу, — Акулина представила Машу и попыталась вернуться в усадьбу, преграда её назад не пропустила.

— Будем ждать, — проговорил Авдотий, присаживаясь на землю. — Видимо, действительно это только их дело.

— Я домой хочу, — попросилась Маня. — К батюшке и матушке. Они, наверное, очень беспокоятся. Ищут меня.

— Никто тебя уже не ищет, — сказал Иванко, — искали месяц назад, а потом перестали, смирились.

— Месяц назад? — Маня снова принялась рыдать. — Я в усадьбе пробыла целый месяц? Бедные мои…

Договорить она не успела. Из-за кустов показалось полчище змей.

— Змеи! — завизжала девушка и бросилась бежать, но Иванко с Федором её поймали.

— Они тебя не тронут, — проговорила Акулина.

Маня посмотрела на неё недоверчиво.

— Они послушные, как животные у бродячих скоморохов, — быстро нашел объяснение Авдотий. — Видела ты скоморохов?

— Да, они заходили к нам в деревню как-то, в город направлялись, на нашей площади представление давали. Частушки пели! Глумы разыгрывали! — отвлеклась от змей Маня. — С ними мишка был, плясал потешно!

Змеи тем временем обогнули людей и направились к усадьбе, преграда им не помешала заполнить весь двор.

Ульяна с благодарностью посмотрела на своих сородичей. Они с Аксиньей задержались, наблюдая в дверях, наблюдая за тем, как Акулина уводит Машу подальше от усадьбы.

— Да, помощь, будет нам кстати, — сказала, улыбаясь, Аксинья. — Пойдем уже, посмотрим на молодого барина.

Пока шли по коридорам, Аксинья оглядывалась по сторонам.

В доме всё было так, как во время первой болезни Ильи. Когда молодого человека поразил какой-то неведомый недуг. Илья впал в беспамятство, а Елена Сергеевна призывала всех докторов, которые жили в их и соседних губерниях.

Доктора приезжали, осматривали занедужившего, цокали языками, давали рекомендации и уезжали. Некоторые всё же задерживались и пытались лечить: кто-то пускал кровь, кто-то ставил пиявки, кто-то делал особые компрессы. Но Илье лучше не становилось.

Попрощавшись с последним доктором, Елена Сергеевна отправилась к Аксинье.

— Христом Богом молю тебя, спаси моего сына, — валялась она в ногах у ведьмачки.

— Встань, негоже это, — подняла её Аксинья на ноги, — я сделаю всё, что смогу.

В тот день Аксинья временно переселилась в комнату Ильи. Она пела над ним свои заговоры, читала молитвы и натирала специальными мазями.

Илья начал приходить в себя ненадолго, открывать глаза, шевелить пальцами. Медленно-медленно к нему возвращалось сознание. Аксинья в периоды бодрствования отпаивала молодого человека специальными настоями.

Но Елене Сергеевне хотелось, чтобы Илья выздоравливал быстрее. Как-то Аксинье нужно было отлучиться, у неё закончились некоторые травы. Елена Сергеевна осталась у кровати сына, тогда-то видимо она невольно и отдала душу своего сына темным силам в обмен на исцеление.

Когда Аксинья вернулась, молодой человек сидел за столом с аппетитом кушал мясо и смеялся периодически жутким смехом.

А потом из усадьбы пропала первая девушка.