Глава 37

Аксинья зашла в спальню Ильи первой. Молодой человек лежал в той позе, в которой она его оставила несколько лет назад. Казалось, что он в глубоком забытьи. Лоб его был покрыт испариной, на щеках алел нездоровый румянец.

Ульяна выглянула из-за спины Аксиньи:

— Что с ним? — спросила она у своей наставницы.

— Он болен, — ответила Аксинья. — Всё указывает на то, что мы попали в тот момент, когда он еще не превратился в монстра.

— А такое возможно? — Ульяна недоверчиво посмотрела на молодого барина.

— Сама не понимаю, как так получилось.

Аксинья вдруг испытала какую-то необъяснимую тревогу. Она стала внимательно оглядывать комнату, женщине казалось, что за ними кто-то наблюдает.

Ульяна подошла к ложу Ильи, села рядом с ним и горячо зашептала:

— Жива, девица, я иду к тебе поклониться, из дверей в двери из ворот в ворота, по сырой траве, то сухой листве…

Слова сами рождались в голове девушки, она не понимала, откуда они берутся, но чувствовала, что это именно то, что сейчас было необходимо. Вдруг барин открыл глаза, дико захохотал и больно сжал её руку.

— Ой, — воскликнула Ульяна, прерывая свою молитву.

— Отпусти её, — кинулась к ней на помощь Акулина.

— Теперь я сожгу двух ведьм, — гоготал Илья, бешено сверкая глазами.

— Мне очень жаль тебя, — вдруг сказала Ульяна, пытаясь поймать взгляд мужчины. — Тебе очень плохо?

Дикий смех прекратился. Лицо Ильи приняло осознанное выражение.

— Я не хочу так жить, — пробормотал он. — Я не хочу так жить. Мне очень больно.

— Позволь помочь тебе, — Ульяна свободной рукой поглаживала Илью по голове. — Я могу и хочу облегчить твою боль.

Илья посмотрел на неё с надеждой.

— А ты наглая, — вдруг крикнул он, и его лицо снова приобрело безумное выражение, а глаза засверкали яростью.

— Гой, Чернобоже! Гой, великий боже! — запела Аксинья. — Пощади человече, излечи человече. Слуг своих отзови, беду отведи. Пустые слова сожги, по ветру пусти, по болотам разметай, в черной жиже утопи. Кощный боже, змиев отче, не даждь нам худа, не даждь нам лиха, а даждь иной сути и разум без мути.

Змеи вились вокруг неё, исполняя какой-то им одним известный танец. Ульяна тихонечко шептала свой заговор. Илья дико выл. Его тело извивалось, билось в судорогах, но одной рукой он продолжал крепко удерживать Ульяну.

Воздух в комнате светился всеми цветами радуги. По стенам плясали огоньки. Змеи извивались, Аксинья продолжала петь. Время остановилось для них.

— Она мерцает, — воскликнул Иванко.

Мужчина внимательно наблюдал за усадьбой. Сначала ничего интересного там не происходило, и он отвлекся на какое-то время, слушая рассказы Авдотия. А теперь усадьба мерцала, переливалась всеми цветами радуги, то пропадая, то появляясь вновь.

— Только бы Ульяна не исчезла, — молился молодой травник, — только бы с ними всё было хорошо.

Авдотий тоже напряженно смотрел на усадьбу. А Федор обнял Акулину. Никто из них не заметил, как Марья потихоньку скрылась в лесу.

— Люди! Люди! — громко кричала Мария, вбегая в родную деревню.

Девица в ужасе неслась всю дорогу, не замечая ни веток, хлеставших её по лицу, ни кочек, ни ямок.

— Люди! Собирайтесь!

Селяне высыпали из своих домов. Перепуганные криками Марии они бежали за ней на сборище, кто в чём был.

— Марья вернулась, — перешептывались они на бегу, — где была-то?

— Невидаль какая!

— Доченька, — голосила бежавшая со всеми мать Марьи, — доченька вернулась!

А Марья остановилась на площади и продолжала кричать:

— Люди!

— Да, успокойся ты уже, — подошел к ней старейшина Андрон, — сказывай, что стряслось? Откуда ты такая всполошенная? Где целый месяц пропадала?

— В усадьбе! — выкрикнула Марья. — В усадьбе ведьмы!

— В какой усадьбе?

— В барской! В барской усадьбе! Я там была! Там ведьмы! И барин молодой! Сжечь!

— Она же и так уже сгорела! Ты чего, девка? Умом тронулась?

— Вот те крест! — Марья перекрестилась, — Ульянка там с Аксиньей! Это они меня оттудова вызволили с какой-то третей ведьмой.

— Уж, не горячка ли у тебя? — покачал головой старейшина. — Марфа, ты дочку-то свою забери, да уложи в постель, да следи за ней. Не в себе девка, — и добавил для всех. — Расходитесь все! Ночь на дворе, спать надобно.

Бабы стали расходиться. А мужики обступили старейшину:

— Проверить бы надо, Андрон! — говорили они. — Вдруг правду девка сказала, и на пожарище дела нечистые творятся?

— Моя дочь — не ведьма! — вставил своё слово Фрол.

— А почему же её с Аксиньей видели? — Андрон с прищуром посмотрел на отца Ульяны.

— Лечила её ведьмачка, лечила, — не растерялся Флор и не отвел глаз. — Айда все к пожарищу, убедимся, что там нет ничего кроме пепла.

— Айда, — произнес Андрон, и мужики все согласно закивали. — Ведьма Ульянка или нет, а проверить усадьбу не мешает.

А усадьба тем временем мерцала, её очертания стали совсем тусклыми. Она уже почти растворилась в воздухе, когда Авдотий подхватился бежать к воротам.

— За мной, — крикнул он Иванко, Федору и Акулине. — Быстрее! Их надо вытащить.