Глава 18

Голова ужасно раскалывалась, в глаза словно колья воткнули. Затхлый запах забивал нос, отбивал обоняние.

— Ты и, правда, пришел один? — спросил незнакомый голос. — Молодец, хвалю. Послушный мальчик.

Нос Ники дернулся и стало легче — знакомый аромат пробился сквозь вонь свалки и лежалой пыли. В груди что-то заныло, хотелось уткнуться в источник запаха носом, потому что там безопасность.

— Отпусти для начала девушку.

Голос у альфы был почти равнодушным. Почти. Ника приоткрыла глаза и осторожно осмотрелась. Это какой-то брошенный склад или завод. Бетонные серые стены, измазанные грязью и покрытые кривыми рисунками, из которых торчит арматура, вдоль стен груды строительного хлама. Потолок высоко. Сама она лежит на чем-то твердом, вроде бетонной плиты, а выходы и провалы окон перекрывают мужчины в черной одежде, их лица закрывают плотные повязки, только глаза видно, а в руках автоматы.

— Нет, девка останется здесь.

Матай стоял напротив высокого, грузного, щеголевато одетого человека с прилизанной жидкой челкой. После этих слов он сунул руки в карманы.

— Ладно. О чем ты хотел говорить?

— Стул мне!

Один из наемников притащил кривой стул, на который мужчина вальяжно уселся, закинул ногу на ногу и стал покачивать острым носком отполированного ботинка.

— Пить! — завопил он.

Ника облизнулась — от воды она бы тоже не отказалась. Но когда попробовала поднять руку, та не послушалась. Ника задергалась и выяснила, что крепко связана.

— Лежи тихо, пока не вырубили, — бросил ей мужчина. Матай слегка прищурился.

Мимо просеменила стройная высокая женщина со стаканом воды в руках. Она была ярко накрашена, одета вызывающе — короткая облегающая юбка и майка, из выреза которой торчит белье — розовое кружево. Симпатичная, хотя слишком сильно размалевана. Незнакомая женщина окинула Матая жадным взглядом и призывно улыбнулась ему. Нике от этого стало еще хуже. Вот значит как другие женщины на него реагируют? Смотрят так, будто хотят облизать? Конечно же, они хотят, чтобы он проделал с ними все те штуки, что делал с Никой, конечно, они хотели такого же удовольствия.

Чтоб они все сдохли!

Ника натянула путы, громко выдохнула и рухнула обратно на поверхность.

— Успокой ее, — не оборачиваясь, приказал прилизанный.

Матай наклонил голову и зарычал. Ничего себе, Ника замерла от шока. Оборотни не имели права выдавать людям свою суть, не могли выдавать, кто они есть, даже когда на кону так много, а Матай начинает терять контроль. Хотя… если бы не он, не его соседство в этом страшном месте, Ника уже умерла бы от ужаса. От этих ненормальных явно ничего хорошего не жди.

— Ладно, спокойно. Все стоим на месте тихо-смирно. — Нехотя отменил приказ мужчина.

Матай наклонил голову еще ниже, повернул налево-направо, как робот, зыркая глазами по углам. Он был в той самой одежде, в которой ушел утром — светлые джинсы, бежевая футболка с длинными рукавами, легкая куртка. Наверное, прошло совсем мало времени с того момента на берегу, когда Нику отрубили. Ну, вот чувствовала же людей!

— Вот ты какой, Росиати, хозяин компании Дарквотер, — мужчина хмыкнул. — Дикий зверь. Объект сплетен сильных мира сего и томных женских ахов. Тайна самого красивого озера нашей местности. Всегда хотелось посмотреть, что же ужасного и «дико привлекательного», — тут он кого-то перекривил, — в мужчине, пусть и таком богатом. Но мы все не нищие, так? Деньги любого мужчину делают привлекательным, как бог. — Он один захихикал своей шутке. Матай молча и равнодушно смотрел на него.

— Ты слышишь меня? — вдруг разозлился человек.

— Да. Говори быстрей, чего хотел, — равнодушно позволил Матай.

— Я хочу, твою мать, часть озера. Хорошую часть. Мы же пытались договориться по-хорошему, много раз предлагали щедрую компенсацию. Почему ты, сука, такой жадный и не хочешь делиться?

— Озеро мое, — невозмутимо сообщил Матай. — Это не обсуждается.

— Нет, — человек снова усмехнулся. — Так не пойдет. Так дела не делают. Мы живем на одной планете, где у каждого свое место. У тебя территория может и больше, чем у обычных лохов, но озером делиться все равно придется. Ты вообще знаешь, кто я?

Матай задумался.

— А мне не по х**? — наконец, спросил.

Человек разъярился и чуть не вскочил, но сдержался. Пригладил и без того отвратительную челку.

— Ладно, давай по-другому разговаривать, раз так. Ты моей техники утопил на несколько миллионов, а сегодня разогнал половину людей. Это все звонкие монетки, Росиати, это все ущерб.

— Не ты первый, не ты последний. Ближе к делу.

Мужчина пожевал губами, прищурился.

— Ладно, к делу, так к делу. Эта сучка тебе дорога, верно? Последние несколько дней ты вокруг нее как козлик прыгаешь, мои источники говорят. Да, вижу, не врут, раз сам пришел, а не отправил одного из ссыкунов своих разговаривать. Хорошо, что наконец-то у тебя появилась ценная игрушка. А что, если мои ребята ее пощупают? Сделают ей одолжение и попользуют? Поделишься? Вот ты говоришь, что не умеешь делиться и не хочешь, а мы покажем, как нужно делиться, особенно с такими, как я. Эй, не дергайся. Они будут стрелять, если станешь дергаться. Хватит! Если мы не договоримся, проще тебя будет пристрелить. Я сказал, озеро будет мое, щенок!

Матай молча смотрел на Нику и о чем-то думал. Она сглотнула — обозвать альфу щенком, вот недоумок. Глупый человечек, сам не понял, что наделал.

— Давай ты, — человек тем временем криво улыбнулся и кивнул одному из мужчин, а тот, опустив автомат, шагнул в сторону Ники. — Раздень ее.

Ника задергалась, услышала, как в стороне злорадно хихикает женщина. Человек в маске шел к ней, и хотя видно было только глаза, в них хорошо читалось уготованное ей будущее. Дежавю называется это чувство.

— Давай, Гора, покажи, как кончают на твоем члене, — крикнула женщина. — Не ленись, давай, поработай своим поршнем.

Вот даже так? А как же солидарность? В стае мало кто из женщин радовался, что кого-то изнасиловали, разве что дурная Лазо. А тут… Зачем же так злорадствовать?

Ника задергалась сильней, хотя веревки до боли врезались в запястья и лодыжки. На помощь Матая она не рассчитывала, потому что не привыкла рассчитывать на других. Паника нарастала — приближающийся мужчина поднял руку, демонстративно сжимая и разжимая кулак. Он что, будет ее бить?

— А ты смотри, Росиати. Дернешься — убью, сначала ее, потом тебя. — Мужичок вдруг дружелюбно улыбнулся. — Гора у нас любит баб трахать, особенно таких молоденьких, свеженьких, наивных. Гора ее приласкает, не волнуйся. Видишь, до чего дошли? — поцокал он языком. — Приходиться твою девку учить. А я всего-то хочу кусок озера, побаловать свои ноющие косточки вдали от шумного города. Давай договоримся.

— У тебя минута, чтобы уйти отсюда целым. — Негромко сказал Матай. Ника не видела его лица, ее взгляд приковал подходящий громила. Мужские человеческие особи тоже могли насиловать. Если бы Нику не связали, она бы попыталась сбежать, или даже перекинуться. Наверное, ждет ужасное наказание, если узнают, что она выдала оборотней, но иначе не спастись.

— Заткнись.

— Ты не только сам умрешь, все твои люди умрут.

— Не мели чепухи! — отмахнулся прилизанный.

— Вы слышали? — слегка повысил голос Матай. — Каждый, кто сейчас находится в этой комнате, скоро умрет. — Его губы дрожали и дергались, как бывает, когда лезут клыки. Но глупые люди не понимали. — Взываю к вашему здравому смыслу. Я отстаиваю свою территорию почти тридцать лет. Нас не смогли обокрасть ни на основании закона, ни с помощью силы. Неужели вы верите, что до вас не пытались? Прикиньте, сколько у**ков, таких как вы, пытались проделать этот фокус. Уходите отсюда, пока я разрешаю. Иначе подохните.

— И что ты можешь один? — тревога проступила на лице прилизанного, но он не собирался отступать — сплюнул на грязный пол и ощерился. — Пафосный ублюдок. Озеро будет моим, сказал!

Матай глубоко вздохнул, его грудная клетка и плечи на глазах раздались, распухли и увеличились. Так начинается оборот, но эти дебилы не обратили внимания.

— Отсчет пошел, шакал. — Матай напряг руки и застыл.

Громила дошел вплотную, закрыв своим большим телом обзор. Ника подняла глаза. Мясистое красное лицо, кривой рот и вонь чеснока, которую он исторгал из своей пасти, вызвала тошноту.

— А она ничего, — пробасил мужчина. Его огромная рука легла Нике на грудь и стала ее щупать.

— Продолжай, — нервно приказал прилизанный. — Не надо нежностей, нечего су*ку баловать.

Рука схватила футболку, ту самую, с дельфинами и рванула вверх. Застежка бюстгальтера щелкнула и оцарапала спину, Ника изо всех сил старалась не закричать, но громила, отставив автомат в сторону, второй рукой дорвал ткань и бросил обрывки в сторону. Голая грудь Ники теперь торчала вверх, соски от холода напряглись.

— Хороша, су*ка, — громила положил руку на голую грудь, стало так противно, что Ника почувствовала рвотный позыв. Потом Гора сдавил ей грудь так сильно, что слезы из глаз брызнули. Она вскрикнула, хотя и не хотела.

Что происходило дальше, Ника не видела из-за этого здорового мужика, который тянул ее за грудь. Только слышала шум, что-то перемещалось и гремело. Страх и отвращение стучал в ушах все громче, и когда раздался грохот, выстрелы, а потом громила покачнулся и Нике на лицо хлынуло что-то горячее, остро пахнущее, она отплевывалась, толком не понимая, что это. Потом, словно кокон тишины разбился — раздались крики. Истошно строчили автоматы, что-то падало, визжали люди.

Ника оторвала глаза от тела, которое на нее свалилось, и увидела за его спиной существо. Оборотни большую часть своей жизни проводят в человеческом облике, при желании свободно перекидываются в волчий, в котором они неотличимы от волков, разве что размером больше. Но это существо стояло на задних лапах и было чем-то средним. Ника слышала о частичных перевертышах, которые настолько хорошо владели искусством перекидываться, что максимально эффективно использовали сильнейшие черты обоих обличий, но никогда ничего подобного не видела.

Так вот, Матай перекинулся не в волка, а в полуоборотня и, пользуясь вызванной страхом паникой, убивал окружающих. Ника зажмурилась, когда это полулицо, полуморда нависло сверху и сдернуло с нее мертвое тело громилы, кровь которого увлажнила живот и сделала кожу ярко-красной.

Потом оборотень прыгнул в сторону, преследуя оставшихся людей, тех, что не разбежались вовремя и теперь пытались прятаться и отстреливаться. Ника не смотрела, не сумела повернуть голову, застоявшиеся мышцы болели. Только слышала, как раздался истошный женский вопль — похоже, женщина в дерзкой одежде тоже умерла, и не спасла ее кокетливая улыбка. Нельзя оставлять свидетелей, Матай предупреждал их, просил по-хорошему, теперь ему придется убить всех, тайна существования оборотней должна оставаться тайной.

И почему-то Нике женщину не было жаль, особенно после злорадных комментариев. Да и нечего так жадно смотреть на мужчину, который тебе не принадлежит!

Все уже хорошо, твердила Ника, крепко жмурясь и слушая последние крики. Потом наступила жуткая тишина, значит, живых больше нет. Звуки шагов оборотня были очень громкими — он, топая, прошелся по периметру помещения и наконец, подошел к Нике. Она открыла глаза. Зверь принюхался и зарычал.

Да, такими частями перекроить свое тело очень сложно. Лицо почти человеческое, только челюсть шире, длинней и зубов в ней как у акулы, в несколько рядов.

Когтями альфа разорвал веревки и скотч, которыми ей спеленали руки и ноги, и тут же отпрыгнул.

— Матай?

Оборотень оглушительно зарычал, снова отпрыгнул, быстро пошел к выходу со склада, зацепив когтями по пути телефон, вывалившийся из кармана одного из тел.

Ника села, в голове загудело. Крови и мертвецов вокруг было столько, что она закрыла глаза и спотыкаясь, на ощупь побрела за альфой. Он что, злится на нее? Почему он сбежал?

Ника по следу его запаха вышла из заброшенного здания к дороге, куда подъезжали машины с охраной Росиати. Матай, уже человек, в рваной одежде, покрытый чужой кровью, стоял на обочине, низко наклонив голову и тяжело дышал ртом.

— Ее отвези к Ларим, — коротко приказал он водителю одной из машин, а сам сел в другую. — В здании убрать.

Грудь альфы поднималась так высоко, что тело бугрилось, превращаясь в воздушный шар — и сдувался. Матай кивнул водителю и укатил, не оглядываясь.

Недоумевая, что происходит, Ника послушно села в другую машину и через несколько часов была уже в доме Ларим.

Сестра, оказывается, в лесу успокоилась и вернулась обратно, не зная, что произошло с Никой. Думала, та просто дуется и не приходит. Только потом ей сказали, что Нику похитили.

Все было как в тумане, Мария, Ларим и Бронислава суетились вокруг и говорили, что-то говорили, тараторили без остановки, как стая ворон, а Ника не понимала, что им нужно.

Только постепенно она стала что-то слышать. Оказывается, много чего произошло. Ее украл какой-то криминальный авторитет, который заставил Матая приехать на встречу одного, чтобы подписать бумаги на передачу прав на часть озера. Тот поехал, приказав охране быть начеку, но не вмешиваться.

Почему-то никто не смог объяснить, где сейчас альфа и почему он отправил Нику к Ларим. Отправил подальше от себя.

Сердце сжало. А как же его слова? Моя пара, навсегда вместе? Не может он, не может взять и бросить ее, теперь, когда Ника стала привыкать к появлению в своей жизни мужчины, сила которого обещала защиту, а ласки — наслаждение.

— Спать! — помнится, сказала Ларим, потому что за окнами стало темно. Все разбрелись по комнатам, Нику провела Мария, держа за руку.

— Прости меня, — шепотом сказала сестра. — Это я виновата, я сбежала, и из-за меня они тебя поймали, потому что ты оказалась за пределами безопасной территории. Я даже представить не могла, что тебя могут украсть. Я так испугалась, и все винила себя, почему не проверила, куда ты пошла. Но я даже подумать не могла, что такое произойдет! Простишь?

— Хорошо. Прощу. Только не убегай больше от меня. Здесь нас не обидят, как ты еще не поняла?

— Я никуда больше не уйду, обещаю! — торопливо сказала Мария. — Из-за меня ты больше не будешь волноваться!

Она поцеловала Нику в лоб и ушла.

Утром Ника встала с ясной головой, хотя вспоминала вчерашнее с трудом. Что-то не то происходит.