2025–2026 года

Памятник выглядел весьма скромно, но прилично. На что-то более дорогое у Елены просто не было денег, а даже если бы они и были, не стала бы она разоряться на надгробие отцу, которого почти не знала. Прошел год с тех пор, как отца похоронили. Мама ехать на похороны отказалась, а Елена посчитала, что все-таки надо. Отец как-никак, хоть они и были совсем чужими и встречались хорошо если раз в два-три года. Он даже своего первого внука ни разу не видел, хотя малышу уже годик исполнился, когда дед умер.

Народу на похоронах было кот наплакал: всего несколько соседей по дому и парочка хорошо одетых мужчин, державшихся особняком. Елена решила, что это бывшие коллеги отца по службе в МВД. Никаких офицеров в форме, никаких венков, никакого салюта. Ветеран никому не интересен. Тем более если он оказался убийцей, а потом и самоубийцей. Такие люди уродуют официальное лицо полиции.

Она оказалась единственной родственницей покойного, поэтому организация поминок тоже досталась ей. Сняла зал в скромном кафе рядом с кладбищем, заранее заказала поминальное меню. Все закончилось быстро, и Елена с облегчением вздохнула: дочерний долг выполнен.

Через полгода заказала надгробие в мастерской при кладбище, пока сделают – подойдет годовщина, как раз и земля осядет, можно будет устанавливать. Да и сама годовщина какая-то условная, ведь следователь ей так и сказал, мол, точное время смерти отца не установлено. То ли 21 ноября 2024 года, то ли 20-е, а может, и 22-е. Хоронили уже в декабре, следователь не давал разрешения на захоронение, пока не выяснятся все обстоятельства дела. Но в свидетельство о смерти вписали 21 ноября.

Минул год, надгробие установили, Елена приехала принять работу, решила совместить с годовщиной, чтобы все получилось как положено. Конечно, мало приятного – сознавать, что твой отец убийца, но он же отец, и ничего плохого о нем как об отце Елена сказать не могла. И мама никогда не поминала его дурным словом.

Она положила на плиту скромный букетик гвоздик и собралась было уходить, когда услышала шаги у себя за спиной. Дородный, важного вида мужчина остановился рядом с ней.

– Добрый день. Ты – дочка Юры, верно?

– Верно, – осторожно кивнула Елена. – Мы знакомы?

– Нет, не довелось. Но если ты дочка, стало быть, Леночка, так?

– Так. А вы кто?

– Старый друг твоего папы, меня зовут Виталием Андреевичем, можно просто дядя Виталий, ты ж мне в дочки годишься. Мы с Юркой когда-то вместе в розыске начинали. На похороны не успел приехать, был за границей по делам, решил на годовщину наведаться. Это, – он небрежно кивнул на надгробную плиту, – кто делал?

– Здесь, в мастерской делали.

– Я не про то, где делали. Я спрашиваю, кто заказывал? Кто платил-то?

– Я, а что?

– Бедненько, – хмыкнул Виталий Андреевич.

– Извините, по средствам, – холодно ответила Елена. – На шикарные памятники денег нет.

Загадочный дядя Виталий внимательно смотрел на нее, на широком откормленном лице явственно читалось недоверие.

– Так-таки и нет денег? – переспросил.

– У меня двухлетний сын, весной родится второй ребенок, – Елена непроизвольно перевела взгляд на живот и тут же снова уставилась прямо в лицо этому неприятному типу. – Мы с мужем еле-еле вытягиваем. Если вы старый друг отца, то должны знать, как у нас с финансами, он был в курсе и наверняка вам рассказывал.

– И что, он тебе совсем не помогал, получается?

– С чего помогать-то? – фыркнула Елена. – С пенсии? На нее самому не разжиться, не то что помогать.

Теперь лицо Виталия Андреевича стало задумчивым, выражение недоверия с него исчезло.

– Значит, у него совсем не было лишних денег?

– Ну что вы пристали, ей-богу! – взорвалась Елена. – Откуда у него деньги? Он что, по-вашему, взятки брал? Или воровал? Или бизнесом занимался? Вы у него дома хоть раз были, видели, как он жил? Тоже мне, старый друг! Только и умеете, что голову морочить!

– Прости, не хотел тебя обидеть, – сказал Виталий Андреевич, развернулся и ушел. Даже не попрощался.

Прошло три месяца, давно миновали новогодние и рождественские каникулы, до родов оставалось восемь недель. Беременность у Елены протекала тяжело, и порой ей приходила в голову крамольная мысль, что девочка у нее в животе (а это была девочка, как показало УЗИ) протестует и не хочет, чтобы ее выпускали в этот большой и страшный, опасный и непредсказуемый мир. О странном человеке с кладбища она почти не вспоминала, а если и вспоминала, то со злостью и раздражением. Впрочем, злой и раздражительной она теперь была почти все время.

И вдруг он объявился, этот Виталий Андреевич, старый друг отца. Позвонил, попросил разрешения приехать.

– Ну, приезжайте, если вам так надо, – равнодушно ответила Елена.

Муж был на работе. Она подумала, что надо, наверное, как-то привести себя в порядок, да и прибраться не мешало бы, но она так плохо себя чувствует! Хорошо хоть мама забрала сынишку к себе, пусть побудет у бабушки, пока не родится сестренка. У нее ни на что нет сил, просто ужас какой-то.

Виталий Андреевич прямо с порога протянул ей увесистый бумажный пакет.

– Возьми. Здесь много, должно хватить на все, что будет нужно в ближайшие годы.

– Что это? – не поняла Елена.

– Наличка. Не стал переводить на счет, чтобы с тебя потом налоги не потребовали.

– Я не…

– Возьми, – настойчиво повторил он и чуть ли не силой сунул пакет ей в руки. – Был бы жив твой отец – он бы столько тебе и дал, я уверен.

Елена отступила на пару шагов, осторожно заглянула в пакет: пачки купюр по пятьсот евро и по сто долларов. Много пачек.

– Вы в своем уме? – осипшим голосом выдавила она. – У отца никогда в жизни не было таких денег. Откуда это?

– У твоего отца были деньги, я точно знаю. Не спрашивай, откуда они, тебе знать не нужно. Но они честные, чистые. И он отдал бы их тебе, он тебя очень любил, хоть вы и не общались.

Елена понемногу приходила в себя от изумления и вдруг спохватилась, что как-то неловко выходит: человек пришел помочь, принес огромную сумму в подарок, а она держит его в прихожей, даже раздеться не предложила.

– Хотите чаю? Или кофе?

– С удовольствием, если тебе не трудно. Ты неважно выглядишь, – заметил он участливо. – Тяжело носишь?

Она молча кивнула.

– Тапочки сами достаньте, они вон там стоят, – Елена указала на тумбочку, – мне трудно наклоняться.

Виталий Андреевич повесил куртку на вешалку, переобулся и прошел вслед за ней в комнату. Елена принесла ему кофе, себе – стакан сока, села напротив в удобное кресло.

– Кого ждете? – спросил гость.

– Девочку.

– Имя придумали?

Елена улыбнулась.

– Муж хочет назвать Марфой.

– А ты? Согласна? Или у тебя другое предложение?

– Как сказать… Мне Марфа не нравится, но я и сама ничего не могу придумать. Сейчас так трудно с именами, Тани и Наташи вышли из моды, детей как только не называют. Сначала мне вроде понравилось имя Славяна, потом разонравилось, я захотела назвать Любавой, теперь мне и Любава не нравится. Муж говорит, я из-за тяжелой беременности такая, сегодня одно – завтра другое. Ничего, время еще есть.

– Сколько осталось?

– Восемь недель.

– Ну, тогда не стоит волноваться, – хохотнул Виталий Андреевич, – за восемь недель можно целую книгу написать, не то что имя для девочки придумать.

– И все-таки насчет денег… – снова начала Елена.

– Да, насчет денег. Я поговорил кое с кем, кто имел отношение к расследованию смерти Юры. Там не все так, как тебе, наверное, следователь рассказал.

– Да он мне и не рассказывал ничего, – пожала плечами Елена. – Допросил один раз, спрашивал, были ли у отца враги, были ли в квартире ценности. Я сказала, что ничего не знаю, мы крайне редко виделись и почти не общались. Вот и все. Потом только сообщили, что он убил свою соседку и с горя повесился.

– Понятно. Они всем так говорили. На самом деле Юрку убили и ограбили, вся квартира была вверх дном, когда полиция обнаружила труп, сразу видно – что-то искали. И на теле следы жестоких побоев, то есть Юрку пытали, чтобы он сказал, где деньги.

– Почему же тогда всем сказали, что он покончил с собой? – в ужасе спросила она. – Зачем все это?

– Потому что нужно было на кого-нибудь повесить убийство этой девочки, соседки. Сразу поняли, что преступника найти не смогут, а тут так удачно подвернулась фигура твоего отца, и они решили: пусть будет убийство и самоубийство. Дело подмарафетили, сведения о состоянии квартиры в момент обнаружения трупа убрали. Все, что нужно, переписали. С судмедэкспертизой договорились, нашли способы надавить. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, сам в операх бегал по молодости. Еще и не такое бывает. У них в принципе был готовый подозреваемый, любовник этой убитой девочки, сынок одного крупного чинуши, там все сходилось – и мотив, и возможность. Но папаша постарался, всем рты позатыкал. И следствие осталось с двумя трупами, которые нужно было как-то оприходовать. Вот они и придумали такую комбинацию. И все сошло.

Елену трясло.

– Значит, отец никого не убивал? То есть эту соседку не он убил?

Виталий Андреевич покачал головой.

– Я уверен, что не он. Не такой Юрка человек. Но даже если допустить, что он это сделал, то его смерть – совершенно точно не самоубийство. Его избивали, пытали, ограбили и повесили. Деньги унесли. Думаю, этот сынок чиновника действовал не один. Юрка, конечно, не спортсмен, за формой не следил, распустился, но для того, что с ним учинили, нужны как минимум два человека. Ладно, что сделано – того не поправить.

– Но…

Елена замялась. Деньги нужны, очень нужны. Конечно, она возьмет их, она даже не думает отказываться. Однако это ведь не отцовские деньги. Значит, она будет обязана этому человеку. Что он попросит за свою доброту, какие услуги?

– Это ведь не те деньги, которые украли у отца?

– Нет, это мои деньги, – спокойно ответил гость.

– Тогда почему вы мне их даете? Я вам никто, до недавнего времени мы даже знакомы не были.

– Я был другом Юрки и сейчас делаю ровно то, что сделал бы он сам. В память о нем, так сказать.

– И ничего за это не потребуете? – недоверчиво спросила Елена.

– Абсолютно ничего. Мне ничего от тебя не нужно. Понимаю твои сомнения, – Виталий Андреевич усмехнулся. – Все это действительно выглядит странновато, даже невероятно. Ну, считай, что мы, мужики старой закалки, именно так понимаем дружбу.

Он поднялся и направился в прихожую.

– Спасибо за кофе, он был вкусный и крепкий. И не волнуйся, больше я тебя не побеспокою.

И действительно, больше он никогда не звонил и не приходил. А подаренные им деньги пришлись как нельзя кстати и позволили Елене и ее мужу решить все финансовые проблемы и спокойно растить двоих детей: сына Корнея и дочку, которую назвали все-таки Марфой.