ГЛАВА 11

Ну что сказать…

Выдохнула я далеко не сразу.

Однако на «скромную помощницу» никто не обращал внимания, даже после того, как Драгаран представил меня этому самому грифеллуму как свою хидрен без упоминания имени, фамилии и каких-либо дополнительных регалий… Хотя некоторые этоны сперва с любопытством меня разглядывали, но потом натыкались на нечто отталкивающее в моей мета-анме… Короче, на ментальную защиту зидрена и поспешно отводили взгляд, теряя всяческий интерес. А далее, я благоразумно таращилась себе под ноги и в основном слушала. Впрочем, насмотрелась я на них предостаточно, на сотню лет вперёд кошмаров мне хватит. Так что…

Да и «писче-кодер» на моём воротничке исправно всё записывал. Налюбуюсь после.

Что ещё сказать?..

Я думала, что гритоны изъясняются возвышенно.

Ха-ха, как бы не так!

Этоны в массе своей ещё более пафосные, чем гритоны.

Поначалу они обсуждали какие-то свои промеж-гритоно-этонские дела, и я, признаюсь, не особо вникала. Слишком уж много непереводимых терминов непостижимых названий и речевых оборотов, которые я вообще впервые слышала и даже привитый мне РНК-переводчик не справлялся. Вероятно, носитель молекулярных кодов не сильно продвинутый попался… Или же, что скорее всего, я ничего не смыслила в этонских реалиях. И блуждала в дремучем лесу из словесных кущей, изредка озаряемых вспышками фонариков, где-то далеко за пределами видимости…

Пока что напрягался исключительно зидрен, отстаивая перед собранием «космодьяволов» какие-то там гритонские права… На это мне хватило ума. Единственно, чего я не понимала – почему этонов так много, а Драгаран один, если не считать меня.

Периодически атмосфера накалялась… Я определяла это по натянутым интонациям и повышенным тонам, да и всей кожей чуяла. Словно вокруг подгорало и меня слегка потряхивало на сковородке… Тогда в обсуждение встревал эддрен… От его голоса у меня по телу пробегал холодок, но скорее приятный и успокаивающий низкими бархатистыми нотками… Он переливался мелодией, и я находила его… Чарующим…

С каких это пор?!

Однако в такие моменты я почти расслаблялась.

Но затем…

– *Согриллиты! – обратился к присутствующим пэтдрен, всколыхнув звучным тембром чернильную массу. – Мы все! И те, кто зародился в ином лоне, или из другого семени и те, кто дозревал в ортогональном чреве…

У меня от таких формулировок чуть мозговой коллапс не приключился, но…

Посол дотронулся до моей руки, я вскинула голову и поймала его настороженный взгляд. Зидрен постучал пальцем по воротничку, и я кивнула, мол, всё схвачено. Он кивнул в ответ и посмотрел куда-то будто мимо меня. Я инстинктивно обернулась и встретилась глазами с эддреном. Тот покачал головой, и я вновь уставилась на свои ботинки.

– И согриллиты, которые не согриллиты, но не менее от этого дороги… И все причастные и чтущие Либиум, возлюбившие Гриссолон и взращённые Гриаллоном…

О-о, разве до этого было возвышенно?

Ничуть…

Как мало я знала о пафосе!

– Призываю вас проникнуться словом и образом. Настала пора обсудить самое значимое и животрепещущее событие и принять наиболее верное решение…

Да уж, на гриссарцев это похоже. Всё важное и сложное во время переговоров оставлять напоследок. Я это уяснила ещё когда присутствовала на прошлых встречах в качестве стажёра на космотории Союза.

– Союз объединённых планет готовит полномасштабное вторжение в глубины Либиума!

У меня аж в ушах зазвенело…

Вот это я понимаю – обухом по голове!

Внезапно с ужасающей ясностью передо мной развернулась полная картина происходящего. Да что там – целая панорама, словно я научилась сходу читать в головах у всего населения потока…

Корабль-картошка – экспансия, говорите?..

Теперь всё складывалось в настолько стройную и шокирующую схему, что я сидела оглушённая этим открытием, наблюдая, как шевелятся губы пэтдрена, как он открывает и закрывает рот, попутно потрясая своим трезубцем…

А потом на меня обрушился гул, подобный океанскому прибою – это разом заговорили мадрены и прочие этоны…

Экспансия…

Вот значит, как!

Как же так?..

И Станислав Афанасьевич, а наверняка и атташе, и даже айтишник Эдик… Всё знали, скрывали и собственными руками отправили меня сюда. Отдали на заклание потенциальным врагам. Ведь если начнётся война, то… Меня же первую и прикончат! Или… Я даже представлять не хотела, что ещё со мной сотворят.

В носу защипало, в глазах помутилось от слёз… Объекты расплывались… Я зажмурилась, мазнула рукавом по векам и повернулась к зидрену…

Надеялась на его поддержку?

Плотно сжатые губы, стальной взгляд… Он ответил мне едва заметным кивком… То есть…

Он тоже в курсе! И бессовестно притащил меня в этот вертеп! Он тоже….

Сволочи! Бессердечные…

На эддрена я даже смотреть боялась, но пересилила страх и… Он выглядел потрясённым не менее моего. Или мне так казалось, но похоже… Да! Он единственный, кто ни сном, ни духом. Он один не использовал меня и не предавал! Как ни парадоксально…

Харагдар нахмурился и произнёс:

– Я разберусь.

И вскочил.

Я невольно залюбовалась его гордой осанкой и манерой держать голову, когда он приблизился к чёрному озеру и оттуда вырос второй цилиндр. Эддрен запрыгнул на него так легко, будто не представлял из себя глыбу из мускулов и чешуи, а был кузнечиком и весил не больше феи с крылышками… Его движения отличались ловкостью и изяществом.

– Это не проверенные сведения, – смело заявил он Фатхараху, глядя на него дерзко и прямо.

После чего Драгаран поднялся с места и поднял ладонь.

– К сожалению, это достоверная информация, эддрен. Мне жаль.

– Откуда тебе известно?

– Разведка подтвердила, – огорчённо пояснил зидрен.

Но тем не менее… За что он так со мной?

– Мы должны предпринять ответный ход! – заявил пэтдрен, остальные этоны зашумели и подхватили:

– Нападём на них первыми!

– Вырвем из металлических скорлупок!

– Изгоним из Либиума навсегда!

– Очистим от них дома…

– Гро-агг!! – прикрикнул на них Драгаран и все они, как ни странно, умолкли. Разом, как будто звук выключили.

Волшебное слово, однако…

– Экспансия покуда не началась и захват не свершился, – продолжал посол. – Всё ещё можно урегулировать мирным путём.

– Заблуждаешься! – Фатхарах стукнул трезубцем о цилиндр и в этот момент до жути напоминал некое древнее океанское божество.

– В их планы не входит нашествие на Гриссолон. Они всего лишь нацелились на Кматихир…

– Но это же… – эддрен удивлённо сморгнул. – *Багровый глаз, окружённый холодными камнями и ледяными глыбами.

– Именно так, – подтвердил посол. – Некоторые из планетоидов, с достаточным потенциалом к гравитации, люди терраформируют. Остальные – это ресурсы. Там много залежей ископаемых, полезных для Союза.

– Дикость! – заорал кто-то из толпы этонов. – Пришельцы так и норовят испоганить всё, что принадлежит великому Либиуму? И лишь за это заслуживают смерти!

– Мы позволили им осесть в потоке, – подхватил другой, – а они загрязняют космоторию!

– Их звездолёты портят структуру Либиума! – заголосил третий…

Но тут Фатхарах бахнул трезубцем, и все снова заткнулись.

– Я постараюсь с ними договориться, – пообещал зидрен. – Думаю, они не настроены воевать.

– Ты не можешь ручаться, – ответил пэтдрен. – Опыт показывает, что их лидеры зачастую невменяемы, не склонны к сотрудничеству и жаждут чужого кровопролития.

– Проблему надо решать бескровно, – повторил Драгаран. – И я взываю к здравому смыслу… У людей всё равно недостаточно сил, чтобы биться с вами.

– Верно, – кивнул Фатхарах. – Поэтому мы организуем лавину, изгоним и уничтожим их, пока не поздно…

«Из-за горстки камней?» – мысленно ужаснулась я, но тут же себя одёрнула.

Как ни крути, Союз намеревался начать экспансию первым. Пусть даже ради захвата бросовых планетоидов, но вторгаться без разрешения, втихаря на чужую космоторию… Это подло! Со всех точек зрения.

Однако я никому не желала гибели! Там же… Лада, мама, папа, друзья, питомцы… В чём они виноваты?

В носу снова защекотало от сдерживаемых слёз…

– Прошу у грифеллума дать мне фору, – Драгаран прижал ладонь к горлу и склонился перед пэтдреном. – Я всё улажу…

Фатхарах смотрел на него и молчал. И все безмолвствовали, в том числе и эддрен. Тишина давила… И не в силах выносить напряжение, я отвела взгляд от этонов… Вдруг уловила какое-то шевеление справа и замерла… Позади трибуны обозначился контурный проход и в зал переговоров проникли двое… Вернее, сперва один, то есть одна, и это была Лаима в свободной накидке, наброшенной на плечи. А второй – некто неизвестный в плаще с капюшоном просочился за ней и притаился возле стены, стараясь оставаться незамеченным…

– *Грифеллум, одэрум! – высоко и надрывно воскликнула Лаима, и все взоры присутствующих разом обратились к ней, а она, подбадриваемая всеобщим вниманием, медленно прошествовала к чёрному кругу и ступила на третий цилиндр. Теперь взгляды этонов были прикованы исключительно к девушке. Она резко сбросила накидку и осталась в подобии топика на бретельках и серебристых лосинах.

Перемены, произошедшие с ней, выглядели разительными…

По сравнению с той серой мышкой, которую я видела на станции, она чертовски похорошела. Теперь выразительная и яркая, Лаима словно светилась изнутри. Глаза у неё блестели подобно самоцветам, щёки расцветали румянцем, губы алели розовым бутоном, а волосы шелковистым каскадом укрывали плечи, ниспадая по спине до самой поясницы… Тут она принялась кружиться, и я ахнула, поспешно зажала себе ладонью рот и, наверное, густо покраснела, щёки у меня так и пылали… Топик нисколько не прикрывал грудь Лаимы, которая соблазнительно раскачивалась при движении, словно наливные яблочки на соседних ветках тёрлись друг о дружку под порывами ветра, а соски горели рубиновыми каплями…

Лаима остановилась и вызывающе уставилась на эддрена… Тот аж побурел, хватая ртом воздух, а прочие этоны чуть ли не облизывались, прожигая девушку взглядами.

– Я здесь, – заявила она, – ради того, чтобы избрать и приобщить одного из вас к восторгу моего перерождения… – голос её дрогнул.

Этоны привстали с диванчиков и буквально пожирали её глазами…

Спокойным как скала оставался лишь пэтдрен. Чего не скажешь о Драгаране… Его лицо перекосило от еле сдерживаемого гнева, но стрелял он своими мысленными файерболами прицельно в Харагдара, а на того и смотреть было жалко. Он с таким отчаянием взирал на Лаиму, как будто… Вот-вот подскачет к ней, закутает и уволочёт подальше от сборища этих озабоченных русалов…

Лаима вздохнула прерывисто и продолжала:

– Я с упоением взывала к своему возлюбленному, но он не откликнулся на мой зов, отверг таинство сопряжения и потому отныне свободна, и вольна…

– Остановись! – вскричал зидрен, но она и ухом не повела и глазом в его сторону не моргнула, и гнула своё:

– Переродиться с любым из вас, дабы… – Лаима облизнула губы и закончила так, будто кидалась в омут с головой. – После отправиться на Гриаллон и завершить трансформацию через *сурриш-карр в гринеллу.

То ли РНК-переводчик сыграл со мной злую шутку, то ли… Моих лингвистических познаний оказалось недостаточно, но в голове у меня никак не укладывалась данная речевая конструкция… Впрочем, я давно уяснила, что многое в выражениях гри зависит от контекста и подтекста…

– Нет! – Драгаран натурально позеленел и воззвал к пэтдрену. – Не дозволяйте ей, она к этому не готова.

– Я сама решу! – прорычала Лаима.

– Это решать тому, – остудил её пыл Фатхарах, – не чей зов ты откликнешься.

Он обвёл взглядом присутствующих, и… За одно мгновение в рядах этонов произошла диковинная метаморфоза. Внезапно все те, кто ранее едва ли не выпрыгивали из чешуи, чтобы отвести Лаиму к алтарю… Пардон, к перерождению… Зараз стухли и разочарованно отводили глаза, забиваясь обратно на свои диванчики… И куда подевался весь их энтузиазм, спрашивается?

Пэтдрен по-отечески добродушно взглянул на Лаиму:

– Видишь, *грисса, никто из них не испытывает желания взять на себя такую ношу.

Он подцепил трезубцем накидку и протянул ей, но она отвергла подношение.

– Слабаки! – с презрением выпалила Лаима. – Вам же ничего не придётся делать! – она сжала кулаки, потрясая ими в воздухе так, что обнажённые груди подпрыгивали в такт и в этот момент выглядела ещё прекраснее, но этоны упорно старались на неё не смотреть. – Кроме как со мной…

– Тебе ещё рано, – осадил её Драгаран. – Возможно, в следующий раз ты пожелаешь откликнуться на чей-то зов.

– Внемли увещеваниям гриаллита, – поддержал его Фатхарах. – Они резонны. В твоём нынешнем состоянии легко ошибиться, передумать и пожалеть.

– Я не передумаю и не собираюсь трансформироваться немедленно, – не унималась Лаима. – Подготовлюсь на островах и…

– Нет! – подключился эддрен. – У гриссарцев назрели проблемы и посерьёзней и твои истерики тут неуместны.

Я чуть не грохнулась с дивана, а Лаима поперхнулась воздухом.

– Ч-что?! Ты… Ты… Ты сам толкнул меня на это, а теперь… – она заикалась от гнева, а лицо её выражало страдания, но как же потрясающе красиво…

– Ты! Это всё из-за тебя…

– Тобою движет обида. Ты поступаешь не осознанно… – принялся убеждать её Драгаран, а разъярённая Лаима, скользнув взглядом по этонам, уставилась на меня…

Я готова была сквозь Велес провалиться. Гриссарка прищурилась и на губах у неё заиграла коварная улыбка, сперва неуверенно, а затем торжествующе.

– А если, – она повернулась к пэтдрену, – я преподнесу вам истину и облегчу задачу. Поведаю, кто ваш настоящий враг.

– Лаима… – попытался удержать её зидрен, а эддрен хоть и дёрнулся, но остался на месте.

– Драгаран О-Ши Лэнслет! – воскликнула гриссарка. – Блюдёт собственные интересы, далёкие от традиций гри и готов поступиться вами в угоду чужакам. Это он пригрел среди нас вражеского лазутчика…

– Что ты несёшь?! – набросился на неё эддрен, а Драгаран замер в замешательстве… Наверняка прикидывал, как разрулить ситуацию.

Лаима рассмеялась в лицо Харагдару и победно воззрилась на Фатхараха.

– Это правда. Спросите у него. Да она перед вами! – её указательный палец обличающе упёрся в меня и все этоны как по команде проследили за ним.

– Она не грисса. Проверьте сами! Бросьте притворщицу в Либиум! Великий космос отвергнет её…

Несколько этонов тотчас сорвались с диванов и устремились ко мне. Эддрен тоже рванул – им наперерез…

Сердце бешено застучало, я привстала, стараясь не совершать резких движений, чтобы не провоцировать хищников… Вдруг, они умеют швыряться молниями… Эти ксеноксы. И только вознамерилась перелезть через спинку и дать дёру, как… Укутанная фигура, о которой я уже и забыла, выступила из тени, сбросив плащ и ледяным тоном пригрозила:

– Тому, кто тронет моё дитя, я проломлю башку, – вроде бы негромко, но ей откликнулось эхо, многократное усиленное под куполом зала. – Неужели кто-то из вас осмелится это проверить?

Этоны разом застыли там, где стояли, а взгляд Харагдара заметался между нами двумя, выражая смесь узнавания и ликования, казалось, что он вот-вот воскликнет:

«Я же говорил!»

Но вместо этого, эддрен поклонился женщине, что оказалась рядом с трибуной.

– Моя королева! – громом прозвучали в тишине его слова.

Да что же такое творится?! Он же явственно произнёс «адунэ-дарри», а я услышала «королева»… Словно надстрочный образ над смыслами перевода…

В изнеможении я плюхнулась обратно на диван, не сводя с неё глаз и сумела лишь прошептать помертвевшими губами:

– Мама…

Да, это была она, но я абсолютно не понимала, что она здесь делает и как тут оказалась.

Да и вообще… Кто же она такая?!

*Согриллиты – эквивалентно понятию сородичи, но зачастую употребляется по отношению ко всем гриссарам не в смысле близкие родственники, а в значении «соплеменники».

*Багровый глаз – так гриссары называют красных карликов.

*Грифеллум, одэрум! (одэрум – ударение на первую букву начального слога) – буквально «высшие, внимайте». Традиционная форма обращения к гриссарскому совету от просителя. В данном случае, таким просителем выступает Лаима.

*Грисса – гриссарское обращение к девушке гритону.

Мама ласково улыбнулась мне, ободряюще кивнула, а затем объявила:

– Я пришла сказать!

И спустилась по белым ступеням, которые словно выкладывались у неё под ногами, к чёрному «озерцу».

Казалось, этоны сейчас все дружно взорвутся – они шумно задышали в унисон, вибрируя в такт и выдыхая с ураганным свистом. Даже Лаима своеобразно отреагировала на появление королевы – обхватила себя руками, стараясь прикрыть грудь и затравленно озираясь.

И кстати, обо мне все, похоже, забыли, можно и наутёк под шумок. Но теперь-то я уже не могла.

А потом все затихли и время точно остановилось…

– Ты презрела свой народ, адунэ, – Фатхарах укоризненно покачал головой и трезубцем заодно. – Что ты посмеешь сказать?

– Не презрела, – поправила она пэтдрена, – а всего лишь взяла передышку и осуществила право на самоопределение.

Я как будто не узнавала и узнавала свою мать… Заново.

– Я долго жила среди людей.

– Это противоестественно! – взвился кто-то из ряда диванных этонов, но мать и бровью не повела.

– Здесь остался мой *гриаллитум, перед ним мне ответ и держать.

– Илиола А-Рхи Ниялида по-прежнему королева, – вмешался эддрен, обведя всех многозначительным взглядом. – Невзирая на обстоятельства.

Что-о? Мою маму не так зовут! Она – Серафима Руслановна Волина и меня нарекли как бы в честь дедушки. Ага, дедули, которого я никогда не видела…

И я внезапно сообразила, что не знаю девичьей фамилии матери… И теперь, кажется, ясно почему.

– Мы обязаны выслушать нашу адунэ-дарри, – напирал Харагдар, но пэтдрен как будто не услышал его, он сверлил глазами мою мать… Мою ли? И хорошо, что не трезубцем.

– Твой гриаллитум? – тихо, но угрожающе вопросил Фатхарах. – Ты потеряла право обращаться к грифеллуму, когда утратила связь с согриаллами. И Рукартхан А-Схи Ниялид – твой гриаллит…

Ого! Это мой настоящий дедушка, что ли?

– … законом отлучил тебя от дома *Этонора и вдобавок велел – если ты вернёшься… Казнить!

Моя мама-королева-Илиола в ответ рассмеялась.

– Рискните, головастики!

Чёрт! Её любимая присказка…

– Нет! – Драгаран резко вышел из ступора и рванул к ней, но Фатхарах преградил ему путь трезубцем и зычно позвал:

– Гамдатар!

Из мерцающей черноты с плеском вынырнул «солдатиком» очередной этон и грозно навис над моей мамой.

– Предадим её Либиуму и пусть свершится правосудие! – трубно провозгласил пэтдрен и крутанул свой трезубец…

Сфера завибрировала, медленно проворачиваясь вокруг своей оси. Я в панике уцепилась за крышку цилиндра, и тот устремился вверх, отбрасывая меня спиной на диван, а через мгновение всё замерло, купол обрёл прозрачность и…

У меня перехватило дыхание.

Верхняя часть гриссарского дипломатического корпуса висела в открытом космосе на орбите над тёмной стороной Велеса. Всё это отлично просматривалось через транслятор внутри цилиндра, а снаружи вспыхивали один за другим огоньки звёзд…

– Стойте! – опомнился зидрен, но прежде чем кто-либо успел пикнуть, вызванный пэтдреном Гамдатар сгрёб хрупкую королеву ручищами и провалился вместе с ней вниз – в темноту …

– Мама-ааа! – отчаянно завопила я и вскочила.

И тотчас этоны ринулись со своих мест, но эддрен успел ко мне первым, увильнув от трезубца, перепрыгивая через бортики, ступеньки и цилиндры, на бегу подхватил оторопевшую меня и натурально вынес подмышкой в коридор…

Я пришла в себя, когда он затаскивал меня по трапу в фугрию, а нас догонял посол, волоча за собой визжащую и упирающуюся Лаиму.

Эддрен аккуратно поставил меня на ноги и бросился на подмогу Драгарану… Мигом сжал виски девушки пальцами, из-под ногтей у него вылетели искры и Лаима обмякла в руках зидрена. Вместе они затолкали её в космоплан, под руки завели внутрь и меня, трап поднялся, точка стыковки затянулась серебристой плёнкой и, в следующий момент, фугрия уже стремительно удалялась от половинки посольства…

А потом у меня в сознании всё смешалось – мама-королева-этоны-трезубец… Экспансия… В голове помутилось, перед глазами запрыгали разноцветные космо-чертенята и обуяло блаженное небытие…

*Гриаллитум – эквивалентно понятию семья.

*Этонор – планета этонов в Гриссолоне.